Добрый день, дорогие читатели.
Итак, сегодня я хотел бы попытаться сделать краткое сообщение о Мартине Хайдеггере, философия которого очень непроста для восприятия. Попробуем разобраться!
* небольшое предварительное пояснение: онтология - философский раздел, который занимается Бытием. А что значит вообще - БЫТЬ? В чем самый фундаментальный фундамент и базовое условие возможности вообще всего??... придать чему-то онтологический статус - это значит причислить его к наиболее фундаментальному, исходному уровню/условию всего вообще. Иногда самую базовую предпосылку, фундамент, в философии называют "субстанция", дословный перевод - "подставка".
Итак. Я начну с небольшого примера.
Представьте, что после глубокого обморока, наркоза или очень крепкого сна Вы приходите в себя в незнакомом Вам месте. Открываете глаза. Попробуйте представить первую секунду этого состояния. Вы видите комнату или палату, различаете предметы – но краткое время они не наполнены для Вас смыслами и ассоциациями. Вы просто есть. Они просто есть и даны Вам непосредственно, чисто, осмысления еще нет. Вещи просто открываются вам, вы своим взглядом отвоевываете их, они как бы выведены на свет и оказываются несокрытыми, непотаенными. Описанное в философии называется словом Алетейя. Помните выражение – кануть в Лету, то есть исчезнуть? А – приставка отрицательная. Алетейя – то есть непотаенность, выход из сокрытости, проступание.
Что происходит в следующее мгновение? Ваш разум, Ваша рациональная часть, прерывает этот процесс. Перед Вами уже не нечто, схваченное непосредственно. Происходит осмысление. Это стул, на нем сидят, это стол, на нем едят. Вы перестаете иметь дело с чистым бытием – вы начинаете иметь дело с СУЩНОСТЯМИ и ЗНАКАМИ. Стол, стул, кружка – это сущности вещей, а слова - знаки, отсылающие к этим сущностям (для раздумий: у Хайдеггера имеется очень известное выражение: язык - дом Бытия - что бы это значило?). И этот переход Хайдеггер называл забвением бытия, которое, с его точки зрения, началось с Платона, который говорил, что истина – это сущности, Эйдосы вещей (подробнее о философии Платона Вы также можете прочесть на этом канале). Истина теперь стала звучать так: это – стул. Это – стол. То есть вещь должна совпасть со своей сущностью. Если назвать деревяшку на четырех ногах шляпой – это не истина. Если назвать ее столом – это истина. Сущее в философии оказалось поставлено над бытием, хвост виляет собакой, телега посреди лошади, все свелось к соответствию вещи и идеи, предмета и сущности. Хайдеггер же усматривал в этом забвение бытия, видя истину не в соответствии предмета и сущности, а в Алетейе. То есть истина – это то, что имело место в первую секунду Вашего пробуждения, когда еще не было осознанных стульев, столов и прочих сущностей. Вы просто есть и вещи просто есть на досущностном уровне, Вы не разделяете себя и их.
Приведу другой пример. Рыбка плавает в аквариуме и видно, где кончается рыбка и начинается вода. Это – философия после Платона, разделение на субъект – меня, человека – и объекты – окружающий мир, а также вопрос их взаимного сообщения. Это – возня в песочнице, мелкое выяснение отношений между разными видами сущностей, сползание фундаментального вопроса «как это – существовать?», «что значит БЫТЬ?» к мелкому вопросу про тот или иной объект: «что это такое?», «познаваемо ли оно?». И вся философия пошла – согласно Хайдеггеру – по неправильному пути выяснения отношений между этими противоборствующими сторонами – субъектом и объектом, сознанием и материей, идеалом и реальностью – как угодно – и эта пропасть стала в философии практически непреодолимой.
А вот если в этот же аквариум забросить щепотку соли и перемешать – ситуация кардинально иная. Вы не видите, где вода, а где – соль**. Так же и человек, согласно Хайдеггеру, заброшен в мир и его бытие неотделимо от бытия мира, Хайдеггер называл это In-der-Welt-sein (Индервельтзайн) — Бытие-в-мире. При этом само понятие Бытие у Хайдеггера оказывается совершенно иным, чем у предшественников. Вспомните Бытие Парменида – имманентная-всеохватывающая-неизменная-вечная-грозно-и -грузно-висящая надо всем метафизическая конструкция. Бытие Парменида совершенно не зависит от человека. Более того – философия всячески стремилась снизить «человеческий фактор» до минимума, устранить из Бытия все человеческое и психологическое, максимально объективировать его.
Хайдеггер совершает колоссальный переворот. Вернемся к примеру с рыбкой и солью в аквариуме. Человек заброшен в мир, бытийствует в мире, более того – человек ВОПРОШАЕТ о бытии. Не просто бытийствует, как все вокруг – но вопрошает о собственном бытии, отдает себе отчет в своем существовании. Поэтому именно бытию человека Хайдеггер придает онтологический статус, от чего бежали все до него. Если просто Бытие на немецком языке – это Sein («зайн»), то именно человеческий способ бытия Хайдеггер называет Dasein («дазайн»), чаще всего это слово оставляют без перевода, но если переводить – будет нечто вроде «здесь-бытие», «вот-бытие» (можно сделать жест как бы указывая на что-то пальцем – ВОТ), «наличное бытие». Человек растворен в бытии, человек бытийствует сам, но его способ бытия – особый – ибо человек вопрошает о бытии, это - некий ПРОСВЕТ. Придав бытию Dasein фундаментальный онтологический статус – Хайдеггер последовательно онтологизирует и все то, с чем сопряжено бытие человека в мире. Приведу несколько категорий, неразрывно связанных с Dasein в системе Хайдеггера. К слову, Dasein – тоже экзистенциал, экзистенция – это существование.
Итак. Первый экзистенциал после Dasein – это Sorge (зорге), забота, озабоченность. Камень ни о чем не заботится. Человек же заброшен в мир в состоянии перманентной базовой озабоченности – безопасностью, пропитанием. Забота движет человеком, она определяет его бытие, она неустранима из него.
И тут можно ответить на вопрос, который мог возникнуть у слушателя: да, в первый момент, на уровне чистого бытия разделения на объект и субъект действительно нет. Но в то же время мы не можем его не видеть. Все верно. Но нам нужно понять, что вообще для Хайдеггера есть объект. Скажем, Вам надо напечатать документ. Вы не задумываясь включаете компьютер, делая это на автомате. Это Zuhandenheit (Цуханденхайт) — подручность, подручный режим. Компьютер вписан в смысловое поле Вашего Dasein как «штука-для-печати-документа», Вы оперируете со смыслом, а не с самим компьютером. А вот если компьютер завис, не включился, что-то в нем не работает – ТОГДА Вы его замечаете и вот в этот момент рождаются субъект и объект. Это уже не подручный режим, а Vorhandenheit (Форханденхайт) — Наличность. Тогда Вы начинаете изучать компьютер, копаться в нем, выяснять, как он устроен, начинается гносеология (философский раздел, изучающий, как и насколько адекватно мы познаем мир, насколько продукты нашего взаимодействия с миром - то есть знания о нем - вообще адекватны самому миру или являются лишь нашей "самодеятельностью", актуальной только для нас в силу НАШИХ способностей), высвечивается СУЩНОСТЬ компьютера как его устройство.
Не менее красноречивы другие экзистенциалы – например, Furcht (Фурьхьт) – страх и Angst (Ангст) — Ужас. Когда Вы испытываете настоящий, подлинный ужас перед смертью, перед Ничто – Вы на короткий миг переходите из модуса неподлинной экзистенции в модус экзистенции подлинной, Ваш Dasein выходит из режима автопилота и на краткий миг становится ощущаемым и видимым Вами самим. Есть у Хайдеггера и такой экзистенциал, как Бытие-к-смерти. Вообще многие философы-экзистенциалисты писали, что подлинность человека раскрывается наиболее полно в пограничных ситуациях.
Упомяну еще один экзистенциал – Das Man (Даз Ман). На русский язык это обычно переводят местоимением «они» или словом «люди». Это – окружающая нас безликая УСРЕДНЕННАЯ масса людей, которая осуществляет свою диктатуру над нами, мы вынуждены подавлять свою подлинность и подстраиваться под толпу, под среднеарифметическое, под стандарт. Нелепые ритуалы, предрассудки, принятые толпой без всякой критики - как, например, поверие, что рыжие люди - колдуны и должны быть сожжены на костре в Средние века -
всё это - Das Man, стадо, живущее на автомате, играющее роли, толпа людей, которые давно отождествились со своими масками и забыли о своей подлинности, живущие, не приходя в сознание. Что предпринимает Das Man, лишь бы не оставаться наедине с собой, с тишиной, с пустотой, с зовом Бытия, со своей истинной природой и подлинностью? На это у Хайдеггера предусмотрена целая россыпь экзистенциалов, например, Gerede - аустая болтовня, трёп, позволяющие заглушить зов Бытия, Neugier - любопытство, сование носа в чужие дела, сплетни и пересуды... Вспомните матросов с судна Дэви Джонса из Пиратов Карибского Моря: они - апогей неподлинности, многие из них уже срослись с кораблем, вообще потеряв себя, забыв о себе.
Выше мы говорили – человек заброшен в мир. Geworfenheit (геворфенхайт) – заброшенность – тоже экзистенциал, как и In-der-Welt-sein (Индервельтзайн) — Бытие-в-мире, Как и Entwurf (энтвурф) - «проект», то есть человек планирует себя в мире, грубо говоря, ставит цели и идет к ним.
Указанными экзистенциалами их список не исчерпывается, и все они неразрывно связаны с Dasein, с его бытием. Dasein – это особый СПОСОБ бытия, особенность которого в способности ВОПРОШАТЬ о бытии, при этом вопрошание неразрывно связано с ВОПРОШАЮЩИМ, то есть с человеком, вопрошание же не висит в воздухе. А ВОПРОШАЮЩИЙ, то есть человек, в свою очередь неразрывно связан с теми экзистенциалами, о которых я говорил. Таким образом то, что раньше считалось необходимым яростно изгонять из онтологии, то, что считалось психологизмом – человеческие эмоции, страсти, страхи – у Хайдеггера вошло в ядро его фундаментальной онтологии.
Чем же опасно забвение бытия? Представьте – Вы идете по лесу. Если Вы оказываетесь заложником сущностей – для Вас лес – это просто пиломатериал, потенциальные доски и бревна. Но когда Вы идете по лесу и освобождаете сознание от сущностей – что это деревья, ель и пихта – а, как после пробуждения, просто схватываете, не задумываясь, ощущаете сакральный трепет от лесной тропы – то для Вас лес – уже не пиломатериал. И вот, когда все сведено к сущностям, человек начинает видеть в лесу – пиломатериал – в реке – энергию для ГЭС. Хайдеггер называл это «постав» (гестелл), это грозит человеку потерей человеческого и даже самоуничтожением, поэтому забвение бытия – опасно. Можете ознакомиться с учением Хайдеггера о «Четверице» и узнать, чем грозит Вам увлечение соцсетями!
Также задумаемся о взаимоотношении таких категорий: действительность и действительное, существование и сущее, историчность и историческое - это - ключ к онтико-онтологическому различию - важнейшему в философии Хайдеггера. Бытие - это горизонт, в котором сущее являет себя - но само Бытие по Хайдеггеру - это уже не сущее. Существование - это горизонт, в котором может явиться сущее, в котором сущее может существовать, как горы, леса и реки могут явиться нам только благодаря горизонту, на котором они расположены, но сам по себе горизонт - не река, не море, не лес и не гора.
Вы можете попробовать прямо сейчас попробовать уловить само бытие – Ваше и мира вокруг. Тотально слиться с ним. Не видеть в книге – книгу, то есть сущность. Забыть про стулья и столы как про сущности, как про смыслы. Вещи вокруг Вас просто есть, попробуйте не отдавать себе отчета в их сущностях. Замрите и впадите в этот медитативный поток. И, может быть, Вы проснетесь – впервые в жизни.
Продолжить знакомство с философией Хайдеггера можно, в частности, по следующим источникам:
1) Лекция Н.В. Мотрошиловой. Очень хорошая лекция для первичного ознакомления
2) Аудиолекция Александра Погребняка в рамках его курса "Архитекторы смысла", курс платный, но очень недорогой, доступен на сайте "Магистерия"
3) Несколько углубленнее и сложнее - лекции Е.В. Фалева на платформе Teach-in
4) Раздел о Хайдеггере в четырехтомном учебнике по философии под ред. Н.В. Мотрошиловой
5) Книга Е.В. Фалёва "Герменевтика Хайдеггера". Предполагает чуть-чуть более продвинутый уровень знакомства с философией (просто в силу отсылок), но написана - на наш взгляд - очень здорово. Читать интересно и понятно, что встречается не так часто.
Далее в качестве приложения мы позволим себе небольшое хулиганство:
Сердце Дэви Джонса против крабов Джека Воробья
Подлинность – всегда уязвимость, граничащая с беспомощностью. Дэви Джонс проявил высочайшую решимость (Entschlossenheit), предпочтя подлинность (Eigentlichkeit) и поступив в соответствии с тем, чего требовало его сердце, наперекор всему. Дар был - в его понимании - отвергнут, Джонс остался один на один с собственной подлинностью, словно с содранной кожей. Желая впредь и навсегда оградить себя от боли, он решает уничтожить в себе подлинность.
В фильме достаточно тотально неподлинных персонажей, чистых функций, пребывающих в абсолютном забвении Бытия – таких, как лорд Беккет или матросы Летучего Голландца, совершенно потерявшие себя и обросшие ракушками, а порою сросшиеся с кораблем буквально - блестящая метафора деградации в неподлинность и тотального слияния с Das Man. Дэви Джонс на первый взгляд – холодный, убежденный, безжалостный палач, убийца. Авторы фильма прибегли к еще одной блестящей метафоре: в порыве свести себя к чистой функции, к тотальной неподлинности, Дэви Джонс не просто озлобляется – он физически вырезает себе сердце, олицетворяющее все, что удерживает в человеке хотя бы самую крошечную искорку подлинности: способность любить и чувствовать. Сердце – этот вечный источник диалектического сочетания уязвимой слабости и величайшей силы – низведен до уровня куска мяса, органа, который можно проткнуть штыком – но это на первый взгляд влечет за собой просто биологическую смерть, просто прекращение некоего особого «способа существования белковых тел» (определение жизни по Энгельсу). Физиологизм сцены с сердцем блестяще подсвечивает ту страстность, с которой Дэви Джонс истребляет в себе подлинность и заглушает в себе зов Бытия, зов чувственности, зов человечности. Тотально слиться с Das Man в лице команды обреченных на его корабле, властвовать в море, внушать трепет, топить корабли, вербовать новых матросов. Из былого красавца он действительно практически превращается в монстра с щупальцами и клешнями.
Но как бы далеко от себя он ни забросил свое вырезанное сердце – оно, да музыкальная шкатулка – никогда не дают ему заснуть до конца. Шкатулка – словно метафора зова к подлинности (Gewissen), якорем, тончайшей нитью соединяющая его с собственным сердцем и всем, что оно олицетворяет – способность помнить, способность любить, способность страдать и подлинно присутствовать в своем страдании, из чувств на мгновение воскресает и вспыхивает Dasein, из глаз просачивается предательская слеза. Джонс знает, что такое подлинность, он однажды сделал этот экзистенциальный выбор. Беккет же и подобные ему никогда не просыпались, были всегда растворены в Das Man, в сартровской дурной вере, и никакого сочувствия не вызывают. У них отсутствуют клешни, они даже законопослушны, в накрахмаленных париках, при титулах и орденах, деньгах и званиях, чисто арифметически буквально на их руках меньше убитых, их жестокость холодна и расчетлива – но она тактическая. Однако неподлинность и Das Man как огромная бездушная машина неподлинности в конечном итоге переламывает куда больше жизней и делает это ежедневно в промышленных масштабах – без криков, без эффектов, технично и без эмоций, тихо и без драмы. Сердце Дэви Джонса дорого нам как сердце озлобленного, но живого человека, оно дорого на фоне тех, кто сердца лишен вовсе, кто лишь функция, кто не способен к безусловной любви и к проблескам подлинности. Но это же делает Дэви Джонса свободным и, следовательно, полностью ответственным, экзистенциально ответственным за собственный выбор. Неподлинные люди, стремящиеся влиться в Das Man, удушить свою подлинность во имя нормальности, порою склонны буквально резать себя ножом (пластические операции без явных на то оснований – таких, как серьезные уродующие увечья). Такие люди своей целеустремленностью и упорством (в самоотрицании) часто добиваются вершин «успешного успеха» в мире Das Man и в этой системе координат предстающие как «сильные личности, сделавшие себя сами». Однако в системе координат подлинной, экзистенциальной, эти люди абсолютно слабы и даже ущербны. Выбор Дэви Джонса сделал его сильным и могущественным, владыкой морей, вселяющим ужас в неподлинной системе – но за внешней силой – пустота и небытие, существование вместо жизни, страшная цена – судьба ходячего мертвеца. Но мертвец все же оживает, слыша Gewissen из своей шкатулки, и зритель считывает эту искру надежды.
** автор все понимает про сольватированные ионы, да, в реальности и раствор неоднороден, это только метафора.