Есть такая старая шутка: Если врач выписывает рецепт непонятным почерком, он пишет аптекарю про вас разные гадости! Вы приходите в аптеку, даёте рецепт аптекарю, он читает, тут же уходит в другую комнату, и там с друзьями они ползают от смеха!
Художники-карикатуристы люди бывалые и насочиняли немало шуток про походы по врачам. Мы привыкли относиться к медицине с каким-то священным трепетом, хотя на деле поход в поликлинику — это всегда столкновение с чистейшим абсурдом.
Ты приходишь с жалобой на колено, а уходишь с направлением к окулисту, потому что «всё в организме взаимосвязано». И ведь не поспоришь. Мы боимся людей в белых халатах ровно до того момента, пока не поймём, что они такие же люди и тоже становятся героями комиксов.
Сегодня на канале Мир комиксов — выпуск, посвящённый карикатурам на тему медицины, врачебных будней и наших с вами попыток выжить в кабинетах специалистов.
Поговорим о том, что юмор — это единственное бесплатное лекарство, которое выдают без очереди и страхового полиса.
Медицина касается нас в самые интимные моменты, когда мы слабы, напуганы и готовы верить в любое чудо. В этом и кроется корень всех приколов. Пациент в кабинете врача превращается в маленького ребёнка, который пытается объяснить, где болит, используя слова вроде «пульсирует», «стреляет» или «как-то не так тянет».
А врач в это время смотрит на тебя как на сломанный утюг, который почему-то решил заговорить. Это столкновение двух миров: холодного профессионализма и горячечного бреда человека, который вчера прочитал в сети, что его кашель — это признак редкой тропической лихорадки.
А раньше было лучше?
Если заглянуть в историю, то врачи всегда были отличными мишенями для иронии. В средние века, например, лекари вообще напоминали персонажей из фильмов ужасов с их масками с клювами. Их, кстати, так и рисовали, в том числе и на карикатурах.
Раньше считалось, что болезнь — это когда в тебе слишком много крови или желчи, поэтому врачи просто сливали лишнее. Представьте себе: вы приходите с мигренью, а вам говорят, что надо бы слить литр-другой «плохой крови». Люди смотрели на это с ужасом, но деваться было некуда.
Со временем методы стали гуманнее, но дистанция между человеком со стетоскопом и человеком в бахилах никуда не делась. Она только обросла новыми слоями бюрократии и странных традиций.
Вокруг медицины сложился плотный слой фразеологии и бытовых правил. Недаром говорят, что у каждого врача есть своё маленькое кладбище, а у каждого пациента — папка с анализами, которую он хранит бережнее, чем семейный альбом.
Мы выросли на стереотипах о медсёстрах, которые всегда строже профессоров, и об очередях, где фраза «мне только спросить» приравнивается к объявлению войны.
В нашей коллективной памяти поход к стоматологу — это всё ещё акт героизма, даже если сейчас это не больнее, чем чистка зубов. Это сидит где-то в подкорке, передаётся по наследству вместе со страхом перед запахом спирта и хлорки.
Вообще, история медицины полна таких моментов, от которых сейчас волосы дыбом встают. В викторианской Англии, например, сироп от кашля для детей часто содержал такие вещества, от которых нынешние рок-звёзды упали бы в обморок. Люди верили, что это просто «успокаивает нервы».
А ещё было время, когда хирурги гордились загрязненностью своего сюртука: чем больше на нём было следов прошлых операций, тем опытнее считался мастер.
О гигиене тогда имели смутное представление, и мысль о том, что руки надо мыть перед тем, как лезть внутрь пациента, казалась врачам оскорбительным капризом.
Интересно, что само понятие «врачебного почерка» имеет вполне логичное объяснение. Раньше врачам приходилось записывать огромные объёмы информации за считанные минуты, пока шёл приём. Скорость шла в ущерб качеству букв, и постепенно это стало профессиональной деформацией.
В некоторых странах даже вводили специальные курсы каллиграфии для студентов-медиков, чтобы аптекари перестали выдавать яд вместо слабительного. Хотя, кажется, это мало помогло, и сегодня расшифровка рецепта остаётся лучшим квестом для тех, кому скучно жить.
В каждом из нас живёт внутренний саботажник, который активируется прямо перед дверью кабинета. Мы две недели мучаемся от боли, но как только рука ложится на ручку двери, всё резко проходит.
Мы заходим внутрь абсолютно здоровыми людьми, чувствуя себя симулянтами. А стоит выйти на улицу — и колено снова предательски щёлкает. Или эти наши попытки казаться идеальными пациентами.
Врач спрашивает: «Пьёте? Курите? Спите по восемь часов?». И мы, глядя ему в глаза честным взглядом, киваем, хотя вчера легли в три ночи после трёх чашек кофе и пачки сухариков. Это такая игра, где обе стороны знают правду, но продолжают соблюдать этикет.