Был обычный вторник, три часа ночи. Тот самый час, когда вызовы становятся либо по-настоящему тяжелыми, либо максимально странными. Диспетчер передает: «Мужчина, около 60 лет, боли в груди, задыхается. Дверь открыта». Летим с мигалками. Поднимаемся на пятый этаж, влетаем в квартиру. В коридоре горит тусклый свет, на кухне слышны странные хрипы и глухие удары. Мы с фельдшером обмениваемся взглядами — похоже на кардиогенный шок или тяжелый отек легких. Достаем дефибриллятор, ЭКГ-аппарат, реанимационный набор. Врываемся в кухню и замираем. Посреди комнаты на табуретке сидит наш «пациент». Лицо багровое, глаза навыкате, по щекам катятся слезы. Он бешено машет руками и издает те самые пугающие хрипы. Перед ним на столе — пустая банка из-под домашних огурцов. — Где болит?! Дышите! Сейчас поможем! — кричит мой напарник, уже натягивая манжету тонометра. Мужчина судорожно указывает на банку, потом на свое горло и, наконец, выдавливает из себя хриплое: — Х-х-ха... Х-х-хреновина... Оказалось, де