У меня зять — золото, а не человек. Если под словом "золото" понимать то место, где оно лежит, и откуда его достают с таким трудом, что потом всю жизнь расплачиваешься.
Серёжа, так его зовут, женился на моей дочке три года назад. Дочка у меня умница, с красным дипломом, работает в больнице, медсестра. Зарплата, конечно, не ахти, но стабильно. А Серёжа... Серёжа ищет себя. Третий год ищет. И каждый раз находит в моём кошельке.
Первый раз это было ещё на свадьбе. Сидим, гуляем, всё чинно. А он ко мне подходит, такой весь праздничный, и говорит:
— Татьяна Петровна, у меня к вам деловое предложение.
Я тогда ещё добрая была, думала, может, правда что путное скажет. А он:
— Я тут бизнес открываю. Коз разводить. Козье молоко сейчас в тренде, знаете? Сто рублей литр! Мы озолотимся!
— Серёжа, — говорю, — а козы где?
— Купим!
— А сено где?
— Купим!
— А ты коз когда-нибудь видел?
Он обиделся. Но я тогда всё же дала ему пять тысяч. Молодые, думаю, пусть пробуют. А что? Вдруг и правда дело пойдёт?
Купил он трёх коз. Привёз их к нам в деревню, поселил в сарае. Неделю они жили. Потом одна сбежала, вторую собаки погрызли, третью он сам продал, потому что кормить нечем было. Козье молоко мы пили ровно три дня. Вкусное, кстати. Но дорогое получилось — тысяч по полтораста за литр.
Второй раз он пришёл через полгода. Уже с другой идеей.
— Татьяна Петровна, — говорит, — козы — это прошлый век. Сейчас перепела!
Я уже наученная была, спрашиваю:
— А перепела чем лучше?
— Они яйца несут! Каждый день! И места мало занимают. Можно в квартире держать.
Я представила, как моя дочка в однокомнатной квартире с перепелами живёт, и чуть не заплакала. Но Серёжа так уверенно говорил, так глаза горели... Дочка тоже просила: "Мам, ну помоги, он так старается". Дала ещё десять тысяч.
Купил он инкубатор, яйца, лампы. Всё в зале поставил. Перепела вылупились — красивые такие, пушистые. Неделю они пищали, дочка умилялась. А потом выяснилось, что им тепло нужно, свет, корм специальный. Серёжа корм купил, свет горел круглосуточно, счёт за электричество пришёл — пять тысяч. Перепела нестись начали через два месяца. За это время мы потратили на них тысяч тридцать. Яиц нанесли они штук пятьдесят. Мы их съели за неделю. А потом все перепела умерли. Ветеринар сказал — инфекция какая-то. Серёжа сказал — происки конкурентов. Я сказала — денег больше не дам.
Год он меня не трогал. Я уж думала, одумался, устроился на работу нормальную. Ан нет.
Приходит в воскресенье, с тортиком. Я сразу напряглась. Тортик — это знак. Если зять с тортиком — значит, мои деньги сейчас в другом месте погуляют.
— Татьяна Петровна, — говорит, — вы только не смейтесь. Я сейчас такое придумал!
Я чай налила, села. Думаю, давай, удиви.
— Сетевой маркетинг! — выпалил он. — Знаете, есть такая компания, они производят чудо-щетки. Этими щетками можно всё чистить: зубы, уши, даже картошку мыть!
— Серёжа, — говорю, — а зачем картошку щеткой мыть?
— Ну как зачем? Гигиена!
Я посмотрела на него, на тортик, на дочку, которая сидела с красными глазами (видно, опять плакала), и спросила:
— Сколько?
— Всего тридцать тысяч. Вступительный взнос. И я становлюсь дистрибьютором! Через месяц у меня будет своя команда, через год — машина, через три — дом в Испании!
— Серёжа, — говорю, — а ты хоть одну щетку продать пробовал?
— Так это же просто! — он аж подпрыгнул. — Главное — верить в продукт!
Я вздохнула, пошла в спальню, достала из-под матраса тридцать тысяч. Отдала и сказала:
— Последний раз, Серёжа. Если опять прогоришь — всё.
Он расцвёл, тортик доел, чаю выпил и убежал за щетками.
Щетки привёз. Целый чемодан. Красивые такие, разноцветные. Разложил их на столе, сфоткал, выложил в интернет. И сидит ждёт. Неделю сидит — никто не звонит. Вторую — тишина. Он сам звонить начал, знакомым предлагать. Знакомые сказали, что у них щетки есть, и вообще картошку они руками моют, без фанатизма.
Через месяц щетки лежали у нас в кладовке, Серёжа ходил мрачный, а я думала: ну всё, теперь точно устроится на работу. Ан нет.
На прошлой неделе приходит. Опять с тортиком. Я уже тортики эти ненавижу, честное слово.
— Татьяна Петровна, — говорит, — вы только не ругайтесь. Это последний раз.
— Серёжа, — говорю, — ты в прошлый раз тоже говорил, что последний.
— Но сейчас-то реально последний! Я такое нашёл! Криптовалюта!
— Чего?
— Криптовалюта, — глаза у него горят, как у кота, который сметану унюхал. — Это деньги такие, виртуальные. Их майнить надо.
— Серёжа, а майнить — это как? Лопатой?
— Нет, компьютером! Нужен мощный компьютер, он будет считать, а нам за это деньги капать.
Я посмотрела на него, на дочку, на щетки в кладовке, на пустой холодильник (потому что Серёжа опять не работал), и спрашиваю:
— Сколько?
— Всего пятьдесят тысяч. Компьютер купить. Через месяц я всё верну, честное слово!
— Серёжа, — говорю, — у меня нет пятидесяти тысяч. Я пенсионерка. Я тебе в прошлый раз последние отдала.
— Так возьмите кредит! — выпалил он и сам испугался своих слов.
Я тогда встала, подошла к нему близко-близко и сказала тихо так:
— Сынок, ты сейчас уйдёшь. И придёшь, когда у тебя будет нормальная работа. Любая. Грузчиком, дворником, продавцом. Но чтоб трудовой договор был. И тогда мы поговорим. А если ты ещё раз придёшь с тортиком и с идеей про лёгкие деньги — я этим тортиком тебя по голове ударю. Тяжёлым. Со свечками.
Он обиделся, ушёл. Дочка потом звонила, плакала. Говорит, Серёжа ходит сам не свой, обижается на весь мир, говорит, что его никто не понимает, что он талант пропадает.
— Мам, — говорит, — а вдруг у него правда получится? Вдруг он гений, а мы в него не верим?
— Дочка, — говорю, — гении обычно хоть что-то умеют делать руками. А твой Серёжа умеет только мечтать и чужие деньги тратить. Пусть идёт работать, а мечтать можно по ночам. Бесплатно.
Прошла неделя. Сегодня звонок в дверь. Открываю — стоит Серёжа. Без тортика. Я даже обрадовалась сначала. Думаю, может, поумнел.
— Татьяна Петровна, — говорит, — я работу нашёл.
— О! — говорю. — Молодец! Кем?
— Грузчиком в магазин. С завтрашнего дня.
Я чуть не заплакала от счастья. Прямо на пороге обняла его.
— Серёжа, — говорю, — ты умница! Проходи, чай пить!
А он мнётся, в глаза не смотрит.
— Татьяна Петровна, — говорит, — я это... У меня просьба маленькая.
У меня сердце ёкнуло.
— Какая?
— До зарплаты надо дожить. А у меня ни копейки. Вы не одолжите тысячу? Я отдам, честное слово. Первую получку — сразу вам.
Я смотрела на него и думала: ведь не отдаст. Никогда не отдавал. Но работа — это уже что-то. Это уже прогресс.
Дала тысячу. Он ушёл, довольный.
А вечером дочка звонит и говорит шёпотом:
— Мам, ты ему деньги дала?
— Дала.
— А он в магазин пошёл. За продуктами. Говорит, хочет ужин приготовить, меня удивить.
Я трубку положила и думаю: или поумнел мужик, или опять что-то задумал. Но ужин — это хорошо. Это по-человечески.
Посмотрим, что дальше будет. Если через неделю опять с криптовалютой придёт — убью. А если так и проработает месяц — поверю. Может, и правда наладится.
А щетки те до сих пор в кладовке лежат. Я иногда беру одну, картошку мою. Удобно, кстати. Хоть какая-то польза от его бизнеса.