Как это начинается
Никто не планирует стать матерью для собственного мужа. Это не тот пункт, который вы вписываете в мечты о будущей семье где-нибудь между «путешествия вдвоём» и «воскресные завтраки в постели». И тем не менее.
Он забывает записаться к врачу, и вы записываете. Он тратит деньги на ерунду, и вы объясняете, почему так нельзя. Он не может решить, что надеть на собеседование, и вы выбираете. Он обещает починить полку три месяца назад, и вы напоминаете. Напоминаете. Напоминаете. А потом чините сами. Или вызываете мастера. Или злитесь молча, что опять всё легло на вас.
Каждый из этих эпизодов по отдельности выглядит как забота. Нормальная, человеческая: ну не может же он обо всём помнить. Но в сумме, если посмотреть на это честно, рисунок складывается в нечто другое. Вы не заботитесь. Вы управляете. Направляете. Подсказываете. Контролируете. То есть делаете ровно то, что делает мать с ребёнком, который ещё не в состоянии справиться сам.
И вот тут начинается интересное. Потому что возникает вопрос: а почему?
Две версии, и обе неполные
Первая версия, самая популярная: он инфантильный. Не вырос. Ему удобно, что кто-то решает за него. Мужчина-ребёнок, которому нужна не жена, а нянька.
Вторая версия, менее удобная: вам нужно, чтобы он был таким.
Я знаю, как звучит вторая. Несправедливо. Обидно, может быть. «Я что, виновата, что он не способен сам?» Нет, не виновата. Но я в своей практике снова и снова обнаруживаю: в этом танце всегда двое. И если один партнёр застрял в роли ребёнка, стоит посмотреть, что делает второй, чтобы эта роль сохранялась.
Не из злого умысла. Из чего-то гораздо более глубокого.
Починить другого, чтобы не чувствовать своего
Мелани Кляйн описывала один психический механизм, который, мне кажется, проливает свет на то, что происходит в таких парах. Она называла его маниакальной репарацией: это когда мы одержимо чиним, спасаем, улучшаем другого человека, но делаем это не ради него, а чтобы справиться с собственной тревогой.
Логика примерно такая (и она, конечно, бессознательная): если я всё проконтролирую, если я обо всём позабочусь, если я буду достаточно хорошо управлять его жизнью, тогда ничего плохого не случится. Мир будет безопасен. Я буду нужна. Я буду на своём месте.
Обратите внимание на последнее: «я буду нужна». Вот в этом, мне кажется, ключ. Потому что женщина, которая стала матерью для мужа, очень часто не умеет быть нужной по-другому. Не через заботу, не через контроль, не через «я всё решу, а ты просто слушай», а через что-то более уязвимое: через свои чувства, желания, через просто присутствие. Через «я здесь, рядом, и мне хорошо с тобой» без необходимости что-то для тебя делать.
Быть нужной через заботу безопаснее, чем быть нужной просто так. Потому что «просто так» означает: меня могут полюбить или не полюбить за то, какая я есть. А «через заботу» означает: я незаменима, я полезна, без меня он пропадёт. Это, знаете, как страховка. Неприятная, утомительная, но надёжная.
Аквариум на последние деньги и почему вы так злитесь
Одна клиентка рассказала мне историю, которую я потом часто вспоминаю (с её разрешения*). Её муж на последние деньги купил аквариум. Не еду, не оплатил счета, не отложил на её спортивный костюм, о котором она просила. Аквариум. С рыбками.
Она злилась. Понятно. Объективно. Рационально. Но масштаб злости был несоразмерен аквариуму. Она не просто расстроилась, она чувствовала что-то вроде предательства, такую глубокую, детскую обиду, как будто он сделал это ей назло, специально, чтобы показать, что ему плевать.
Мы долго разбирали этот эпизод, и вот что обнаружилось. Злость была не про аквариум и даже не про деньги. Злость была про то, что он повёл себя как отдельный человек со своими желаниями. Не спросил, не согласовал, не подумал о ней. То есть повёл себя как взрослый. Плохо, безответственно, глупо, но взрослый.
И в этом была проблема: если он взрослый и принимает решения сам, пусть даже дурацкие, то ей больше не нужно быть его матерью. А если не матерью, то кем?
Вот этот вопрос оказался гораздо страшнее, чем аквариум.
Что пропадает, когда вы становитесь мамой
Я хочу сказать одну неудобную вещь: влечение.
Это не всегда формулируется напрямую. Чаще звучит так: «Мне ничего не хочется». «Интимная близость стала обязаловкой». «Я устаю и не в настроении». Всё это правда. Но за этой правдой иногда стоит кое-что ещё.
Очень трудно хотеть человека, которого вы только что отчитывали за невымытую посуду. Трудно чувствовать влечение к тому, кому вы десять минут назад объясняли, как правильно загрузить стиральную машину. Не потому что посуда и стирка убивают романтику (хотя и это тоже). А потому что вы в этот момент находитесь в позиции «сверху», в родительской позиции. А влечение требует другого: равенства, горизонтали, двух взрослых, которые встречаются на одном уровне.
Кернберг, который много писал о любви, подчёркивал: зрелая связь возможна только между двумя отдельными субъектами. Не между матерью и сыном, даже символическими. Не между контролирующей и контролируемым. Между двумя людьми, каждый из которых целый и каждый из которых приходит в контакт из желания, а не из долга или заботы.
Когда вы в роли матери, а он в роли ребёнка, желание не «пропадает». Оно становится невозможным. Потому что вся структура отношений ей противоречит.
«Но если я перестану контролировать, всё развалится»
Это самый частый страх. И он абсолютно понятен. Вы же видите: когда вы не напоминаете, он забывает. Когда не контролируете, он тратит деньги не туда. Когда не организовываете, ничего не происходит.
Но тут есть один тонкий момент, который стоит рассмотреть. А что если он забывает, тратит и не организовывает именно потому, что вы контролируете?
Это не оправдание его поведения. Это наблюдение за системой. В психоанализе мы часто видим: отношения устроены как система взаимных подкреплений. Чем больше вы берёте на себя, тем меньше ему нужно брать. Чем меньше он берёт, тем больше вы убеждаетесь: вот видите, без меня никак. И берёте ещё больше.
Это замкнутый цикл, и в нём нет «виноватого». Есть два человека, застрявших в ролях, которые ни одному из них не подходят, но из которых оба не знают, как выйти.
Вопрос, который меняет угол зрения
Я иногда спрашиваю клиенток: «А что вы будете делать со всем этим временем и энергией, если перестанете его контролировать?»
Пауза.
Потому что ответ, который приходит, удивляет их самих. За контролем над его жизнью часто прячется избегание собственной. Пока вы заняты тем, правильно ли он живёт, вам не нужно задаваться вопросом: а правильно ли живёте вы? Чего хотите вы? Что делает вас счастливой, помимо ощущения, что без вас тут всё бы рухнуло?
Одна клиентка (с её разрешения*) сказала мне: «Я поняла, что я контролирую его жизнь, потому что своей у меня нет. Ну то есть формально есть: работа, дом, дети. Но чего-то моего, только моего, от чего у меня горят глаза, — нет. И проще злиться на него за аквариум, чем признать, что я не знаю, чего хочу сама».
Это было больно. И это было правдой.
Что значит перестать быть матерью и не стать равнодушной
Вот что я замечаю: женщины часто думают, что выход из роли матери означает перестать заботиться. Стать холодной, отстранённой, «пусть сам разбирается». Такой демонстративный уход в безразличие.
Но это не выход, это другой полюс того же. Сначала вы контролировали из тревоги, теперь отстраняетесь из обиды. Ни то, ни другое не является партнёрством.
Выход, мне кажется, где-то в другом месте. Он про способность сказать: «Я вижу, что ты справляешься не так, как мне бы хотелось. И мне трудно с этим. Но это твоя жизнь и твои решения. Я могу сказать, что чувствую по этому поводу. А дальше, ты взрослый».
Звучит просто. На практике это одна из самых сложных вещей в отношениях. Потому что она требует того, чего роль матери не требует: доверия. Доверия к тому, что другой человек справится. Или не справится, но это его право. И выдерживания тревоги, которая при этом возникает.
Винникотт когда-то описал «достаточно хорошую мать»: не идеальную, не всё контролирующую, а ту, которая постепенно отпускает, давая ребёнку пространство для ошибок. Любопытно, что в партнёрских отношениях нужно нечто обратное: перестать быть матерью вообще. Не «достаточно хорошей матерью», а женщиной, которая рядом с мужчиной, а не над ним.
Но для этого нужно кое-что выдержать: что он может облажаться. Что мир при этом не рухнет. Что вы можете быть рядом с несовершенным человеком и не пытаться его починить. И что ваша ценность определяется не тем, насколько вы незаменимы, а чем-то совсем другим. Чем? Хороший вопрос. Из тех, на которые стоит поискать ответ не в статье, а внутри себя (или в терапии).
Если откликается, я здесь:
📌Телеграм: t.me/close_people_psy
📌 Макс (новый канал): https://max.ru/join/5jC2kt98s6nkGJMCW2ISJz5PLrP3krDtAx3utoezyHk
📌 ВКонтакте: https://vk.ru/psyblizost
📌 Записаться: http://psyblizost.ru