Дорогие читатели, данный текст является более сжатым и сухим, чем предыдущая статья о Хайдеггере, он предназначен скорее для первичного ознакомления или повторения материала в учебных целях. Тем не менее, мы позволим себе предложить его Вашему вниманию.
Итак, в начале я должен поставить ту проблему, которую Спиноза унаследовал от Декарта и блестящее решение которой предложил.
Напомню, что Субстанция – это нечто, что уже не нуждается для своего существования ни в чем. Декарт считал, что существуют две субстанции – протяженная субстанция (res extensa, короче говоря – материя) и мыслящая субстанция (res cogitans, короче говоря – мышление), и обе они СОТВОРЕНЫ и зависят от Бога. Согласитесь, что самый общий знаменатель должен быть все-таки один, равно как и субстанция может быть только одна, что же это за субстанции, которые от чего-то производны и зависимы – пусть даже и от Бога? Кроме того, уязвимостью системы Декарта является пропасть, лежащая между этими двумя субстанциями. Декарт подчеркивал несводимость мышления к телу, «я – это не тело, тело – это не я», ведь «я» – это не мое тело, а то, что во мне мыслит. Отсюда следует проблема соотношения субстанций. Как явление в мире протяженности (контакт горячего предмета с пальцем) соотносится с явлением в мире мышления (чувство ожога, боли, воспоминание о нем)? Сегодняшние знания о нервной деятельности объясняют боль нервными импульсами – но это не решает проблему перехода через этот рубикон и превращения материальной физики в переживание субъекта. Сам Декарт предлагал в качестве места сообщения двух субстанций некую шишковидную железу в голове, что, безусловно, слабое место его философии.
Последователи Декарта – на латинском языке его имя звучит «Картезий», отсюда наименование его последователей – «картезианцы» - пытались решить эту проблему, в первую очередь следует упомянуть окказионалистов, прояснив через них и суть проблемы.
Окказионалисты, наиболее ярким представителем которых является Николя Мальбранш, считали, что душа не может вызвать движения, акт воли, происходящий в душе, лишь направляющий повод («occasio», отсюда – окказионализм), а приводит нечто в движение уже Бог. Приведу не очень корректный пример, но лучше придумать не сумел: представьте, что Вы умеете читать мысли парализованного человека. Он может лишь подумать о том, чтобы приблизить к себе стакан воды, но не в силах сделать этого. Тем не менее, его мысль, его волевой акт – повод для Вас сделать это, Вы уже непосредственно запускаете движение, но только более тонко – Вы не просто подходите и подаете ему стакан – Вы невидимы, Вы приводите в движение его парализованную руку, она как будто берет стакан сама, в итоге человек даже не знает о том, что парализован. Еще раз: то есть Вы захотели поднять руку – и она поднялась не потому, что Вы захотели – а по Мальбраншу – Ваше желание – повод, дальше руку поднимает Бог, постоянно согласующий духовное и материальное.
Спиноза считал, что субстанция едина и бесконечна (causa sui – причина самой себя), и это - Deus sive Natura («Бог, или природа»). Субстанция имете бесчисленное число атрибутов , из которых человеку доступны лишь два: мышление и протяженность. Конечные эмпирические вещи и мысли – это уже модусы этих атрибутов. И действительно – контакт пальца с горячим в мире протяженности и чувство боли в мире мышления – мы же не можем сказать, что это два разных явления, правда? Это одно явление, а физический контакт и переживание боли – отражения воплощения этого события в двух атрибутах единой субстанции. Если Декарт был вынужден бежать от преследования в свободные тогда Нидерланды – то Спинозе повезло сразу родиться в Амстердаме, впрочем, от проблем и преследования не был свободен и он. В частности, его полное отождествление Бога с природой плохо рифмовалось с тогдашним Богословием. Вспомните: важный религиозный термин – «Бог – Творец», то есть Бог является чем-то внешним миру, трансцендентным миру, отдельным от него. Спиноза же без остатка растворяет Бога в природе и отождествляет их, Бог во всем – то есть Бог не внешен миру – он имманентен миру. Однако, решив проблему Декарта, Спиноза сталкивается уже со своей собственной: как бесконечная субстанция в своих бесконечных атрибутах порождает КОНЕЧНЫЕ модусы?
Жиль Делез в лекциях о Спинозе задавался вопросом: «как получилось с проектом чистой онтологии, что Спиноза называет эту чистую онтологию «Этикой»?» - а именно такое название носит главная работа Спинозы, оформленная как система аксиом, теорем, доказательств, схолий и короллариев (доказывающих и проясняющих комментариев).. И действительно: какова связь этих громоздких метафизических конструкций – субстанций, атрибутов и модусов - с человеческой этикой? Дело вот в чем: поскольку Бог – он же Природа - имманентен и присутствует во всём, он ВЛАСТНО ПРОНИЗЫВАЕТ всё – соответственно, всё в мире происходит с абсолютной необходимостью. У каждого явления есть совокупность причин, направивших его по тому или иному пути. Так же и поезд следует через станцию с большим количеством путей – все стрелки уже переведены в те или иные положения, поезд не мог бы выбрать иного пути, выбор – это иллюзия. Каждый наш поступок не случаен, а обусловлен совокупностью действующих на нас факторов, просто мы не до конца о них знаем и у нас появляется иллюзия свободы воли. Такая тотальная предопределенность всего называется детерминизм. Преступник совершает преступление с необходимостью – так сложилась его жизнь – но и общество с необходимостью защищается, наказывая его. Дак в чем же , согласно Спинозе, может состоять счастье и даже свобода человека? Спиноза говорит о том, что бессмысленно отдаваться во власть тех разрушительных эмоций – он называет их аффектами – которые пробуждают в нас события нашей жизни. Мы не в силах изменить то, что происходит с абсолютной тотальной необходимостью и полностью предопределено. Спиноза предлагает как бы ОСЕДЛАТЬ обстоятельства через ПОНИМАНИЕ, стать выше и сильнее их, иметь ровное превосходство над аффектами. Отсюда знаменитый девиз Спинозы: Не смеяться, не плакать, не проклинать, а понимать. Свобода — это интеллектуальная любовь к Богу (amor Dei intellectualis) и понимание той абсолютной необходимости , о которой мы говорили. В контексте своей этики Спиноза предупреждал: богатство – дурная цель, но допустимое средство. Истинная же цель – это познание, которое одно и делает нас по-настоящему свободными и счастливыми, оседлавшими необходимость.