Битва за наследство великого артиста уже превратилась в бесконечный цирк. Все очень громко возмущаются ради приличия, а на деле же просто хотят урвать кусок посытнее, „забывая” о неудобных фактах
История с квартирами и долями семьи Баталовых тянется годами, но вместо развязки мы получаем новые порции абсурда в эфирах федеральных каналов.
Теперь главные герои меняются ролями. И те, кто казался спасителем, внезапно вызывают массу вопросов, а «злодеи» прошлого на фоне нынешних активистов, выглядят чуть ли не жертвами обстоятельств.
Пятнадцать лет верности под прицелом
Мало кто вспоминает, что Михаил Цивин и Наталья Дрожжина появились в жизни этой семьи не вчера. Это был осознанный выбор самого актера, который доверился им на долгие 15 лет.
Существует версия, подкрепленная многочисленными свидетельствами в сети, что артист предчувствовал определенные сложности. Он буквально заклинал Наталью Георгиевну опекать Марию, опасаясь, что Гитана Аркадьевна может, мягко говоря, наломать дров в управлении делами. И слово, которое он употребил, было куда более резким и бытовым, чем деликатное «напортачить».
Интересен и эпизод с пресловутой баней, которую Гитана Аркадьевна потребовала снести с какой-то яростной поспешностью. Сейчас это преподносят как борьбу за справедливость, но слухи в кулуарах упорно рисуют иную картину.
Причина сноса была настолько специфической и неприятной, что озвучивать её вслух - значит бросить серьезную тень на репутацию семьи, чего делать не хочется из уважения к памяти мастера. Однако сам факт такой принципиальности вдовы заставляет задуматься о подлинных мотивах её действий.
Дирижеры студийного хаоса
Телевизионные шоу по этой теме давно напоминают отлаженный механизм, где ведущий выступает в роли властного маэстро. И стоит кому-то из гостей отклониться от заданного вектора или попытаться защитить «опальную пару» Цивина и Дрожжиной, как тут же включается режим коллективного закрикивания.
Это происходит по невидимому сигналу: выступающего просто заваливают децибелами, не давая привести ни одного логического довода.
Однако в последних эфирах наметилась странная оттепель. Елене Старостиной, вопреки обыкновению, позволили обозначить свою позицию. Возможно, дело в отсутствии главного «цензора» - юриста Тонкого, чье место занял Антон Беккужев, работавший скорее вполсилы.
Благодаря этой паузе в криках, зрители наконец услышали неудобные факты. Оказывается, договор ренты был составлен по всем юридическим канонам и мог быть расторгнут без скандалов, если бы стороны просто захотели договориться.
Цена вопроса и математические фокусы
Самый жгучий момент наступил, когда всплыли финансовые аппетиты противоположной стороны. Старостина озвучила данные, которыми располагает адвокат Кучерена: при расторжении договора вдова Баталова запросила ни много ни мало 500 тысяч долларов.
Требования выглядели по меньшей мере парадоксально. Гитана Аркадьевна настаивала на возврате комнат и одновременно требовала 20 миллионов рублей, которые когда-то потратили на их покупку. Логика «и деньги забрать, и метры оставить» выглядит как попытка усидеть на двух стульях, игнорируя элементарную справедливость.
Попытки Старостиной прояснить ситуацию тонули в возгласах журналистов и напористом монологе юриста Татьяны Киреенко. Последняя обладает редким даром говорить так плотно, что вклиниться в её речь невозможно.
Тем не менее, Елена Алексеевна успела забросить еще один крючок: куда делись те самые 19 квартир, которые Киреенко приписывала Цивину и Дрожжиной? В реальности их оказалось всего две. На этот прямой вопрос ответа в студии так и не последовало - его просто «закричали».
Старшая дочь выходит из тени
Надежда Алексеевна Баталова долгое время оставалась самым загадочным персонажем в этой истории. Старшая дочь от первого брака, почти не появлялась на телеэкранах и считалась образцом скромности.
Мы привыкли думать, что она держится в стороне, довольствуясь редкими подарками отца и скромной долей в 1 миллион рублей, которую он ей оставил, чтобы не обделять Марию. Складывался образ благородной женщины, искренне переживающей за свою сестру-инвалида.
Но маска начала сползать, когда Надежда Алексеевна заявила в интервью, что почти не знает Цивина и Дрожжину. Это при том, что те провели в доме её отца полтора десятка лет.
Сами Дрожжина и Цивин подтверждают обратное. Они не видели Надежду у Баталовых, потому что она там попросту не появлялась. Так что внезапное «прозрение» Надежды Алексеевны, начавшей уверять всех в своей близости с Гитаной и Марией в студии, выглядит как минимум странно на фоне прошлых лет «не общения» с ними.
Крик вдовы и амнезия наследницы
Журналистка Саид Шах подлила масло в костер, напомнив об одном старом эфире. Когда Гитане Аркадьевне задали вопрос о наследстве для старшей дочери, вдова буквально взорвалась криком, утверждая, что всё принадлежит только ей и Маше.
Именно это нежелание делиться с Надеждой и стало триггером всей истории. И что же отвечает на это сама Надежда Алексеевна сейчас? Она просто говорит, что ничего об этом не знает.
Такая позиция выглядит крайне неискренне. Сложно поверить, что человек, вовлеченный в судебные тяжбы за имущество отца, не смотрит передачи и не читает статьи на эту тему. Это похоже на удобную форму забывчивости, позволяющую сохранять лицо перед камерами.
Вопросы о заброшенной даче, которую Цивин предлагал превратить в музей, тоже остались без внятных комментариев. Вместо четких ответов, мы слышим жалобы на плохое самочувствие артиста в период подписания бумаг и видим, как все текущие дела перепоручаются вездесущей Татьяне Киреенко.
Смех на камеру
Финал телевизионного действа и вовсе вызывает оторопь. Пока в студии спорят о грамматике, поправляя Киреенко в ударении слова «средства», на экране крутят кадры, полные идиллии.
Мария Баталова сидит в обнимку с Татьяной Киреенко, они вместе изучают документы на недвижимость и весело смеются прямо в объектив. Этот подчеркнуто радостный момент на фоне обсуждения серьезных юридических претензий, выглядит уж слишком постановочным.
Саид Шах озвучила вопрос, который висит в воздухе: не придется ли нам через пару месяцев спасать Марию уже от её нынешних «опекунов»? Кадры, где Мария пытается работать за компьютером с помощью специального приспособления, а на голове у неё болтается грязный ободок, резко контрастируют с рассказами о благополучии и заботе.
Кажется, занавес опускается, но спектакль за кулисами только набирает обороты. Существует множество догадок о причинах внезапной активности и «сверхскромности» Надежды Баталовой, но озвучивать их пока слишком рано.
Дорогие читатели, как вы считаете, является ли нынешнее окружение Марии Баталовой более искренним, чем предыдущее или мы наблюдаем просто смену декораций в борьбе за московские квадратные метры?
Читайте также: