Блин, опять! — Аня пнула дверь лифта, которая только что захлопнулась у неё перед носом. Третий раз за неделю!
Из-за двери донёсся приглушённый голос: «Э-э-э… Здравствуйте?»
Она прижалась ухом к щели. «Вы там… живы?»
«Пока да. Но лифт, кажется, снова застрял. Надеюсь, не на сорок минут, как в прошлый раз».
Аня рассмеялась. Она узнала этот голос — парень с пятого этажа, который месяц назад делил с ней сорокаминутное заточение с разговорами о «Звёздных войнах» и странной привычке есть чипсы с шоколадом.
— Кирилл, это ты? — крикнула она.
— Аня? Ну конечно, кто же ещё! — в его голосе послышалось облегчение. — Судьба, ей богу. У вас опять та самая сумка?
Аня посмотрела на огромный пакет из «Ленты» с гречкой, тушёнкой и пачкой туалетной бумаги. «Экономия на доставке, знаешь ли. А у тебя что?»
— Кот Федя к ветеринару ехал. Теперь, видимо, пешком пойдём.
Через час, когда её «откопали» аварийщики, они стояли на лестничной площадке, и Кирилл держал переноску с недовольным рыжим котом.
—Знаешь, сказала Аня, вытирая пот со лба, после двух застреваний в лифте люди либо женятся, либо никогда больше не разговаривают.
Кирилл ухмыльнулся. «Я за первый вариант. Но сначала: хотя бы на кофе сходим? Без лифта, пешком, на первом этаже».
Свадьба была тихой, почти тайной. Дворец бракосочетания №4, два свидетеля — подруга Ани и коллега Кирилла, букет из тюльпанов с газона у загса. Никакого ресторана, только пицца и вино у них дома. Вернее, в комнате Кирилла в маминой двухкомнатной квартире.
Мам, мы расписались, — Кирилл осторожно сказал, входя в квартиру.
Ираида Степановна сидела на кухне, пила чай. Она медленно подняла на них глаза. «А кольца?»
Аня невольно сжала кулак, пряча простую серебряную полоску на пальце. «Кольца есть».
— Покажите.
Они протянули руки. Ираида внимательно рассмотрела кольца, будто проверяя пробу. «Серебро. Ну что ж, молодые, бедные… Зато любовь». Она сказала это таким тоном, будто «любовь» была какой-то экзотической болезнью.
— Мы хотели бы пожить отдельно, — выпалила Аня. — Снять квартиру.
Ираида поставила чашку с таким звоном, что оба вздрогнули.
— Снять? На какие деньги? — её голос стал сладким, сиропно-ядовитым. — Кирилл, ты же знаешь, сколько я на тебя потратила? Учился на программиста, говоришь, перспективно. А теперь что? Женился, и сразу мать за борт? Квартиры снимать?
— Мам, я буду отдавать тебе половину…
Половину! — свекровь фыркнула. — А, раньше отдавал всю зарплату, как положено сыну. Потому что мать одна поднимала, кровь из носу, но выучила. А теперь — «половину». Из-за кого? — Она бросила взгляд на Аню, который был острее ножа.
Аня выдержала этот взгляд. «Мы всё обсудили. Будем снимать однушку на окраине».
— На окраине! — Ираида закатила глаза. — Ну что ж, снимайте. Только не жалуйтесь потом, когда денег на еду не будет. И ко мне не приходите — у меня своя зарплата маленькая, на двоих не хватит.
Это был её первый ход.
Квартира оказалась в хрущёвке, на пятом этаже без лифта. Зато своя. Первый месяц был похож на рай: они покупали дешёвую мебель в «Икее», собирали её ночами, смеясь над криво прикрученными ножками стола. Аня научилась готовить пасту пятнадцатью способами, Кирилл чинил всё, что ломалось.
А потом пришла свекровь.
Первый раз — «просто передать домашних котлет». Второй раз — «забыла у вас паспорт » (паспорт не нашёлся). Третий — «нужно срочно поговорить».
Она приходила без предупреждения, всегда в самое неподходящее время. В субботу утром, когда они хотели поспать. В среду вечером, когда Аня приносила работу на дом.
— Ой, какие обои мрачные! — начинала Ираида, едва переступив порог. — И диван тут не к месту. Кирилл, передвинь его к окну. Нет, лучше к стене.
— Мам, нам так удобно…
— Что ты понимаешь в удобстве? Я жизнь прожила! Аня, ты что, полы раз в неделю моешь? Вижу, вижу пыль в углу. У меня астма, между прочим, от такой пыли могу приступ начаться.
Она открывала холодильник. «Пусто. Совсем пусто. Кирилл, дай денег, схожу в магазин, вам же жрать нечего».
— Мама, у нас всё есть!
— Консервы! Лапша! Это не еда! Ты у меня с гастритом! — Свекровь доставала блокнот. — Давайте так: я буду вам раз в неделю готовить нормальную еду и приносить. Вы мне только на продукты. Экономия вам.
Аня пыталась возражать. «Ираида Степановна, мы сами…»
— Что «сами»? — свекровь смотрела на неё ледяными глазами. — Вы оба работаете, устаёте. У меня есть время, мне не трудно. Или ты, Анечка, не доверяешь мне? Боишься, что я у вас лишнюю сотню украду?
Кирилл в таких ситуациях молчал, глядя в пол. Аня злилась, но сдерживалась. «Просто нам хочется самостоятельности».
—Самостоятельность, это когда всё под контролем,, веско заявляла свекровь. — А у вас бардак. Смотрите: Кирилл, сколько ты в прошлом месяце на эти свои компьютерные игры потратил? Ты же мне выписку с карты показывал, помню цифру. А Аня… Аня, милая, я не в претензии, но твоя новая кофточка — это сколько? Ты же жаловалась, что денег нет.
Они начинали оправдываться, как школьники. Ираида слушала, кивала, а потом подводила итог: «Вот видите, без меня никак. Давайте я вам бюджет распишу».
Она с ума сошла, — рыдала Аня в подушку в тот вечер, когда свекровь ушла, пообещав «завтра принести нормальных щей. — Она же просто долбонутая! Зачем ей это? Зачем она нас достаёт?
Кирилл гладил её по спине. «Она просто… Она же одна. Отец ушёл, когда мне было пять. Она всю жизнь на мне помешана. Это её способ заботы».
— Это не забота! Это удушение! Почему она не может отстать? Почему не может жить своей жизнью?
— Не знаю…
Аня села, вытерла слёзы. Глаза её блестели не от слёз, а от ярости. «Давай думать. Допустим, она не дементная. Не маньячка. Всё, что она делает — логично и продумано. Зачем ей выдавливать нас на съёмную квартиру?»
Кирилл махнул головой. «Чтобы мы самостоятельными были?»
— Бред. При ней мы больше половины твоей зарплаты отдавали. Теперь отдаём чужой тёте за квартиру. С её точки зрения — глупо. Ей это зачем-то нужно.
Она встала, начала ходить по комнате. «Потом. Она выдавила нас отсюда. И тут же начала таскаться сюда, как к себе домой. Установила патруль. Контроль. Почему?»
— Ну… беспокоится…
— Не беспокойство. — Аня остановилась, посмотрела на него. — Это план. План на три копейки, если подумать.
— Какой план?
— Вариант А: я ломаюсь. Принимаю её правила. Она становится нашим финансовым директором, главой семьи.Две зарплаты, твоя и моя, под её контролем. Она получает не только своего сыночку обратно, но и его работящую жену в придачу. Две зп всегда лучше одной. Элементарно, Ватсон».
Кирилл замер. «Ты серьёзно?»
— Вариант Б, — продолжала Аня, не слыша его. — Я не выдерживаю, ухожу. Ты возвращаешься к мамочке. Не с пустыми руками — с зарплатой. Которая снова полностью её. Возврат к старому, да. Но зато без меня — той самой «злобной бяки», которая у неё мальчика отобрала».
Она села рядом, взяла его руки. «Вся эта лапша про материнскую любовь, про неотделившихся сыночков, про свекровей, которые «просто хотят помочь»… Это всё сказки для наивных. В центре — обычная жажда денег. Auri sacra fames. Кто управляет деньгами — тот управляет всем. Она это поняла давно. А мы только начинаем».
Кирилл молчал. Потом тихо сказал: «И что нам делать?»
Аня улыбнулась. Впервые за долгое время её улыбка была не печальной, а хитрой.
— Сыграть в её игру. Но по нашим правилам.
На следующий день Ираида пришла с кастрюлей щей. «На, детки, кушайте на здоровье. Только не забудьте, кастрюлю потом обратно, она мне дорога как память».
— Спасибо, мам, — Кирилл взял кастрюлю. — Кстати, у меня рост по службе. Зарплата на двадцать процентов выросла.
Ираида замерла. «На… сколько?»
— На двадцать. И Ане премию дали. Так что, знаешь, мы тут подумали… — Он обнял Аню за плечи. — Хотим накопить на ипотеку. Своя квартира, своя крепость.
Аня подхватила, сладко улыбаясь. «Да, Ираида Степановна! Вы же нам так много про финансовую грамотность рассказывали. Мы решили — будем копить. И даже таблицу расходов завели. Смотрите!»
Она протянула свекрови красивый блокнот с графиками и цифрами. «Вот тут наши доходы. Вот — обязательные издержки. А вот — сумма, которую мы ежемесячно откладываем в банк, на депозит под процент. Снимать нельзя три года, досрочно — только со штрафом».
Ираида смотрела на цифры, и её лицо постепенно бледнело. «И… сколько вы откладываете?»
— Почти половину общего дохода, — бодро сказала Аня. — Жить будем скромно, зато своё жильё. А вы нам так помогли, научили экономить! Если бы не ваши советы, мы бы так и транжирили.
— Но… но вам же есть не на что будет! — вырвалось у Ираиды. — Половину откладываете! Это же голодная смерть!
— Не беспокойтесь, — Кирилл открыл холодильник, битком набитый дешёвыми, но питательными продуктами. — Мы научились оптимизировать. И, кстати, мам… раз уж мы так серьёзно взялись за бюджет, то, наверное, твои еженедельные закупки нам сейчас не по карману. Лучше мы сами.
— И визиты, — мягко добавила Аня., Мы теперь почти всё время работаем, я подрабатываю фрилансом по вечерам. Так что гостей принимать некогда, к сожалению. Но вы не переживайте! Как только накопим на первый взнос — сразу вас позовём в гости в НАШУ новую квартиру. Однозначно!
Ираида стояла, держа в руках кастрюлю с остывающими щами. Она смотрела то на сына, то на невестку, то на блокнот с жёстким бюджетом, где не было места её контролю.
— Я… я просто хотела как лучше, — выдавила она.
— Мы знаем, — искренне сказал Кирилл. — И благодарны. Но мы взрослые. Справимся.
Когда дверь закрылась за ней, они оба молчали минуту.
— Ты думаешь, сработает? — тихо спросил Кирилл.
Аня посмотрела в глазок. Ираида медленно шла по лестнице, сгорбившись, неся свою кастрюлю как знамя сдавшейся армии.
— Пока да. Но это только первый раунд, — вздохнула Аня. — Auri sacra fames, милый. Священный голод по золоту. Он редко отступает просто так.
Она обняла Кирилла, прижалась к его груди.
— Главное — мы теперь команда. И наш бюджет — только наш. Даже если ради этого придётся есть одну гречку до пенсии.
Он рассмеялся. «Зато свою гречку. В своей крепости».
А за дверью, на лестничной площадке, Ираида Степановна остановилась, прислушиваясь к доносящемуся смеху. Лицо её было каменным. План А дал трещину. Но ведь есть план Б. Всегда есть план Б.
И она медленно пошла вниз, обдумывая новые ходы в старой, как мир, игре под названием «семья».
Avaritia alieni nummi cecat mentem, ditat neminem ( латынь). - Жадность до чужих денег ослепляет разум, но не обогащает никого.
Всем самого хорошего дня и отличного настроения