Первые дни после рождения Нерина-младшего прошли в особняке как в замедленной съемке. Сейран почти не отпускала сына от груди, словно боялась, что кто-то может забрать и это счастье. Ферит, несмотря на внутреннее напряжение, старался быть рядом — кормил Сейран завтраками, приносил воду, менял пеленки, но Сейран видела: его мысли далеко.
Орхан не появлялся. Две недели тишины, ни угроз, ни намёков. Это было хуже любых слов.
— Он ждёт, — сказала Пелин за ужином, когда Эмир уже спал. — Хочет, чтобы мы расслабились, поверили, что всё кончено. А потом ударит.
— Я не расслабляюсь, — отрезал Ферит, отодвигая тарелку. — Сафар, что с охраной?
— Усилили периметр, — доложил Сафар. — Камеры по всему саду, люди на каждом углу. Но, Ферит, если Орхан захочет пробраться, он проберётся. Он знает этот дом как свои пять пальцев.
— Знал двадцать пять лет назад. С тех пор многое изменилось.
— И всё же, — вмешалась Пелин, — нам нужно думать не только об обороне. Нужно нападать.
— Как? — горько усмехнулся Ферит. — Он в Греции, на своём острове, под защитой наёмников. Турецкая полиция его не тронет, греческая — тем более. У него везде деньги и связи.
— Значит, нужно бить по деньгам, — твёрдо сказала Сейран. — Ты сам говорил, что после нашей публикации его акции рухнули. Давай добьём.
Пелин кивнула:
— Я работаю над этим. У меня есть контакты в европейских банках. Если получится заморозить его счета...
— Не получится, — перебил Сафар. — Орхан не дурак, он давно всё вывел в офшоры и крипту. На него не наденут электронный браслет.
— Есть другой путь, — вдруг раздался голос от двери.
Все обернулись. В дверях стоял Халис Ага — дед, которого почти не видели с похорон. Он постарел ещё сильнее, но глаза горели всё тем же стальным огнём.
— Дедушка, — Ферит поднялся. — Ты неважно выглядишь. Садись.
— Некогда сидеть, — отмахнулся старик. — Я знаю, где слабое место Орхана. И оно не в деньгах.
— В чём же?
— В его дочери.
В комнате воцарилась тишина. Сейран переглянулась с Феритом.
— У Орхана нет детей, — сказала Пелин. — Мы проверяли. Его жена бесплодна.
— Официальная жена — да, — Халис Ага тяжело опустился в кресло. — А неофициальная — была. Лет двадцать назад у него была любовница, гречанка, которая родила девочку. Орхан спрятал ребёнка, чтобы никто не знал. Девочку воспитали в Швейцарии, она теперь взрослая, живёт в Лондоне. И Орхан её обожает. Тайно, конечно, но он каждый месяц летает к ней.
Ферит подался вперёд:
— Ты хочешь сказать... мы можем использовать её как рычаг?
— Я ничего не хочу сказать, — жёстко ответил дед. — Я говорю: если ты возьмёшь его дочь под защиту, предложишь ей убежище от отца-тирана, Орхан сделает всё, чтобы её вернуть. И тогда ты продиктуешь условия.
— Похищение? — возмутилась Сейран. — Мы не уподобимся ему!
— Никто не говорит о похищении, — успокоил её Халис Ага. — Я говорю о том, чтобы найти её, познакомиться, рассказать правду. Девушка, скорее всего, даже не знает, кто её настоящий отец. Орхан представился ей дальним родственником, опекуном. Она живёт в роскоши, но в полном неведении. Если она узнает, какой монстр её "опекает", она сама захочет уйти.
— И где гарантия, что она нам поверит? — спросила Пелин.
— А где гарантия, что не поверит? — парировал старик. — У нас есть доказательства. Документы, фотографии, видео. Если мы покажем ей всё, она сделает выбор.
Ферит задумался. Идея была опасной, но в ней чувствовался потенциал.
— Как её зовут?
— Афина. Афина Пападопулу. Живёт в Челси, учится в Королевском колледже искусств. Красивая, умная, независимая. Орхан держит её под колпаком, но не ограничивает свободу — боится потерять доверие.
— Я полечу в Лондон, — решил Ферит.
— Нет, — одновременно сказали Сейран и Пелин.
— Ты не можешь оставить семью, — Сейран встала, прижимая к себе малыша. — Если Орхан узнает, что ты улетел, он решит, что особняк беззащитен, и нападёт.
— Она права, — поддержала Пелин. — Я полечу. У меня есть опыт в таких делах, да и лицо я не такое известное, как ты.
Ферит колебался.
— Если что-то пойдёт не так...
— Не пойдёт, — отрезала Пелин. — Я возьму с собой Сафара. Он прикроет.
Сафар кивнул, хотя в его глазах мелькнуло сомнение.
— Хорошо, — сдался Ферит. — Но будьте на связи каждую минуту. И если почувствуете опасность — уходите.
— Договорились, — Пелин уже набирала что-то в телефоне. — Завтра же вылетаю.
Лондон встретил Пелин промозглым дождём и серым небом. Она остановилась в отеле неподалёку от Челси и начала наблюдение. Афина оказалась действительно красивой девушкой — длинные тёмные волосы, большие глаза, изящная фигура. Она выходила из своего таунхауса каждое утро, садилась в такси и ехала в колледж. Вечером возвращалась, иногда с друзьями, иногда одна.
На третий день Пелин решилась. Она подошла к Афине, когда та выходила из колледжа, с папкой в руках, изображая рассеянную туристку.
— Извините, вы не подскажете, как пройти к Национальной галерее? — спросила она по-английски с лёгким акцентом.
Афина улыбнулась и объяснила. Пелин поблагодарила и уже собралась уходить, но вдруг "узнала" девушку.
— О боже, вы же Афина, да? Мы встречались на выставке в Стамбуле года два назад? Я Пелин, журналистка.
Афина нахмурилась, пытаясь вспомнить.
— Не припоминаю...
— О, я не удивлена, там было столько народу. Но я запомнила вашу работу — серия фотографий о заброшенных особняках Босфора. Это было гениально!
Афина просияла — похоже, лесть сработала.
— Спасибо! Вы правда были на той выставке? Это так приятно.
— Может, выпьем кофе? — предложила Пелин. — Я как раз собиралась, а одной скучно.
— С удовольствием.
Они зашли в маленькое кафе неподалёку. Пелин умело вела беседу, расспрашивая о творчестве, учёбе, планах. Афина рассказывала увлечённо, но когда речь зашла о семье, замкнулась.
— У вас есть родители в Лондоне? — осторожно спросила Пелин.
— Я... я сирота, — ответила Афина, опуская глаза. — Меня воспитал дядя. Он очень заботится обо мне, но живёт в Греции. Мы видимся редко.
— Дядя? А как его зовут?
— Орхан. Орхан Демир. Он бизнесмен.
Пелин внутри похолодела — Орхан сменил имя даже для неё.
— Звучит загадочно, — улыбнулась она. — А вы не хотите узнать о своих настоящих родителях?
Афина пожала плечами.
— Дядя говорит, они погибли, когда я была маленькой. Я не помню их. Зачем ворошить прошлое?
— Иногда правда важнее, чем комфорт, — осторожно сказала Пелин.
Афина посмотрела на неё с подозрением.
— Вы странно говорите. Вы точно журналистка?
— Да, — Пелин решила рискнуть. — И я приехала в Лондон не случайно. Я искала вас, Афина. Потому что должна рассказать вам правду о вашем "дяде".
Девушка побелела.
— Что за чушь? Я сейчас уйду.
— Подождите, — Пелин быстро достала из сумки планшет и показала фотографии — Орхан с пистолетом у виска Нерин, документы, видео. — Посмотрите. Это ваш дядя. Он держал женщину в заложниках двадцать пять лет. Он убийца и психопат. И он не ваш дядя. Он ваш отец.
Афина смотрела на экран, и лицо её менялось — от недоверия к ужасу.
— Этого не может быть... Он добрый, он заботился обо мне...
— Он заботился, потому что вы — единственное, что он любит. Но то, как он получил вас, — это преступление. Ваша мать, гречанка, умерла при загадочных обстоятельствах. Орхан забрал вас и вырастил в тайне ото всех. Он боится, что если вы узнаете правду, то отвернётесь от него.
Афина закрыла лицо руками. Пелин ждала, давая время осознать.
— Зачем вы мне это говорите? — прошептала девушка. — Чего вы хотите?
— Мы хотим остановить его, — честно ответила Пелин. — Пока он не убил ещё кого-то. Ваша помощь может спасти жизни.
— Я... я не знаю. Мне нужно подумать.
— Думайте. Но знайте: он скоро узнает, что я здесь. Его люди следят за вами. Если вы не поможете нам, он спрячет вас ещё дальше. И тогда правды вы уже не узнаете никогда.
Афина подняла на неё глаза, полные слёз.
— Что я должна делать?
Тем временем в Стамбуле разворачивалась своя драма. Сейран заметила, что Эмир стал каким-то замкнутым, мало разговаривает, часто плачет по ночам. Она пыталась поговорить с ним, но мальчик отмалчивался.
Однажды вечером, укладывая его спать, она спросила напрямую:
— Эмир, что случилось? Ты можешь мне рассказать. Я твоя мама.
Мальчик посмотрел на неё долгим взглядом и вдруг разрыдался.
— Я боюсь, что вы меня отдадите обратно!
— Что? — Сейран опешила. — С чего ты взял?
— Я слышал, как взрослые говорили про какую-то девочку, которую отец отдал чужим людям. Я подумал, если у вас родился свой ребёнок, я вам больше не нужен. Вы отправите меня назад в детдом.
Сейран прижала его к себе, чувствуя, как сердце разрывается.
— Глупенький, — шептала она. — Ты наш сын. Навсегда. Никто тебя не отдаст. Мы любим тебя так же сильно, как и маленького Нерина. Даже больше, потому что ты у нас первый.
— Правда? — Эмир поднял заплаканное лицо.
— Правда. Хочешь, я поклянусь?
— Хочу.
— Клянусь жизнью, — торжественно сказала Сейран. — Ты навсегда наш сын.
Эмир улыбнулся сквозь слёзы и обнял её так крепко, что она засмеялась.
— Задушишь маму, — раздался голос Ферита от двери. Он стоял, облокотившись о косяк, и смотрел на них с такой нежностью, что у Сейран защипало в глазах.
— Папа! — Эмир кинулся к нему. — Мама сказала, что я навсегда ваш!
— Мама сказала правду, — Ферит подхватил мальчика на руки. — Ты — Корхан. А Корханы не сдаются и не бросают своих.
Он подмигнул Сейран, и она поняла: несмотря на всё, их семья становится только крепче.
Через два дня Пелин вернулась из Лондона. Не одна — с ней приехала Афина. Девушка была бледна, напугана, но полна решимости.
— Я хочу встретиться с ним, — сказала она, когда её провели в гостиную. — С Орханом. С отцом. Я хочу посмотреть ему в глаза и спросить, зачем он убил мою мать.
— Это опасно, — предупредил Ферит. — Он может запереть тебя.
— Он не посмеет. Я его единственная дочь. И я хочу правды.
— Мы организуем встречу, — сказал Халис Ага, выходя из тени. — На нейтральной территории. С охраной. И с записью.
Афина посмотрела на старика с удивлением.
— Вы... вы мой дед?
— Я тот, кто породил этого монстра, — глухо ответил Халис Ага. — И я помогу тебе его остановить.
Встречу назначили через неделю, в старом особняке на Принцевых островах — месте, которое любил Орхан в молодости. Ферит, Сейран, Пелин и Сафар приехали заранее, чтобы проверить охрану. Афина ждала в соседней комнате, дрожа от волнения.
Орхан прибыл ровно в полдень, на шикарной яхте, в сопровождении десятка вооружённых людей. Он вошёл в зал, где его ждали, и замер, увидев дочь.
— Афина? — голос его дрогнул. — Что ты здесь делаешь?
— Я пришла узнать правду, папа, — сказала она, делая ударение на последнем слове. — Ты мой отец?
Орхан побледнел.
— Кто тебе сказал?
— Неважно. Это правда?
— Да, — выдохнул он после долгой паузы. — Я твой отец.
— А моя мать? Ты убил её?
— Нет! — Орхан шагнул вперёб, но охрана Ферита преградила путь. — Она умерла от болезни. Я клянусь!
— Почему ты скрывал меня? Почему говорил, что я сирота?
— Потому что боялся! — в голосе Орхана зазвучала боль. — Боялся, что враги используют тебя против меня. Что тебя убьют, чтобы добраться до меня. Я хотел защитить тебя!
— Защитить? — Афина горько усмехнулась. — Ты держал меня в золотой клетке, как ту женщину, которую мучил двадцать пять лет?
Орхан дёрнулся, как от удара.
— Ты не понимаешь...
— Я понимаю одно: ты чудовище. И я не хочу быть твоей дочерью.
Она развернулась и пошла к выходу. Орхан рванул за ней, но охрана скрутила его.
— Афина, не уходи! — закричал он. — Ты единственное, что у меня есть!
— Было, — бросила она, не оборачиваясь.
Дверь закрылась. Орхан рухнул на колени, и впервые в жизни Ферит увидел в его глазах не ненависть, а отчаяние.
— Ты победил, племянник, — прошептал Орхан. — Забирай всё. Деньги, власть, даже мою жизнь. Только верни мне дочь.
— Она не вещь, — холодно ответил Ферит. — И ты сам виноват, что потерял её.
— Что мне сделать, чтобы она вернулась?
— Искренне раскаяться. Сдаться властям. Признать все свои преступления. И провести остаток жизни в тюрьме, думая о том, сколько зла ты причинил.
Орхан молчал долго. Потом поднял голову.
— Хорошо. Я согласен.
Все переглянулись в изумлении.
— Ты... согласен? — переспросила Сейран.
— Если это единственный способ, чтобы дочь меня простила, — кивнул Орхан. — Я устал бежать, устал ненавидеть. Двадцать пять лет я горевал по Нерин, которую потерял, но так и не понял, что любовь — это не обладание. Я понял это только сейчас, когда потерял Афину.
Он посмотрел на Ферита.
— Я сдамся. Но с одним условием: ты позволишь мне видеться с дочерью. В тюрьме. Под надзором. И... и позволишь мне узнать внуков. Если она когда-нибудь простит меня.
Ферит посмотрел на Сейран. Та кивнула.
— Хорошо, — сказал Ферит. — Но если ты попытаешься сбежать или навредить кому-то...
— Не попытаюсь, — перебил Орхан. — Мне больше нечего терять. И не за что бороться.
Через месяц Орхан Шанлы предстал перед судом. Его приговорили к пожизненному заключению за похищение, незаконное лишение свободы, подлог и финансовые махинации. Афина присутствовала на всех заседаниях, но не смотрела на отца. Только когда приговор огласили, она подошла к клетке.
— Я не прощаю тебя, — сказала она тихо. — Но я буду навещать. Потому что ты мой отец. И, наверное, где-то глубоко внутри ты всё-таки любил меня.
Орхан разрыдался.
Прошли годы. Нерин-младший подрастал, Эмир пошёл в школу и стал отличником. Сейран и Ферит открыли благотворительный фонд имени Нерин-старшей, помогающий жертвам домашнего насилия. Пелин вышла замуж за Сафара — никто не ожидал, но их роман зрел давно. Халис Ага доживал свои дни в окружении правнуков, тихо улыбаясь и вспоминая прошлое.
Афина стала известным фотографом, её выставки проходили по всему миру. Иногда она навещала отца в тюрьме, и однажды даже привезла ему фотографию — свою, с подписью "Папе".
Орхан хранил её под подушкой до самой смерти, которая наступила через пять лет от сердечного приступа.
В день его похорон Ферит и Сейран стояли на балконе своего особняка, глядя на Босфор. Нерин-младший играл в саду с Эмиром, их смех разносился по округе.
— Знаешь, — тихо сказала Сейран, — иногда мне кажется, что всё это был просто страшный сон.
— Нет, — ответил Ферит, обнимая её. — Это была война. Но мы выиграли.
— Благодаря кому?
— Благодаря тебе. Ты держала меня, когда я падал. Ты верила, когда я сомневался. Ты подарила мне сыновей и спасла мою маму — пусть не физически, но в наших сердцах она жива.
Сейран улыбнулась.
— А знаешь, что я поняла за это время?
— Что?
— Что настоящая сила не в деньгах и не в оружии. Она в любви. В умении прощать. В умении ждать и надеяться.
Ферит поцеловал её.
— И в умении быть вместе. Что бы ни случилось.
Внизу Эмир закричал:
— Папа, мама, идите к нам! Мы построили замок из песка!
— Идём, — ответила Сейран.
Они спустились в сад, и солнце освещало их — счастливых, уставших, но наконец-то свободных.
