Когда Олег в очередной раз хлопнул дверью, я даже не вздрогнула. Привыкла уже. Соседи, наверное, тоже. Раньше стеснялась, а теперь какая разница? Пусть слушают, если им интересно, как два взрослых человека не могут поделить пульт от телевизора.
А началось всё с ерунды. Я попросила его вынести мусор. Олег сказал, что устал. Я напомнила, что вчера тоже просила. Он заорал, что я его пилю. Я крикнула, что он безответственный. Дальше по накатанной. Голоса всё громче, слова всё обиднее. Закончилось тем, что муж ушёл к своему другу Мише ночевать. Так бывало уже раз пять за последние полгода.
Утром он вернулся мрачный, молчаливый. Я тоже молчала. Готовила завтрак, громко стуча сковородкой по плите. Он пил кофе, демонстративно листая телефон. Мы могли так не разговаривать по три дня. А потом кто-то первый не выдерживал, просил прощения, и всё начиналось заново.
Я работала продавцом в магазине одежды. Олег занимался ремонтом квартир. Познакомились мы двадцать три года назад на танцах в клубе. Я тогда носила короткую юбку и думала, что он самый красивый парабой в мире. Он дарил мне цветы и читал стихи. Неужели это был он? Тот же самый человек, который сейчас швыряет тапками и орёт, что я ничего не понимаю в футболе?
Поженились быстро. Родители были против, но мы всё равно расписались. Первые годы жили у его матери, копили на однушку. Денег не хватало ни на что, но мы были счастливы. Или мне так казалось? Не знаю уже.
Ссориться начали, когда купили квартиру. Оказалось, у нас разные представления обо всём. О том, какие обои клеить, где ставить диван, нужна ли кошка. Каждая мелочь превращалась в скандал. Я плакала, он уходил хлопнув дверью. Потом мирились, занимались любовью, клялись друг другу, что больше никогда не будем ругаться. Через неделю всё повторялось.
Детей у нас не было. Сначала не получалось, потом врачи сказали, что у меня проблемы. Олег утешал, говорил, что ничего страшного, что нам и вдвоём хорошо. Но я видела, как он смотрит на чужих детей во дворе. С тоской. И винила себя.
Может, из-за этого я стала такой нервной? Или он стал невыносимым? Сейчас уже не разберёшь, кто первый начал. Помню только, что раньше мы ругались раз в месяц, потом раз в неделю, а последние полгода каждый день. По любому поводу.
Он разбросал носки. Я не погладила рубашку. Он забыл купить хлеб. Я пересолила суп. Он включил телевизор слишком громко. Я слишком долго разговаривала по телефону с подругой. Любая ерунда могла перерасти в скандал с битьём посуды.
В тот вечер мы поругались из-за его матери. Она позвонила и сказала, что приедет в гости. Я обрадовалась, начала убираться. Олег вдруг заявил, что передумал, что не хочет, чтобы мать приезжала. Я спросила почему. Он ответил, что не обязан объяснять. Я сказала, что это его мать и он ведёт себя по-свински. Он рявкнул, чтобы я не лезла не в своё дело.
Дальше было как всегда. Крики, слёзы, хлопанье дверью. Только на этот раз Олег не пошёл к Мише. Он ушёл, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла, и вернулся только под утро. Пьяный, злой, молчаливый.
На следующий день я пришла с работы раньше обычного. Директор отпустил, потому что покупателей не было. Села на кухне пить чай. Услышала, как Олег в комнате разговаривает по телефону. Голос у него был тихий, нежный. Такого я от него уже лет пять не слышала.
Он говорил кому-то, что скучает. Что хочет увидеться. Что вчера не смог вырваться, потому что жена дома. Жена. Так отстранённо, будто я чужой человек.
Я замерла с чашкой в руках. Сердце забилось так громко, что, казалось, его слышно на всю квартиру. Олег продолжал говорить. Смеялся негромко над чьей-то шуткой. Обещал завтра обязательно приехать.
Когда он вышел из комнаты, я сидела на том же месте. Он увидел меня и вздрогнул.
Ты когда пришла? – спросил он.
Только что.
Я соврала. Не знаю зачем. Может, хотела посмотреть, как он поведёт себя дальше. Или просто испугалась правды.
Он кивнул, прошёл мимо на кухню, налил себе воды. Руки у него дрожали. Я видела. А он думал, что я не заметила.
Вечером Олег собрался уходить. Сказал, что Миша позвал на рыбалку. Я молча кивнула. Он ушёл, и я заплакала. Наревевшись, решила позвонить этому Мише. Мы с ним были в хороших отношениях, созванивались иногда по праздникам.
Алло, Мишань, привет. Это Катя. Слушай, а Олег у тебя?
Какой Олег? Нет, не у меня. А что случилось?
Да так, ничего. Просто он сказал, что к тебе на рыбалку поехал.
Катюх, мы с ним на рыбалку собирались, но в следующие выходные. Может, он что-то напутал?
Может быть. Ладно, спасибо.
Я положила трубку. Значит, соврал. Значит, точно к ней. К этой неизвестной женщине с нежным голосом, которая умеет смешить моего мужа.
Олег вернулся поздно ночью. Я не спала, лежала в темноте и смотрела в потолок. Он разделся, лёг рядом, отвернулся к стене. Я чувствовала запах чужих духов. Лёгкий, цветочный. Не мой.
Ты где был? – спросила я в темноту.
На рыбалке.
Врёшь.
Молчание. Потом он повернулся ко мне.
Что ты сказала?
Я звонила Мише. Ты не был на рыбалке.
Он включил свет. Я прикрыла глаза рукой. Когда убрала, увидела его лицо. Злое, растерянное, виноватое одновременно.
Ну и что? – выкрикнул он. – Следишь за мной теперь? Звонишь моим друзьям, проверяешь?
Ты соврал мне. Где ты был?
Не твоё дело!
Моё! Я твоя жена!
Жена? – засмеялся он зло. – Какая ты мне жена? Ты фурия! Ты ведьма! Ты не можешь спокойно поговорить, не можешь день прожить без скандала! Всё тебе не так, всё не по тебе!
Я встала с кровати. Ноги подкашивались, но я стояла.
У тебя кто-то есть?
Он отвернулся.
Отвечай! У тебя кто-то есть?
Есть! – рявкнул он, оборачиваясь. – Да, есть! И знаешь что? С ней мне хорошо! С ней тихо, спокойно! Она не орёт на меня из-за каждой ерунды! Она улыбается, когда меня видит, а не морщится, как ты!
Я ударила его. Сильно, наотмашь. Рука сама взлетела. Он схватился за щёку, посмотрел на меня с ненавистью.
Вот оно! Вот твоё истинное лицо! Ты всегда такой и была! Злой, истеричной! Я устал, понимаешь? Устал от твоих воплей, от твоих слёз, от твоих претензий!
А я устала от твоего безразличия! – закричала я. – От того, что ты меня не слышишь! От того, что тебе плевать на меня!
Плевать? Я двадцать три года с тобой живу! Это называется плевать?
Живёшь? Или терпишь? И теперь нашёл замену!
Он схватил куртку, кинулся к двери.
Убирайся! – крикнула я вслед. – Убирайся к своей тихой подружке! Раз тебе с ней так хорошо!
Уберусь! – рявкнул он и хлопнул дверью.
Я рухнула на пол и зарыдала. Так громко, что сама себя испугалась. Голос сорвался на визг, слёзы текли ручьём. Я билась кулаками по полу, кричала, задыхалась от рыданий.
Соседи снизу начали стучать по батарее. Мне было всё равно. Пусть слушают. Пусть знают, что моя жизнь развалилась.
Утром я не пошла на работу. Позвонила, соврала про температуру. Лежала в кровати, смотрела в одну точку. Олег не вернулся. Телефон молчал.
Я пыталась понять, когда всё началось. Когда мы из влюблённой пары превратились в двух чужих людей, которые только и делают, что ранят друг друга? Когда наши разговоры превратились в сплошные претензии?
Вспомнила, как раньше мы могли часами говорить обо всём. О мечтах, о планах, о всякой ерунде. Он рассказывал про работу, я про своих покупателей. Мы смеялись вместе, смотрели фильмы, гуляли по парку.
А потом что-то сломалось. Постепенно, незаметно. Сначала появилась усталость. Потом раздражение. Потом привычка огрызаться в ответ на любое слово. А там и до ненависти недалеко.
Я поняла, что мы оба виноваты. Я пилила его, он замыкался в себе. Я кричала, он уходил. Замкнутый круг. И вот теперь он нашёл себе другую. Тихую. Спокойную. Не такую, как я.
Вечером позвонила подруга Ира.
Кать, ты как? Слышала, вчера у вас опять скандал был. Соседка Тамара мне сказала.
Я устало усмехнулась. Конечно, весь дом в курсе.
Ир, у Олега кто-то есть.
Что? Ты уверена?
Он сам признался.
Подруга матерно выругалась.
Козёл! Гони его в шею! Зачем тебе такой нужен?
Ира, мы двадцать три года вместе.
И что? Это не даёт ему права изменять!
Но мы же постоянно ругались. Каждый день. Может, я сама виновата?
Катька, прекрати! Ты не виновата, что он подлец! Хочет тишины? Пусть идёт в монастырь!
Я засмеялась сквозь слёзы. Ира всегда умела меня рассмешить.
Знаешь, что самое страшное? – сказала я тихо. – Когда он признался, он не кричал. Говорил спокойно. Почти тихо. Вот она, его измена. Тихая. Тише всех наших скандалов.
Подруга молчала.
А я даже не знаю, что мне больнее. То, что он изменил. Или то, что я понимаю его.
Приехала Ира на следующий день. Привезла торт и коньяк. Мы сидели на кухне, я рассказывала ей всё с самого начала. Про наши ссоры, про телефонный разговор, про ту ночь.
Может, вам просто к психологу сходить? – осторожно предложила она. – Ну, попытаться наладить отношения?
А смысл? Он нашёл другую.
Катюх, а ты его любишь?
Я задумалась. Люблю ли я Олега? Того, который орёт на меня и хлопает дверями? Или того, который двадцать три года назад читал мне стихи?
Не знаю, – честно призналась я. – Раньше любила. А сейчас я даже не помню, когда мы последний раз просто поговорили. Без криков. Без претензий.
Ира налила мне коньяку.
Выпей. И подумай, чего ты хочешь. Простить его? Развестись? Бороться за него? Решай сама. Но не вини себя. Он взрослый мужик, сам выбрал изменить, а не попытаться что-то изменить в ваших отношениях.
Олег позвонил через три дня. Голос усталый, виноватый.
Кать, нам надо поговорить.
Приезжай.
Он приехал вечером. Мы сели на кухне. Молчали долго. Потом он заговорил.
Я всё понимаю. Ты меня ненавидишь. Имеешь право. Но я хочу объяснить.
Объясняй.
Её зовут Света. Она работает в магазине рядом с объектом, где я делал ремонт. Мы разговорились случайно. Она спросила про работу, я рассказал. И вдруг понял, что мне приятно просто поговорить. Без криков. Без обвинений.
Я молчала. Он продолжал.
Мы начали встречаться. Пили кофе, болтали. Я рассказывал ей о своих планах, о мечтах. Она слушала. Просто слушала и улыбалась. А потом это переросло в большее.
И что теперь? – спросила я. – Ты к ней уйдёшь?
Он помолчал.
Я не знаю, Катя. Честно. С ней мне легко. Но с тобой я прожил двадцать три года. Ты моя жена. Я тебя люблю. Или любил. Я запутался.
А я не запуталась, – сказала я твёрдо. – Я поняла кое-что. Мы разучились разговаривать. Мы орали друг на друга, но не слышали. Я пилила тебя, ты замыкался. И так по кругу.
Он кивнул.
Я виновата в этом не меньше твоего, – продолжала я. – Но ты выбрал изменить, а не попытаться что-то исправить. И теперь я не знаю, могу ли я тебе доверять.
Кать...
Уходи, Олег. Мне нужно время подумать.
Он ушёл. Я осталась одна. Села у окна, смотрела на вечерний город. Где-то там была Света. Тихая, спокойная. Та, которая умеет слушать. Та, с которой не надо ругаться.
А может, они просто ещё не дошли до этого? Может, у них впереди те же двадцать три года криков и хлопанья дверями? Или они умнее нас? Смогут сохранить то, что у них есть?
Я не знала ответов. Знала только одно. Наша любовь задохнулась в наших же скандалах. А его измена была такой тихой, что мы её и не заметили. Пока не стало поздно.