Память сколько ни загружай, а место новому всегда найдется, – повторял он. – Мы как жирафы: тянемся вверх за листьями, и всегда есть еще куда тянуться. У одиночества свой компас. Любовь далеко не всегда бывает счастливой. Но даже несчастная любовь связывает нас с людьми, а ведь это главное, что есть у нас в жизни, – узы. Не ищи опоры в другом – упадешь. Почему именно на обиженных, на израненных ложится бремя прощения? Тяготы меняют лица, но глаза – окно в прошлое. На то и нужна поэзия, душу бередить. Не привязывайся к людям - или будешь страдать. Время скрывает от детей юность родителей. Проще любить того, с кем вы на разных берегах. Коснуться кого-то значит отдать часть себя, безвозвратно. Даже в природе связь между детьми и родителями рвётся легче, чем мы думаем. Воображение расцветает и на самой скудной почве. Думаю, есть в жизни многое такое, чего нельзя объяснить, остается только простить - или не простить. Нелепые выходки не помогут заполнить пустоту. о живом можно
Память сколько ни загружай, а место новому всегда найдется, – повторял он. – Мы как жирафы: тянемся вверх за листьями, и всегда есть еще куда тянуться.
У одиночества свой компас.
Любовь далеко не всегда бывает счастливой. Но даже несчастная любовь связывает нас с людьми, а ведь это главное, что есть у нас в жизни, – узы.
Не ищи опоры в другом – упадешь.
Почему именно на обиженных, на израненных ложится бремя прощения?
Тяготы меняют лица, но глаза – окно в прошлое.
На то и нужна поэзия, душу бередить.
Не привязывайся к людям - или будешь страдать.
Время скрывает от детей юность родителей.
Проще любить того, с кем вы на разных берегах.
Коснуться кого-то значит отдать часть себя, безвозвратно.
Даже в природе связь между детьми и родителями рвётся легче, чем мы думаем.
Воображение расцветает и на самой скудной почве.
Думаю, есть в жизни многое такое, чего нельзя объяснить, остается только простить - или не простить.
Нелепые выходки не помогут заполнить пустоту.
о живом можно узнать намного больше, если оно на воле, а не за стеклом.
В жизненном тупике, отчаянии или одиночестве человек возвращается к инстинктам, нацеленным на выживание, – суровым и справедливым. Это всегдашние козыри, и по наследству они передаются чаще, чем более спокойные гены. И дело тут не в этике, а в чистой математике. Между собой и голуби дерутся не реже ястребов.
Природа устроена справедливо, и самцы, которые посылают ложные сигналы или кочуют от самки к самке, в итоге почти всегда остаются в одиночестве.
Неизреченная любовь – как зверь в неволе, вгрызается в свою же плоть.