— С праздником! — жизнерадостно заорал Леша, едва Катя приоткрыла дверь.
— С каким еще праздником? — простонала она, пытаясь продрать глаза.
Увидеть брата в единственный выходной утром — это было последнее, чего она хотела.
— А хоть с каким! — Леша бесцеремонно всучил ей коробку с тортом и протиснулся в прихожую.
Увидев заспанного Игоря, который выполз из спальни, он присвистнул:
— Вы серьезно еще дрыхнете? В 10 утра?
Катя так и осталась стоять у двери, даже не закрыв ее.
— Леш, у нас единственный выходной за месяц! Мы хотим поспать!
— Странные вы люди, — наставительно произнес брат. — На улице такой день! А вы спину греете!
— А ты не странный? — парировала Катя. — Заявился без звонка, без предупреждения...
— Ах да! — Леша хлопнул себя по лбу. — Я ж за вами приехал! Все наши на даче собираются!
— Праздновать? — уточнила Катя, кивнув на торт.
— Какой праздник? — удивился Лёша.
— Ну ты же принес торт и с порога поздравил, — напомнила она.
— А, это! — брат рассмеялся. — Будем отмечать старинный кельтский праздник! День чертополоха! Шучу! Просто решили шашлыков пожарить, воздухом подышать, отдохнуть. Все наши уже там, я за вами!
— А торт? — Катя подняла коробку повыше.
— Понятия не имею, — отмахнулся Леша. — По дороге купил. Вроде неудобно с пустыми руками.
Игорь все это время стоял в проеме двери и пытался проснуться. Смысл разговора доходил до него с трудом.
— Кать, я не хочу никуда ехать, — честно признался он. — Я спать хочу.
— На даче отоспишься! — бросил Леша.
— Я в тишине хочу отоспаться, — покачал головой Игорь. — Ночь проспал, а чувство, будто вагоны разгружал.
— Леш, — позвала Катя брата, который уже прогуливался по квартире, разглядывая новые картины на стенах. — Забирай торт, вези его на дачу, а мы остаемся.
— Ну уж нет! — возмутился Леша. — Все наши собрались, а вас нет! Меня же там без соли съедят, если я вас не привезу!
— Все равно не поедем, — твердо сказал Игорь.
— А соскочить не получится! — Леша погрозил ему пальцем. — Твоя родня тоже уже там! Я же сказал: все наши! Одна большая семья! Только вас ждут!
С Игоря сон слетел мгновенно. Катя тоже замерла с открытым ртом.
— Чего рты пооткрывали? Ворона залетит! Собирайтесь живо! — скомандовал Леша.
— Все собрались, говоришь? — Катя выразительно посмотрела на мужа.
— Для особо непонятливых повторяю: только вас ждут! — повысил голос брат.
— Игорь, давай съездим, — неожиданно спокойно сказала Катя. — Пора заканчивать этот цирк.
— Пожалуй, — кивнул он и пошел одеваться.
— Другое дело! — Леша потер руки. — Я в машине жду. Только не копайтесь!
Когда брат вышел, Катя сказала мужу:
— Хорошо, что сын у друзей. Ему лучше не видеть того, что сегодня будет.
— Да уж, — мрачно согласился Игорь.
Двенадцать лет назад их никто не понимал.
Когда они поженились и объявили, что открывают свое дело, родственники устроили настоящий спектакль. Родители с обеих сторон уже распланировали их жизнь: Катя должна была пойти бухгалтером в торговую сеть, Игорь — электриком на завод. Места были приготовлены, знакомым рассказано, все ждали, что дети пойдут по накатанной.
— Вы хоть понимаете, что творите? — возмущалась мать Кати. — Мы вам такие перспективы подготовили, а вы? В бизнес решили податься? С одним дипломом и пустыми карманами?
— У вас же ничего нет! — вторила свекровь. — Ни денег, ни связей, ни опыта! Чем вы будете торговать? Воздухом?
Их не просто не поддерживали — их высмеивали. Каждое семейное застолье превращалось в серию шуток про "горе-бизнесменов". Родственники соревновались, кто придумает более обидную кличку. "Вшивые коммерсанты", "нищие предприниматели", "бизнесмены с пустыми карманами" — это был еще цветочки.
— Когда разоритесь, к нам не приходите, — заявили родители с обеих сторон. — Мы вам спину подставлять не будем.
Катя с Игорем тогда ничего не сказали. Просто сжали зубы и начали работать.
Первые годы были адскими. Игорь мотался по заказам, делал ремонты, продавал оборудование. Катя вела бухгалтерию десятка мелких ИП, сидела на телефоне, искала клиентов. Когда родился сын, стало еще тяжелее. Катя пыталась работать из дома, урывая минуты между кормлениями и пеленками. Денег постоянно не хватало. Игорь уже всерьез подумывал бросить все и пойти на завод, как когда-то планировали родители.
Но каждый раз, когда опускались руки, приходил заказ. Небольшой, но такой нужный. Они держались.
Их никто не спрашивал, как они выживают. Никто не предлагал помочь. Когда Катя попросила мать посидеть с пятилетним сыном на пару дней, пока они с Игорем едут к крупному заказчику, та выдала:
— Приводи. Только заплатишь мне, как няне. И за питание отдельно. И за коммуналку.
Катя онемела на полчаса. А когда смогла говорить, Игорь сам позвонил своей матери — и услышал то же самое.
Сын поехал с ними. С тех пор он стал полноправным участником всех командировок.
Они вгрызались в работу, как голодные звери. Пахали круглосуточно, не зная выходных и отпусков. И постепенно дело пошло в гору.
Через двенадцать лет они купили пятикомнатную квартиру. Без ипотеки. За наличные.
До этого были машины, техника, мебель. Но квартира стала точкой невозврата. Символом того, что они состоялись.
Откуда родственники узнали — до сих пор загадка. Но через месяц после покупки телефон Кати разрывался от звонков. Все вдруг захотели наладить отношения. Все твердили, что всегда верили. Все говорили, что любили и ждали этого момента.
Начались бесконечные приглашения: на шашлыки, на дни рождения, на праздники. Катя и Игорь отказывались — времени не было. Но приглашения становились все настойчивее.
— Наверное, надо поехать, — сказала как-то Катя. — Поставить точку.
— Согласен, — кивнул Игорь. — Хватит этой беготни.
И вот они стояли в комнате, полной родственников, и слушали жизнерадостный щебет.
— Как вы хорошо выглядите!
— Мы так за вас рады!
— Всегда знали, что у вас получится!
Катя подняла руку, призывая к тишине. Родственники затихли, предвкушая теплые слова благодарности.
— Я хочу воспользоваться тем, что вы все здесь, — сказала она спокойно. — И высказать все, что накопилось за двенадцать лет.
— Чего она сказала? — донеслось из угла.
— Мы люди простые, ваших бизнесменских слов не понимаем! — крикнул кто-то.
Раздался смех. Но Катя не смутилась.
— Мой муж сейчас скажет понятнее, — она повернулась к Игорю.
Тот шагнул вперед и рявкнул так, что смех оборвался:
— Тихо!
В комнате повисла мертвая тишина. Кто-то поперхнулся шампанским, кто-то замер с открытым ртом.
— Когда у нас ничего не было, когда мы пахали круглосуточно, не высыпались, не доедали, — продолжил Игорь, — вы не просто не помогали. Вы нас высмеивали! Вы придумывали обидные клички! Вы называли нас нищими и вшивыми! А когда я попросил свою мать посидеть с внуком — она потребовала деньги! Как с чужого!
— А моя мать, — подхватила Катя, — сказала, что посидит за отдельную плату! За внуком! Которого, между прочим, видела раз в год!
— Мы не просили у вас денег! — Игорь повысил голос. — Мы просили обычного человеческого общения! Поддержки! Тепла! Но вы нам отказали даже в этом!
— Двенадцать лет! — Катя обвела взглядом притихших родственников. — Двенадцать лет от вас не было ни слуха ни духа! А как только мы купили квартиру — вы вдруг вспомнили, что мы родственники! Вспомнили, что любите нас! Ну и кто вы после этого?
Родственники зароптали. Кто-то начал возмущаться, кто-то переглядывался, набираясь смелости.
— Вы просто меркантильные...
Договорить Катя не успела. Комнату заполнил гвалт нецензурной брани. Родственники орали, перебивая друг друга, размахивали руками, плевались слюной.
Катя взяла Игоря под руку. Они развернулись и вышли, не сказав больше ни слова.
На улице было свежо и тихо. Где-то пели птицы, светило солнце.
— Ну что, домой? — спросил Игорь.
— Домой, — улыбнулась Катя. — К сыну. К нашей настоящей семье.
Они сели в машину и уехали. А шум в доме затихал за спиной, как в конце старой песни. Той самой, которую они слушать больше не хотели.