Фото:
Аналитический портал «Евразия.Эксперт» представляет цикл партнерских материалов журнала «Хан-Тенгри». Журнал «Хан-Тенгри» издается Институтом исследований и экспертизы ВЭБ с 2019 года. Его миссия – сохранение, осмысление и актуализация исторической и культурной общности России и стран Центральной Азии, а шире – всего евразийского пространства. Особенностью журнала выступает работа преимущественно в публицистическом жанре, который позволяет объемно продемонстрировать культурно-исторические связи народов наших стран.
В настоящее время, когда треть российского экспорта приходится на Китай, важно понимать различия в том, как иероглифическая письменность воспринимается носителем языка, а как – иностранцем: это очередной шаг в преодолении не только языкового, но и культурного барьера. Учитывая, что каждый третий контракт России имеет китайский аналог, а переводчики, знакомые с иероглификой, востребованы как никогда, имеет смысл подробнее поговорить о главном камне преткновения в изучении восточных языков не только иностранцами, но и их носителями – конкретно о письменности.
Менталитет и склад ума человека, знакомого исключительно с иероглифическим письмом, настолько далёк от европейских канонов, что сравнивать их практически невозможно. Проблемы в изучении иероглифики проще выделить и объяснить, когда носитель знаком с двумя способами письма – слоговым и иероглифическим одновременно. В этом случае есть смысл поговорить о Японии, в письменности которой симбиотически слились китайская иероглифика и более привычная нам система, в которой каждый символ передаёт определённое звучание, а не смысл.
Иероглифы в Китае и кандзи в Японии оказываются гораздо проще, если понять их внутреннюю логику. Большинство иероглифов, что актуально для обеих стран, состоят из определённых элементов, которые, складываясь вместе, дают новое значение: так, например, в обоих языках «женщина», «сердце» и «снова» вместе означают «гнев».
Другой способ использования иероглифов – складывать их вместе. Так, например, в Японии кандзи «человек» (人) и кандзи «рот» (口) вместе означают «население» (人口), и точно так же будет записываться и китайское слово. Учитывая, что японские кандзи произошли от китайской иероглифики, почти не изменившись (в отличие от упрощённого китайского), китаец может относительно понять смысл японского текста – и наоборот.
Иероглифы имеют несколько способов произношения как в китайском, так и в японском языках. Последний, в свою очередь, позаимствовал не только китайские иероглифы, но и их «китайское» звучание вместе со своим исконным японским. «Он» – китайское чтение, «кун» – японское. К счастью, чтобы прочитать новостную газету или книгу, учить 50 тысяч кандзи не нужно: государство упорядочило хаос в письменности, выпустив золотой стандарт, список иероглифов общего пользования. Их чуть больше двух тысяч, этого вполне хватает для самодостаточности большинства японцев. Сперва изучаются простые «деревья» и «реки», затем сложные абстрактные понятия. Учителя строго следят за правильным порядком черт: сверху вниз, слева направо – всё точно так же, как при изучении японского языка в любом другом государстве.
Журнал «Хан-Тенгри» решил выяснить лично, сильно ли опыт изучения кандзи у японцев отличается от опыта иностранцев.
1. Как Вы выучили кандзи? Это было легко или сложно для Вас и ваших одноклассников? Какой из них был самым сложным, что Вам нравилось в изучении кандзи, а что нет?
Мицу, 40 лет, разработчик мобильных игр: Японцы изучают кандзи в школе, но некоторые дети изучают их, читая книги, прежде чем начать изучать их в школе. Говорят, что существует около 1 000 простых иероглифов, около 1 000 чуть более сложных и около 40 000 других. Выбрать, какой иероглиф самый сложный, довольно затруднительно. Умение читать иероглифы – это здорово, потому что позволяет понимать тонкие и неочевидные нюансы предложения.
Хироки, 37, музыкант: Если под «изучением» понимать академический смысл, то я его постигал в начальной школе. Первым делом мы изучали простые, повседневные кандзи с очень небольшим количеством черт, поэтому я не испытывал особых трудностей. Однако помню, что мне было сложно писать их в узнаваемой форме и запоминать правильный порядок написания черт. Мне нравилось, что до изучения иероглифов все тексты для детей писались исключительно хираганой и катаканой, но по мере изучения иероглифов предложения неожиданно становились намного легче для чтения. Мне также нравилось, как различие между онъёми и кунъёми позволяло выражать разные мысли. Я помню, что мне казалось интересным наличие последовательных правил и порядка в формах и структурных компонентах кандзи (радикалы и позиционные элементы, такие как лево-право, верх-низ и т.д.). Писать черты в кандзи нужно сверху вниз и слева направо.
2. Умели ли Вы читать до школы, насколько хорошо Вы понимали текст?
Мицу: Я мог читать некоторые кандзи до того, как начал изучать их в школе, потому что мне хотелось читать книги. Мне было легче учиться, читая мангу, потому что я мог понять ситуацию по картинкам.
Хироки: Поскольку мы постоянно сталкиваемся с иероглифами в повседневной жизни, я часто мог в некоторой степени делать обоснованные предположения о незнакомых иероглифах или словах.
3. Когда вы поняли, что можете читать бегло и всё понимать? Можете ли вы быстро читать кандзи?
Мицу: Зависит от того, какое предложение я читаю.
Хироки: Что касается категории обязательных для изучения кандзи, я бы сказал, что это примерно возраст от 13 до 15 лет. Однако лично я читаю много новелл, это следует учитывать.
4. Испытываете ли вы трудности с кандзи в зрелом возрасте? Если да, то когда это обычно происходит?
Мицу: Иногда я сталкиваюсь с кандзи, которые не могу прочитать, в политических новостях, в романах, где используется много сложных выражений, названиях мест и т.д.
Хироки: Что касается обязательных кандзи, то почти никогда. Однако это исключает редкие или необычайно сложные иероглифы. И я часто ищу значение у составных слов. Большинство взрослых понимают около 2 000 иероглифов и примерно 4 000 вариантов чтения (он и кун вместе взятые). Большая часть из них изучается в рамках обязательного образования, поэтому после достижения совершеннолетия нет особой необходимости изучать иероглифы. Скорее, увеличивается вероятность столкнуться с незнакомой лексикой и составными словами.
5. Знаете ли вы все варианты чтения кандзи?
Мицу: Конечно, нет! Но есть некоторые слова, которые можно угадать по тому, как они читаются и что означают, просто взглянув на них.
Хироки: Только учёные знают все возможные варианты чтения. Однако даже при первом знакомстве с иероглифом часто можно в некоторой степени предсказать его чтение.
6. Что вы делаете, когда встречаете незнакомые кандзи?
Мицу: Пытаюсь угадать его значение по радикалам или ищу его.
Хироки: В некоторой степени я могу угадать значение.
7. Как Вы думаете, есть ли японцы, которым трудно читать даже во взрослом возрасте, или все рано или поздно учат кандзи? Можно ли заметить какое-либо социальное различие?
Мицу: Существует большая разница между людьми, которые хорошо знают кандзи, и теми, кто их не знает. Существует представление, что многие люди на рабочих специальностях не умеют читать кандзи. Конечно, это восприятие носит дискриминационный характер: если сказать об этом в социальных сетях, это вызовет бурю негодования.
Хироки: В японском обществе предполагается общение посредством сочетания иероглифов (кандзи), катаканы и хираганы как в письменной, так и в устной форме. Поэтому, хотя может показаться, что кто-то «знает больше среднего», редко можно почувствовать, что кто-то «совсем ничего не понимает». Однако это в основном относится к умению читать и писать, а не обязательно к знанию исторического происхождения иероглифов.
8. Легко ли Вам запоминать кандзи?
Мицу: Зависит от кандзи (смеётся).
Хироки: Редко возникают сложности с отдельным кандзи. Но для японцев иероглифы – часть повседневной жизни, и если копнуть глубже, они даже связаны со способностью человека функционировать и выживать в обществе. Поэтому с психологической точки зрения речь идет не столько о сложности, сколько о «запоминании и использовании» их. Это так же необходимо для выживания, как еда или дыхание. Вспоминаю, как в начальной школе нас иногда заставляли заполнять целую страницу тетради одним и тем же иероглифом снова и снова. Это было нелегко психологически.
9. Можете ли Вы действительно написать от руки все известные вам кандзи, или Вы привыкли набирать их на клавиатуре и вводить автоматически?
Мицу: Многие кандзи у меня написать не получится, во многом я полагаюсь на клавиатуру. От руки я могу написать, наверное, около тысячи иероглифов.
Хироки: Зависит от человека, в моём случае я могу писать их от руки. Хотя мой почерк неряшливый. С моей точки зрения, использование иероглифов значительно облегчает чтение и понимание предложений. Текст, написанный только кандзи, исключительно хираганой или катаканой, очень трудно читать и понимать. Запоминая формы иероглифов, я считаю, что процесс восприятия текста становится не столько «чтением», сколько «видением» символов. Иначе говоря, чтение кандзи не так важно, сколько их видение и узнавание (как человеческие лица). Эта бессознательная визуальная обработка играет важную роль в понимании. По этой причине функция радикалов и структурных компонентов чрезвычайно важна. Если удаётся понять значение хотя бы одного компонента, становится возможным интуитивно понять значение или природу самого кандзи.
Можно заметить, что опыт освоения японской письменности для носителя языка и для иностранца – два совершенно разных пути, которые, как это ни парадоксально, ведут к одному и тому же умению «видеть» текст. Японцы впитывают иероглифы с момента, как впервые видят книжные страницы: ещё до школы они угадывают их по картинкам в манге, а в первых классах осваивают простейшие знаки, чтобы однажды испытать удивление от того, что предложения вдруг перестали быть головоломкой, стали прозрачными и понятными. Для них кандзи является средством, которое позволяет равноценно существовать в обществе, и нет сомнений, что они существуют под большим давлением, пока не выучивают подходящее число – как осознанно, так и подсознательно. Пребывание в ориентированной на использование кандзи среде играет ключевое значение. Это даже в гораздо большей степени оказывается справедливым для Китая, в котором нет возможности записать иероглиф так, как он звучит – либо символ известен, либо нет.
Иностранцы же подходят к кандзи иначе: как к сложной, но увлекательной системе, которую нужно расшифровать сознательно. Они точно так же вынуждены заучивать варианты прочтений, разбираться в радикалах и привыкать к тому, что один знак может жить двойной жизнью. И всё же в какой-то момент пути сходятся: и коренные жители, и иностранцы начинают не столько читать, сколько узнавать иероглифы целиком – как лица знакомых людей. Они полагаются на визуальную интуицию, угадывая значение незнакомых знаков по ключам-элементам. При этом абсолютно все, даже в зрелом возрасте, имеют практически стопроцентный шанс столкнуться с иероглифом, который поставит их в тупик.
Софья Гер