У меня сосед дядя Коля — гениальный изобретатель. Проблема в том, что он сам об этом знает, а остальной мир пока не догнал. И дядя Коля очень переживает из-за этой мировой несправедливости.
Я живу в деревне уже двадцать лет, пенсионер, внуков нянчу, огород копаю. А дядя Коля тут всего пять лет, из города переехал. Говорит, на лоно природы, чтобы думать лучше. Думает он, надо сказать, круглосуточно. Иногда мне кажется, что если б он столько же работал, сколько думает, у него бы уже своя нефтяная вышка была. Но он работает только руками, и то когда вдохновение приходит.
Первое его изобретение я увидел, когда только познакомились. Сижу на крыльце, чай пью. Слышу — со стороны Колиного участка гул какой-то, будто трактор заводится, но с надрывом. Потом хлопок, потом тишина, потом мат.
Я пошёл посмотреть. Дядя Коля стоит посреди огорода, весь чёрный, вокруг него дым, а в руках — нечто, напоминающее бензопилу, но с пропеллером от вентилятора и какими-то проводами.
— Что это было? — спрашиваю.
— Генератор идей, — говорит он гордо. — Думал, мысль материализовать. Не вышло.
— А почему пахнет горелым?
— Мысль, видать, слишком умная была. Не выдержала.
Я тогда посмеялся и пошёл обратно чай допивать. Думаю, человек развлекается, с кем не бывает.
Через неделю он пришёл ко мне с чертежами. Разложил на столе, глаза горят.
— Степаныч, — говорит, — ты мужик простой, но голова у тебя светлая. Взгляни.
Я смотрю на чертежи и ничего не понимаю. Какие-то шестерёнки, рычаги, стрелочки. Спросил:
— Это чего?
— Это вечный двигатель! — говорит дядя Коля. — Почти вечный. Лет на сто точно хватит.
— А работать на чём будет?
— На энергии мысли! — он аж подпрыгнул. — Представляешь? Сидишь себе, думаешь о чём-нибудь, а двигатель крутится. Дрова пилит, воду качает. Гениально же!
— Коля, — говорю, — а если я ни о чём не думаю? Я пенсионер, у меня голова отдыхает.
Он обиделся. Сказал, что я не дорос до понимания великих идей, собрал чертежи и ушёл.
Неделю не видел его. Потом слышу — опять гул, опять хлопок, опять мат. Пошёл проверять.
Дядя Коля стоит в сарае, сарай без крыши. Точнее, крыша рядом лежит, а дядя Коля стоит внутри и смотрит вверх.
— Коля, — говорю, — а где крыша?
— Улетела, — говорит он мечтательно. — Почти получилось.
— Что получилось?
— Аппарат вертикального взлёта! Я на нём чуть сам не улетел. В последний момент отскочил.
Я посмотрел на крышу, которая валялась в двухстах метрах, на заборе, и подумал: а ведь мог и правда улететь. Хорошо, что отскочил.
— Коля, — говорю, — а зачем тебе аппарат вертикального взлёта?
— Как зачем? В город летать! За продуктами. Представляешь, удобно: вышел во двор, сел, взлетел — и через пять минут ты в магазине.
— А приземляться?
— Приземлимся, — отмахнулся он. — Главное — взлететь.
Я тогда ещё не знал, что это только цветочки.
Через месяц он пришёл ко мне с новой идеей. Сидим, чай пьём, а он говорит:
— Степаныч, а ты замечал, что снег зимой везде лежит, а убирать его надо?
— Замечал.
— А что, если его сразу плавить? Пока падает?
— Коля, — говорю, — так он же везде падает.
— А мы сделаем систему! Трубы с горячей водой под крышами. Снег падает, попадает в трубу, тает, стекает в бочки. А из бочек — поливать огород летом! Замкнутый цикл!
Я представил, как по всему посёлку тянутся трубы, как в них снег тает, как мы потом эту воду пьём, и спросил:
— Коля, а крыши чьи? Моя тоже?
— Твоя тоже! Мы ж соседи! Должны помогать друг другу.
— А кто трубы ставить будет?
— Я! У меня и инструмент есть.
— А деньги на трубы где?
— А ты дашь? В долг. Я ж изобрету что-нибудь и продам, сразу отдам.
Я вспомнил про вечный двигатель, про летательный аппарат, про генератор идей и сказал:
— Коля, давай пока без труб. Давай сначала на своей крыше попробуй.
Он обиделся, но согласился.
Неделю он что-то мастерил. Потом наступила зима, выпал снег. Иду я как-то утром к колодцу, смотрю — у Коли на крыше какая-то конструкция. Трубы, воронки, бочки. И дым идёт. Думаю, может, печку починил? А нет, дым из трубы на крыше, которая для снега.
Вечером стук в дверь. Открываю — стоит дядя Коля. Мокрый с головы до ног, в сосульках, зубами стучит.
— Степаныч, — говорит, — пусти погреться.
Захожу, налил ему чаю, спрашиваю:
— Что случилось?
— Система дала сбой, — говорит он. — Трубы перегрелись, снег растаял слишком быстро, вода хлынула, я не рассчитал с уклоном...
— Коля, ты по делу давай.
— Короче, вода пошла не в бочку, а обратно на крышу. Замёрзла. И теперь у меня на крыше каток. Я полез чистить — и съехал. Вместе со снегом.
— А трубы?
— Трубы тоже съехали. В сугроб.
Я представил эту картину: дядя Коля, верхом на трубе, съезжает с крыши в сугроб, и так и не смог сдержать смех. Он сначала обиделся, а потом тоже засмеялся.
— Степаныч, — говорит, — ну почему у меня всё не как у людей? Вон, у Петровича телевизор сломался — он починил. У Сидоровны крыша потекла — она мужиков позвала, залатали. А у меня любая идея — в катастрофу.
— Коля, — говорю, — потому что ты гениальный. А гении всегда непонятые. Ты бы лучше чего попроще придумал. Ну, скажем, табуретку. Или кормушку для птиц.
— Скучно это, — вздохнул он. — Не летит душа.
Весной он взялся за новое. Говорит, нашёл в интернете чертёж робота-помощника. Будет сам огород копать, сорняки полоть, урожай собирать. Я обрадовался, думаю, хоть у Коли теперь урожай будет, а то он третий год картошку не сажает — всё изобретает.
Неделю он собирал робота. Из чего только не собирал: из старой стиральной машины, из велосипеда, из пылесоса. Получилось нечто огромное, на колёсах, с двумя руками-ковшами и головой из тазика.
Запустили мы этого робота в огород. Он поехал. Сначала прямо, потом налево, потом направо, потом начал кружиться на месте. Потом подъехал к забору, попытался его перелезть, упал, встал и поехал обратно, сметая всё на своём пути.
Коля за ним бегает, кричит: "Стоять! Фу! Назад!" А робот не слушается. Проехал по грядке с морковью, перепахал половину огорода, врезался в сарай, развернулся и поехал на меня. Я еле увернулся. А он поехал дальше, в сторону леса. Мы его догоняли часа два. Нашли в овраге, уткнувшимся в берёзу. Коля говорит: "Устал, бедный, прилёг отдохнуть".
Я тогда сказал:
— Коля, давай больше никаких роботов. У меня сердце слабое.
— Хорошо, — говорит. — Роботов больше не будем.
И замолчал на месяц.
Я уж думал, всё, угомонился мужик. Ан нет.
В июле приходит ко мне, глаза горят пуще прежнего.
— Степаныч! — кричит с порога. — Я придумал! Точно! Это выстрелит!
— Коля, — говорю, — ты каждый раз так говоришь. И каждый раз стреляет, но почему-то в тебя.
— Не, это реально гениально! Смотри.
И достаёт из кармана... огурец.
— Видишь? — говорит. — Огурец. А что внутри?
— Семечки, — говорю.
— А если семечки заменить? — он аж дрожит от возбуждения. — Если в огурец вместо семечек положить, ну, скажем, конфету? Или сюрприз какой?
— Коля, ты про что?
— Про генную инженерию! Представляешь: растут на грядке огурцы, а внутри — шоколад! Или ириски! Или маленькие игрушки для детей!
Я смотрел на него и думал: вот она, гениальность. Человек хочет, чтоб дети любили овощи, и придумывает шоколадные огурцы.
— Коля, — говорю осторожно, — а это реально?
— Всё реально! Главное — верить! Я уже нашёл в интернете, как гены редактировать. Надо оборудование купить. Всего сто тысяч.
— Коля, — говорю, — у меня нет ста тысяч.
— А у тебя дочка в городе? Она же работает? Может, займёт?
Я тогда взял его за руку, усадил на лавку и сказал:
— Коля, слушай меня. Ты гений, я не спорю. Но гении тоже должны иногда есть. И спать. И работать. Ты когда в последний раз работал?
— Ну... — он задумался. — В прошлом году. На неделю устраивался.
— Коля, так нельзя. Ты сначала заработай деньги на свои опыты. А потом экспериментируй. Иначе никакой генной инженерии не хватит.
Он загрустил. Сидел, молчал, а потом говорит:
— Степаныч, а может, ты прав. Пойду устроюсь куда-нибудь. Накоплю. А потом — огурец с шоколадом! Представляешь?
— Представляю, — говорю. — Иди, Коля. Иди работай.
Он ушёл. Неделю не появлялся. Я уж думал, устроился. А в воскресенье слышу — гул, хлопок, мат. Пошёл посмотреть.
Дядя Коля стоит посреди двора, вокруг него дым, в руках — опять тот самый аппарат с пропеллером.
— Коля, — говорю, — ты же обещал работать устроиться.
— Степаныч, я устроился! — кричит он радостно. — Вчера! Грузчиком! А сегодня выходной, я решил — надо доделать!
— И что доделал?
— Летательный аппарат! Почти готов. Сейчас взлечу!
— Коля, не надо.
— Надо, Степаныч! Я должен! Ради науки!
Он включил аппарат, пропеллер закрутился, дядя Коля оторвался от земли сантиметров на двадцать, повисел секунду, а потом аппарат чихнул, дёрнулся и поехал боком, прямо в кусты смородины.
Дядя Коля вылез из кустов, весь в листьях, и сказал:
— Не хватает мощности. Надо двигатель помощнее.
Я вздохнул и пошёл ставить чайник. Всё равно сейчас придёт, мокрый, горелый или в листьях. Будем чай пить и обсуждать, как он в следующий раз покорит небо.
И знаете, я вот что думаю. Пусть лучше так, чем если б он сидел у телевизора и пил пиво. Он хоть живой. И вокруг него всё живое. Иногда слишком живое, особенно когда взрывается. Но скучно с ним не бывает никогда.
А огурцы с шоколадом... Кто знает, может, через сто лет такие и правда будут. И скажут тогда: "Это придумал дядя Коля, гениальный изобретатель из деревни, которого никто не понимал".
Главное, чтоб к тому времени он сам не взлетел на своём аппарате туда, откуда не возвращаются. А то будет обидно. Гений всё-таки.