Мемуары Александра Нилина «Переделкино: поверх заборов. Роман частной жизни» - это почти дневниковые записи, которые ведутся только для себя: откровенные, без оглядки на постороннее мнение, без купюр и умолчаний. И в этом, по моему мнению, и сильная сторона книги, и одновременно – слабая.
Александр Нилин — журналист, спортивный обозреватель, редактор, писатель. Родился в 1940 году в семье советского писателя Павла Нилина, автора повестей «Испытательный срок» и «Жестокость», автора сценария фильма «Большая жизнь». Я, кстати, застала еще то время, когда по программе внеклассного чтения в старших классах, да и на литфаке, кажется, мы читали эти повести.
В конце 30-х годов Нилин-старший получил дачу в писательском поселке Переделкино, и его сыновья – Александр и Михаил - росли в литературной среде. Автор книги дружил с внуком Чуковского Женей, с сыновьями Фадеева Шуней и Мишей, с сыном Сергея Смирнова Андреем, с сыновьями Пастернака - Женей и Леней, с сыном Катаева Павлом и многими другими писательскими детьми.
Поэтому писателей, живущих в Переделкино, и их семьи мы видим сначала глазами ребенка и подростка – в конце 40-х и в 50-х, затем глазами студента школы-студии МХАТ и журфака. Последние главы книги – это встречи взрослого автора в писательской и артистической среде Москвы 70-80-х годов.
Первые главы посвящены крупным советским писателям – Фадееву, Симонову, Катаеву, Чуковскому, Пастернаку, Смирнову. Но это не выстроенный рассказ только об одном из них. Это целый калейдоскоп впечатлений, мимолетных воспоминаний, смешных и грустных историй и происшествий. Манера автора - собирать из мелких и даже мельчайших деталей мозаику. Получается ли у него единая стройная картина – вопрос дискуссионный.
Центральный герой каждый главы – это как лакмусовая бумажка: десятки других людей – соседи-писатели, жены и возлюбленные, члены ЦК партии, режиссеры и официанты – все они «проявлены» личностью Чуковского или Пастернака, Катаева или Симонова. И с другой стороны – слова и поступки множества людей подсвечивают грани характера главного героя. Поэтому мысль автора льется свободно, как в устной речи, перескакивая с одной истории на другую, тут же у него возникают новые и новые параллели и ассоциации.
Но несколько сквозных мыслей я уловила.
Во-первых, Нилин много размышляет о проблеме «Писатель и власть». Что происходит с талантом в условиях несвободы. Как гибнет дар творца, если писатель становится чиновником. Но пишет он об этом не «в лоб», а через рассказ о жизни в Переделкино Фадеева, Симонова, Катаева и – своего отца. Как каждый из них выполнял или не выполнял «заказ» партии, в чем находил свою отдушину, как справлялся с вынужденными периодами молчания. И во всех этих главах много горького, некомплиментарного, таких деталей, которые могут не понравиться поклонникам творчества названных писателей.
Во-вторых, не явно, но в книге присутствует тема отцов и детей. Юность автора пришлась на шестидесятые. Оттепель. Осуждали или нет «дети» своих отцов-сталинистов, как эшелон советских писателей воспринимал молодых, открывших для себя после ХХ съезда новые ценности, новый образ жизни.
Сложно даже перечислить все фамилии, о ком идет речь в главах о 60-х – 80-х годах: Шпаликов и Высоцкий, братья Вайнеры и Галина Брежнева, Ярослав Голованов и Евтушенко, Люся Гурченко и Инна Гулая. В общем, огромная творческая тусовка Москвы: встречи, проводы, первые похороны, посиделки с ящиками водки, стихи и песни.
Александр Нилин – беспощадный наблюдатель, он далек от умолчаний и тем более от приукрашивания действительности. Но, возможно, тем и ценны его воспоминания. Никакой патоки. Никакого глянца. Сплошная трудная правда жизни.
Смешанные впечатления у меня остались от книги «Переделкино: поверх заборов…», но то, что книга цепляет – это точно. Еще долго продолжаешь думать и об авторе, и о его героях. Для меня ценно, что Нилин не пользуется дополнительно никакими официальными биографиями, только «эксклюзив собственной памяти».
Меня подкупило в книге и то, что к себе и своей семье рассказчик тоже беспощаден. В воспоминаниях об отце - горькие сожаления и даже обвинения в том, что тот не реализовал свои замыслы, что мало писал, что испытывал страх перед неудачей и вообще – перед жизнью. Да и о себе Александр Нилин говорит откровенно: то не захотел сниматься в фильме «Живые и мертвые», то поленился написать важную статью, то не стал читать какую-то книгу, которую подарил ему автор.
В начале у меня было ощущение кокетства, раздражало самолюбование рассказчика. Но постепенно я поняла, что книгу писал «грустный клоун» - человек-пессимист. Человек, который грустит по ушедшей молодости, по нереализованным возможностям – своим и чужим, по давно ушедшим друзьям детства и юности. Который печалится о несовершенстве этого мира и неидеальности человека в нем.
И лучше всего настроение и даже содержание книги передают строчки Пастернака:
«Но кто мы и откуда,
Когда от всех тех лет
Остались пересуды,
А нас на свете нет?»
Хотели бы вы прочитать эту книгу?
Как считаете, субъективизм мемуаров – это их достоинство или недостаток?