То, что вы сейчас прочтёте — воспоминание из прошлого воплощения одной моей знакомой. Она рассказала мне эту историю после того, как специалист помог ей вспомнить, что именно тянется за ней тяжёлым грузом из прошлой жизни. Конечно, детали могли стереться или исказиться за столько лет, поэтому я позволила себе немного художественной обработки. Но суть осталась прежней. И самое страшное — последствия того давнего выбора преследуют эту женщину до сих пор.
Ярмарка в слободе Красный Яр гремела с самого утра. Торговцы зазывали покупателей, дети носились между рядами, а воздух пропитался запахом свежей выпечки, мёда и пряностей. Девушки в нарядных сарафанах прогуливались вдоль лавок, выбирая ленты и бусы. Смех, музыка, радость — всё это казалось таким далёким для Марфы.
Она стояла у края торговой площади, прижимая к груди потёртую холщовую сумку. В ней лежали последние гроши — те, что мать дала на хлеб и соль. Марфа смотрела на богатых купеческих дочек, которые небрежно перебирали дорогие ткани, и что-то горькое поднималось в горле. У них было всё. Красивые наряды, украшения, женихи с достатком. А у неё? Старенький сарафан, перешитый из материнского, стоптанные лапти и вечная нужда.
Отец Марфы умер три года назад, оставив семью без кормильца. Мать надрывалась на чужих огородах, младшие братья росли худыми и бледными. А Марфе было двадцать два — возраст, когда девушка уже должна быть замужем. Но кто возьмёт бесприданницу? Женихи обходили её стороной, выбирая тех, кто мог принести в дом хоть какое-то добро.
— Смотри, какая лента! — услышала она весёлый голос. Одна из купеческих дочек, Анфиса, держала в руках алую атласную ленту, которая переливалась на солнце. — Возьму-ка я её. И вот эту тоже. И бусы вон те...
Марфа отвернулась. Внутри всё сжалось от обиды и зависти. Почему одним дано всё, а другим — ничего? Почему она должна всю жизнь прозябать в нищете, когда другие купаются в достатке?
Она быстро пошла прочь от ярмарки, не желая больше видеть чужое счастье. Ноги сами понесли её к реке, где было тихо и безлюдно. Марфа опустилась на траву у самой воды и уткнулась лицом в колени. Слёзы жгли глаза, но она не давала им пролиться. Плакать бесполезно. От слёз денег не прибавится.
— Что, девонька, горюешь? — раздался хриплый голос.
Марфа вздрогнула и подняла голову. Рядом стояла старуха в чёрном платке, опираясь на корявую палку. Лицо её было изборождено морщинами, а глаза — странно светлые, почти прозрачные — смотрели пронзительно и насквозь.
— Ничего, бабушка, — пробормотала Марфа, вытирая глаза. — Просто устала.
— Не ври. Вижу я, что душа твоя изнывает. — Старуха присела рядом, тяжело дыша. — От зависти изнывает. Хочешь того, что у других есть, а у тебя нет.
Марфа покраснела, но промолчала. Старуха усмехнулась.
— Не стыдись. Это естественно — желать лучшей доли. Только вот одни всю жизнь желают да ничего не получают, а другие... другие знают, как взять своё.
— Как? — вырвалось у Марфы прежде, чем она успела подумать.
Старуха наклонилась ближе. От неё пахло чем-то горьким и незнакомым.
— Есть способы. Старые способы. Те, что ещё до крещения Руси знали. Можешь стать богатой, девонька. Очень богатой. Деньги сами к тебе потекут рекой. Только надо правильно попросить.
Сердце Марфы забилось быстрее.
— Что... что нужно сделать?
— Приходи сегодня ночью к старому колодцу за околицей. Знаешь, где он?
Марфа кивнула. Тот колодец давно забросили — говорили, вода в нём дурная, и кто пил из него, тот хворал.
— Приходи ровно в полночь. Одна. И принеси с собой медный грош — самый старый, какой найдёшь. Всё остальное я сделаю сама.
Старуха поднялась и, не оглядываясь, побрела прочь. Марфа смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри борются страх и отчаянная надежда.
Весь остаток дня она металась в сомнениях. Разум твердил, что это опасно, что нельзя связываться с тёмными силами. Но сердце кричало: «А что ты теряешь? Всё равно жизнь твоя — медленное умирание в нищете. Попробуй! Хоть раз в жизни попробуй взять то, что хочешь!»
Когда стемнело, Марфа дождалась, пока мать и братья уснут. Она нашла в старом сундуке медный грош времён ещё деда, сунула его в карман и тихо выскользнула из дома.
Ночь была тёплой, но Марфу трясло. Луна висела полным кругом над головой, освещая дорогу призрачным светом. Слобода спала. Только собаки изредка тявкали где-то вдалеке.
Старый колодец стоял на краю пустыря, заросшего бурьяном. Сруб его почернел от времени, а крышка давно сгнила. Рядом с колодцем уже ждала старуха. В руках у неё была небольшая глиняная чаша.
— Пришла. Молодец. — Старуха кивнула. — Грош принесла?
Марфа молча протянула монету. Старуха взяла её, повертела в пальцах и бросила в чашу, где плескалась какая-то тёмная жидкость.
— Теперь слушай внимательно. Повторяй за мной слова и делай всё, что скажу. Только помни — назад дороги не будет. Согласна?
Марфа сглотнула и кивнула.
Старуха достала из-за пазухи маленький нож с костяной ручкой.
— Дай руку.
Марфа протянула дрожащую ладонь. Старуха быстро полоснула ножом по её указательному пальцу. Боль была резкой, но короткой. Кровь выступила тёмными каплями.
— Капни в чашу. Три капли.
Марфа наклонилась над чашей. Одна капля. Две. Три. Кровь растворилась в тёмной жидкости, окрасив её ещё чернее.
— Теперь говори за мной, — прошептала старуха и начала нараспев:
— Силы древние, силы тёмные, слышьте зов мой...
Марфа повторила, запинаясь.
— Даю кровь свою, даю волю свою...
Голос Марфы дрожал, но она продолжала.
— Хочу богатства, хочу золота, хочу денег полные сундуки...
— Хочу богатства, хочу золота, хочу денег полные сундуки...
— Пусть текут ко мне рекой, пусть не знаю я нужды...
— Пусть текут ко мне рекой, пусть не знаю я нужды...
— Беру своё, плачу своим!
— Беру своё, плачу своим!
Старуха резко опрокинула чашу в колодец. Жидкость с глухим всплеском упала на дно. На мгновение Марфе показалось, что из глубины колодца донёсся тихий, злорадный смех.
— Готово. — Старуха вытерла нож о подол и спрятала его. — Жди. Скоро всё начнётся.
— А что... что я должна буду отдать? — только сейчас Марфа сообразила спросить.
Старуха усмехнулась, и в лунном свете её лицо показалось Марфе звериным.
— Узнаешь. Всему своё время.
И она растворилась в темноте так быстро, будто её и не было.
Марфа вернулась домой, чувствуя странную пустоту внутри. Она легла в постель, но долго не могла уснуть. А когда сон всё-таки пришёл, ей снились золотые монеты, которые сыпались на неё бесконечным дождём, и чей-то далёкий хохот.
Утром всё началось.
Марфа проснулась от стука в дверь. На пороге стоял сосед, дядя Егор, мужик угрюмый и скупой, который никогда ни с кем словом не перемолвится.
— Марфа, — сказал он, мнясь и не глядя в глаза, — ты вот... огород копать не хочешь? Я заплачу. Хорошо заплачу.
Мать удивлённо посмотрела на него.
— Так у тебя ж свои руки есть, Егор Петрович.
— Занят я. Вот и прошу. Марфа, возьмёшься?
Марфа согласилась, хотя было странно. Дядя Егор всегда всё сам делал, копейки жалел.
Она отработала день в его огороде, и когда закончила, он отсчитал ей такую сумму, что Марфа глазам не поверила. Это было в три раза больше, чем обычно платили за такую работу.
— Спасибо, дяденька, — пробормотала она, пряча деньги.
— Ещё приходи, — буркнул он. — Работы много.
На следующий день к ним зашла купчиха Федосья Ивановна — богатая вдова, у которой мать Марфы иногда стирала бельё.
— Слышала, у тебя дочка умелая, — сказала она матери. — Мне нужна помощница. Пусть приходит ко мне. Буду платить десять рублей в месяц.
Десять рублей! Это было целое состояние для их семьи.
Марфа начала работать у купчихи. Работа была не тяжёлая — прибрать дом, приготовить еду, присмотреть за хозяйством. Федосья Ивановна оказалась доброй и щедрой. Она не только исправно платила, но и давала Марфе старые, но хорошие платья, угощала обедом, а иногда давала гостинцы для братьев.
Через месяц к Марфе подошёл приказчик местного помещика.
— Барин слышал, что ты девка толковая. Хочет взять тебя экономкой в усадьбу. Жалованье — двадцать пять рублей.
Марфа не могла поверить своему счастью. Двадцать пять рублей! Да за такие деньги можно было не только семью прокормить, но и откладывать, и приданое себе собрать!
Она согласилась. Переехала в усадьбу. Работала хорошо, и помещик был доволен. Вскоре он повысил ей жалованье до тридцати рублей, потом до сорока.
Деньги текли рекой. Марфа покупала матери и братьям новую одежду, еду, лекарства. Они зажили так, как никогда не жили. В доме появилась новая мебель, посуда. Братья пошли в школу. Мать перестала надрываться на чужих огородах.
Прошёл год. Марфа скопила приличную сумму. Она уже подумывала, что скоро сможет выйти замуж — с таким приданым женихи сами выстроятся в очередь.
И тут всё рухнуло.
Началось с мелочей. Помещик вдруг стал придираться к её работе. То суп пересолен, то пыль на комоде, то бельё плохо выглажено. Марфа старалась ещё усерднее, но придирки не прекращались.
Потом он начал урезать жалованье. Сначала до тридцати рублей, потом до двадцати, потом до пятнадцати.
— Кризис, — буркнул он. — Денег нет. Будешь недовольна — ищи другое место.
Марфа терпела. Куда ей деваться? Пятнадцать рублей всё равно лучше, чем ничего. Но вскоре помещик и вовсе перестал платить.
— Потерпи месяц-другой, — говорил он. — Рассчитаюсь потом. Всё сразу отдам.
Марфа ждала. Месяц. Два. Три. Денег не было. А потом помещик вызвал её и сказал:
— Знаешь, Марфа, мне экономка больше не нужна. Можешь идти.
— А... а деньги? — пролепетала она. — Вы же должны мне за полгода!
— Какие деньги? — удивился он. — Ты же жила здесь, ела мою еду, спала под моей крышей. Вот я и считаю, что мы квиты.
Марфа вернулась домой ни с чем. Но это было только начало.
Купчиха Федосья Ивановна, которая так благоволила к ней, вдруг разорилась. Её обманул компаньон, и она потеряла всё состояние. Теперь сама Федосья Ивановна нуждалась в помощи.
Дядя Егор, который щедро платил за работу, умер. Его наследники выгнали Марфину семью с огорода, который они арендовали у него за копейки.
Один за другим люди, которые давали Марфе работу и деньги, либо разорялись, либо умирали, либо уезжали. Денег больше не было.
Хуже того — начались траты. Младший брат Марфы тяжело заболел. Лечение стоило дорого. Все накопления ушли на врачей и лекарства. Брат выжил, но денег не осталось совсем.
Потом сгорел сарай. Потом корову загрызли волки. Потом мать сломала ногу и не могла работать.
Несчастья сыпались одно за другим, словно из рога изобилия. И каждое несчастье требовало денег. Тех самых денег, которые так легко текли к Марфе год назад, а теперь утекали сквозь пальцы ещё быстрее.
Марфа металась, пыталась найти работу, но никто не брал. Словно на неё легло проклятие. Люди отворачивались, придумывали отговорки, обещали позвать — и не звали.
Через два года семья Марфы оказалась в ещё большей нищете, чем до обряда. Нет — в гораздо большей. Потому что теперь к нищете прибавились долги. Марфе пришлось занимать деньги у ростовщика под огромные проценты, чтобы хоть как-то прокормить семью.
Долг рос. Ростовщик требовал возврата. Грозил отобрать дом.
Марфа вспомнила про старуху. Она вернулась к тому колодцу, звала её, кричала, плакала, требовала объяснений. Но старуха не появлялась.
Тогда Марфа пошла к местной знахарке, бабке Матрёне. Та выслушала её, покачала головой и сказала:
— Эх, девонька глупая. Связалась ты с нечистой силой. Договор кровью скрепила. А в таких договорах всегда подвох. Ты просила богатства, денег полные сундуки. Вот тебе их и дали — на время. А потом забрали обратно, да ещё с процентами. Так они всегда делают. Дают, чтобы человек привык, обрадовался, а потом отнимают всё — и то, что дали, и то, что было своё.
— Но как же... как разорвать этот договор? — прошептала Марфа.
Бабка Матрёна долго молчала, потом вздохнула:
— Не знаю, родимая. Договор кровью скреплён. Такие договоры крепче железа. Может, только смерть разорвёт. А может, и смерть не поможет.
Марфа вернулась домой как в тумане. В ту же ночь ростовщик пришёл с понятыми и описал их жалкое имущество. Через неделю семью выгнали из дома.
Они скитались, ночевали у дальних родственников, потом в ночлежке для нищих. Мать слегла от горя и стыда. Братья побирались на улицах.
Марфа пыталась работать — мыла полы в трактире за гроши, стирала бельё, таскала воду. Но денег всё равно не хватало даже на хлеб.
Однажды зимним вечером, когда мороз крепчал, а у них не было дров для печки, Марфа вышла из ночлежки и пошла куда глаза глядят. Она дошла до реки — той самой, где когда-то встретила старуху.
Лёд был крепкий, но у берега виднелась полынья. Марфа долго стояла, глядя на чёрную воду. Потом шагнула вперёд.
Холод обжёг так, что перехватило дыхание. Вода сомкнулась над головой. Последнее, что Марфа подумала: "Хоть теперь-то мучениям конец..."
Но конца не было.
Её вытащили. Откачали. Она выжила, но после этого слегла с воспалением лёгких. Болела долго. Когда выздоровела, узнала, что мать умерла. От горя и нищеты.
Марфе было двадцать пять лет, но выглядела она на все сорок. Исхудавшая, седая, с потухшими глазами. Братьев отдали в приют. Саму Марфу приютила дальняя тётка — из милости, за работу по хозяйству.
Она прожила ещё десять лет. Тихо, незаметно, в вечной нужде. Замуж так и не вышла. Женихов не было — кому нужна нищая, больная старая дева?
Умерла Марфа в тридцать пять лет от чахотки. Похоронили на общем кладбище, даже креста толком не поставили.
Но договоры, скреплённые кровью, не кончаются со смертью. Они переходят из жизни в жизнь, как проклятие, которое невозможно смыть.
В нынешнем воплощении эта женщина — назовём её Ольга — всю жизнь мучается с деньгами. Она работает, старается, но деньги словно утекают сквозь пальцы. Только получит зарплату — сразу находится, на что её потратить. То машина сломается, то зубы полетят, то трубу прорвёт, то штраф какой-нибудь придёт.
Ольга пыталась копить — не получается. Открывала вклад — банк разорялся. Вкладывалась в бизнес — прогорала. Покупала квартиру в ипотеку — теряла работу и не могла платить.
При этом бывают периоды, когда деньги вдруг начинают литься рекой. Ольга получает премию, находит подработку, выигрывает в лотерею. Она радуется, думает: "Наконец-то! Вот теперь заживу!" Но проходит месяц-два — и всё рушится. Деньги исчезают ещё быстрее, чем появились. И после каждого такого "взлёта" следует ещё более глубокое падение.
Ольга обращалась к психологам, финансовым консультантам, читала книги по управлению деньгами. Ничего не помогало. Потому что проблема была не в её голове и не в неумении распоряжаться финансами.
Проблема была в том договоре, который заключила Марфа больше ста лет назад.
Ольга узнала об этом случайно. Она пришла к специалисту по регрессивному гипнозу — просто из любопытства, по совету подруги. И во время сеанса вспомнила ту жизнь. Вспомнила колодец, старуху, обряд. Вспомнила, как капала кровь в чашу и как произносила те проклятые слова.
Когда она вышла из транса, то плакала. Потому что наконец поняла, почему всю жизнь не может вырваться из финансовой ямы.
Специалист сказал, что можно попытаться разорвать контракт. Провели обряд очищения, сожгли символические договоры, читали молитвы. Ольга исповедалась, причастилась, заказала сорокоуст о упокоении Марфы.
Прошло полгода. Ситуация немного улучшилась. Ольга нашла стабильную работу, смогла отложить небольшую сумму. Но периодически всё равно случаются срывы — внезапные траты, потери, неудачи.
Удалось ли разорвать контракт полностью?
Возможно.
Время покажет.
Но одно Ольга знает точно: никогда, ни в этой жизни, ни в следующих, она не станет просить у тёмных сил то, что должна заработать сама. Потому что цена таких "подарков" всегда оказывается слишком высокой.