3. Самолёт должен летать.
О памятниках и самолётах на вечных стоянках.
За свою жизнь я побывал во многих музеях, где была представлена авиационная техника. Я видел ее на стоянках аэродромов, уставшую после полетов. Видел на памятниках и мемориалах. Вижу и сейчас в парках и скверах многих городов, в центрах патриотического воспитания молодёжи и местах сбора участников боевых действий. Это хорошо, это правильно, но за техникой, тем более такой изящной как самолёт или вертолёт, нужно приглядывать и защищать её от вандалов, коррозии и капризов природы. От вандалов в первую очередь. Первый раз подойти к самолёту и внимательно его разглядеть у меня получилось лет в шесть. Объектом осмотра был самолёт МиГ-17, установленный как памятник рядом с Домом пионеров на улице Советской в нашем городе.
Не вспомню, был я с родителями или с дедушкой Ваней в тот раз, но помню, что меня подняли на руках, на сколько получилось, и я тянулся к плоскостям гордой металлической птицы, желая прикоснуться. Дети любят все трогать, и я тоже любил. Дотянуться получилось только до сопла. Металл был тёплый, нагретый солнечными лучами, и гладкий. МиГ-17 небольшой самолёт, но в мои малые годы он казался мне большим. Большим, сильным и опасным, а ещё добрым – ведь на нем были красные звезды, символы моей страны. Когда мне шёл восьмой год, летом дедушка Ваня провёл меня за Дом пионеров, а там оказались самолёт и вертолёт, поставленные на грунт. Были это, кажется, Су-17 и Ми-4.
Ещё была парашютная вышка и канатная конструкция непонятного назначения. Территория была огорожена и прошли мы туда по разрешению кого-то из Дома пионеров, дедушкиного знакомого. Самолёт и вертолёт были в то время уже в довольно изношенном состоянии, изношенным не эксплуатацией, а хранением на открытой стоянке. Пригляда за ними должного не было и поэтому остекление кабин было разбито, колеса шасси сдулись, наружные лючки открыты или вырваны. Все равно эта техника произвела на меня впечатление, она летала в своё время и это вызывало уважение. Я рассмотрел все, что хотел. Прикоснулся ко всему, до чего дотянулся. Не помню, получилось ли у меня посидеть в кабинах самолёта и вертолёта, но и без этого впечатлений хватало.
Позже, приезжая на летние каникулы в родной город, я всегда находил возможность попасть за Дом пионеров и ещё раз прикоснуться к этой технике. Правда с годами она выглядела все хуже и хуже. Её красоту уничтожал человек, хотя человек её спроектировал, изготовил и летал на ней. Но это были разные люди, одни – влюблённые в небо и другие – влюблённые в себя и своё право сломать или утащить, то что плохо охраняется. Уже тогда рядом с техникой стоял специфический запах, а однажды я увидел, как из сопла Су-17 побежал ручеёк, а затем оттуда вылез парнишка, на ходу застёгивая шорты. После такого я не ходил больше за Дом пионеров… Хотя к чести администрации стоит сказать, что находящиеся внутри здания учебный реактивный самолёт L-29 «Дельфин» и вертолёт Ми-1 содержались хорошо все время, пока в Доме пионеров работал Клуб юных лётчиков и космонавтов и даже некоторое время после. К чему я это вспомнил? Все имеет свой срок жизни, и человек, и самолёт. Но когда образец авиационной техники хотят сохранить, стоит за ним приглядывать, оберегать от вандалов. С этим хорошо справляются музеи, это неплохо получается у хранителей мемориалов и памятников. Самолёт там выглядит как с полёта вернувшийся или к нему готовый, просто ждёт лётчика. Не надо ставить самолёты на задних дворах или в парках, а потом забывать об их существовании. Лучше уж сразу на металлолом сдать. Эта техника не заслужила такого отношения, ведь она летала. Летала как птица.