«Злой гений России, беспринципный бюрократ, полкупной ревнитель честности», – так говорил о нем кадет Виктор Обнинский. «Ледяной человек», – утверждал протоиерей Георгий Флоровский. Религиозный философ Василий Розанов считал его «малопонятным» человеком, а другой религиозный философ Николай Бердяев усмотрел в нем сходство… с вождем мирового пролетариата, Владимиром Лениным.
Большая Советская энциклопедия заклеймила его как «вдохновителя самой черной реакции, злейшего и активнейшего врага демократии и реформ». Это все – о Константине Петровиче Победоносцеве (1827–1907 гг.), знаменитом обер-прокуроре Синода, главном идеологе самодержавия последней трети 19 – начала 20 века. Чем он заслужил столь нелестные отзывы на свой счет?
Из либерала в консерватора
Ведь Константин Петрович был умным, образованным человеком. Он закончил Императорское училище правоведения, писал статьи по наболевшим проблемам современности: о вере, суде, образовании. Он владел 6 иностранными языками, занимался переводами, разбирался в литературе и музыке, любил бывать в просвещенной Европе, ценности которой, однако, яростно отвергал.
Невероятно, но факт: в молодости Константин Петрович, этот «вдохновитель реакции» был вполне убежденным либералом. Он публиковался в оппозиционном журнале Александра Герцена «Голоса из России» и даже анонимно раскритиковал министра юстиции Виктора Панина за отсутствие «всего человеческого, всего разумного и справедливого».
Он участвовал в разработке знаменитой Судебной реформы 1864 года, которая подарила Российской империи неслыханную роскошь – независимый суд. Именно его проект был признан одним из лучших.
Но прошло не так уж много времени, и Победоносцев назовет демократию «величайшей ложью… рождающей продажных политиканов и ведущей к понижению нравственного и умственного уровня». Что пошло не так? Почему он так быстро сменил демократические убеждения на консервативно-охранительные?
Историки до сих пор так и не нашли ответа на этот вопрос. Скорее всего, Константин Петрович, как умный и проницательный человек, быстро разглядел оборотную сторону современного ему либерализма: быстрый рост оппозиционных настроений, возникновение подпольных преступных организаций (которые организовывали покушения на царя, убивали высокопоставленных государственных деятелей), падение традиционных устоев, которые он считал незыблемыми…
А может, он испугался, что пресловутый либерализм быстро выйдет из-под контроля и расстроит политическую систему (что, кстати, и произошло)? И он не придумал ничего лучше, как сохранить империю «в замороженном состоянии», за что заслужил репутацию «человека в футляре». Не исключено, что Константин Петрович не верил в потенциал нации.
«Россия потому и представлялась ему пустыней, что он не умел узнавать человека», – так писал о его взглядах Георгий Флоровский.
Защитник самодержавия
Как Победоносцев приобрел огромное влияние при дворе? Взлет его карьеры во многом объясняется его близостью к престолу. Он преподавал право наследникам Александра II – цесаревичу Николаю, а после его внезапной смерти – будущему императору Александру и его жене Марии Дагмар.
Очевидно, он успешно справлялся со своими обязанностями, потому что среди его учеников оказались и великие князья Николай Константинович и Владимир Александрович, а потом – еще один будущий император – Николай.
Неудивительно, что его карьера пошла в гору. Сначала он стал обер-прокурором департамента Сената, потом вошел в состав Государственного совета, а в 1880 году занял должность своей жизни – обер-прокурора Синода.
Теперь он фактически контролировал жизнь церкви: следил за назначением высших иерархов и настоятелей монастырей и руководил цензурой, которая принимала решение о допуске произведений в печать.
Одновременно он стал членом Комитета министров и получил возможность влиять на политику правительства. Он старался поставить в правительстве своих идеологических сторонников. Так, он рекомендовал на пост министра внутренних дел консерватора, графа Дмитрия Толстого.
Константин Петрович исправно выполнял свои обязанности, потому что был уверен в своей правоте. Он искренно верил, что российская монархия несокрушима – недаром именно ему было доверено составление Высочайшего манифеста о незыблемости самодержавия (апрель 1881 г.).
Как же он намеревался его сохранить? К сожалению, он не предлагал ничего нового. Все его усилия сводились к тому, чтобы «покончить разом… все разговоры о свободе печати, о своеволии сходок, о представительном собрании». Увы, в этой программе не было ничего конструктивного, нового, свежего.
Победоносцев не шагал в ногу со временем. Он как будто не замечал, что страна отчаянно нуждается во всеобщем среднем образовании. Ведь ей предстояла грандиозная индустриализация, которая требовала грамотных работников. А бывший либерал Победоносцев был категорически против. Почему?
Во избежание повсеместного распространения «нигилистических идей социалистов», – твердил Константин Петрович. Он смотрел на университеты, как на рассадники преступных идей.
«Надобно только сосредоточить власть в твердых руках и прекратить сходки, предводимые всего дюжиною негодяев, за коими следуют прочие, как стадо», – утверждал он.
Даже император Александр III, который также был убежденным консерватором и нашел в лице Победоносцева надежного и верного помощника, однажды с неудовольствием отметил, что «он живет одной критикой».
Но не погорячился ли государь? Неужели Константин Петрович действительно был только критиком? Конечно же, нет. Он был верующим человеком и считал, что единственной опорой государственной власти должно стать христианство.
«Религия, и именно христианство, есть духовная основа всякого права в государственном и гражданском быту и всякой истинной культуры», – писал он.
Этот «ледяной человек» мечтал об обновлении государства с помощью религии и церкви. Поэтому он и создал сеть церковно-приходских школ, которые финансировались властью и где учили Закону Божьему, церковному пению, письму, математике, истории и чтению.
Почему же его старания не предотвратили революцию и падение монархии? Не потому ли, что его современники жаждали решительных, революционных, перемен?