День растёкся большой грязной лужей.
Тревожно, как будто постучали в дверь.
Сезон болезней, пигментации и мерзких физиономий. И снег, недавняя эстетическая сущность, стал спившейся подлостью грязи.
День готовит себе похороны. Тротуар кишит скоплением бактерий в окулярах огромного микроскопа.
Лужи вспухают тряпьём пьяниц.
Спешат, как перед закрытием магазина. Закрыто.
И в сумерках поползли, обшаривая закоулки, тени, и дома стали стоглазыми чудовищами. Из осклизлых щелей начинают выползать существа, похожие на полипов или водоросли. Их щупальца тянутся ко мне...
Хватают. Спрашивают, опутывая паутиной кровеносных сосудов... и мне страшно от того, что я их не понимаю, как если бы они говорили на португальском. В горле что-то беззвучно рыдает.
О, этот зашифрованный грунт коралловых глубин.
21-22 марта 1974 г.