В декабре 1844 года в Берлине произошла любовно-криминальная история, о которой долго судачили местные жители, а позже даже сочинили несколько песен. Правда, речь шла не о столице Германии, а о небольшом городке в американском штате Нью-Йорк.
30 декабря 1844 года начался тур одной театральной труппы. Она была не обычной, а труппой «трезвенников», то есть постановки были о борьбе с пьянством и о необходимости вести здоровый образ жизни. В то время были и такие артисты. Особенно часто они выступали под эгидой религиозных организаций. Местный житель Генри Грин увидел их выступление в Берлине, а затем в близлежащем городке Нью-Лебаноне. Там он, как и ещё один молодой человек, решил присоединиться к артистам. Причиной тому были не разделяемые им убеждения, а миловидная актриса Мэри Энн Уайатт. В феврале они поженились, однако вскоре девушка скончалась.
Мэри Энн Уайатт родилась в Торнтоне, штат Нью-Гэмпшир, в 1822 году. Когда ей было 18 лет, она вместе с братом Дэвидом уехала из дома, чтобы работать на фабриках в Лоуэлле, штат Массачусетс. Они проработали в Лоуэлле три года, а в 1843 году присоединились к странствующей труппе, ставившей пьесы о трезвом образе жизни, например, постановку с говорящим названием «Исправленный пьяница». Сначала девушка пела в хоре, затем стала актрисой.
Генри Г. Грин был ровесником Мэри Энн Уайатт. Он происходил из влиятельной семьи, несколько поколений которой жили в округе Ренсселер. В 1842 году он открыл магазин в Берлине, и примерно в то же время его публично отчитали и исключили из баптистской церкви за пьянство. Его бизнес пошатнулся, и осенью 1844 года магазин сгорел. Хотя Грин получил страховку, но ходили слухи о поджоге. Грин оказывал знаки внимания девушке по имени Альзина Годфри. Однако она отказала Грину, когда тот сделал ей предложение. Грин после этого якобы решил изменить жизнь и бросить пить.
У труппы были финансовые трудности, и после гастролей в Киндерхуке, штат Нью-Йорк, она распалась. Генри и Мэри Энн решили пожениться и вернуться в Берлин. Она осталась в Стивентауне, а Генри и Дэвид отправились в Берлин готовиться к свадьбе. Церемония была назначена на 17 февраля, и Генри пригласил всех своих друзей, в том числе Альзину Годфри. 10 февраля жених вернулся в Стивентаун и там, несмотря на предыдущие планы, Генри Грин и Мэри Энн Уайатт поженились.
Затем молодожёны отправились в Берлин и поселились в пансионе мистера и миссис Фердинанд Халл. В среду мать и сестра Генри Грина приехали из города Трой, штат Нью-Йорк, и остановились в таверне «Деннисон и Стритер» через дорогу от пансиона Халл. Мать послала за сыном, и они встретились в гостиной таверны, где долго беседовали. По словам Полли Энн Бун, служанки из таверны, она слышала, как мать Генри нелестно отзывалась о Мэри Энн, утверждая, что та не отличалась добродетельным поведением в Трое, где выступала до приезда в Берлин. Миссис Грин считала, что Мэри Энн Уайатт не годится в жены её сыну, и даже не стала с ней знакомиться. В четверг Генри устроил для своих друзей катание на санях, чтобы компенсировать несостоявшуюся свадьбу. Альзина Годфри тоже была там и, по слухам, якобы сказала Генри: «Зачем ты женился на Мэри? В конце концов, я бы вышла за тебя замуж. Возможно, тогда Генри пожалел о скоропалительном браке.
Во время катания молодая жена простудилась, и в пятницу Генри начал ее лечить. Сначала он уговорил ее принять шесть таблеток, которые прописал доктор Родс. Предположительно, в них был опиум. В субботу он был с друзьями в магазине Деннисона и Стритера. Генри закричал, что увидел мышь на одной из полок, и спросил Деннисона, почему тот не разложил там мышьяк. Завязался разговор об опасности мышьяка, и позже выяснилось, что Генри сам украл немного яда.
Позже в тот же день Генри приготовил для Мэри Энн некий раствор и сказал, что это сода и вскоре ушёл. Хозяйка пансиона обнаружила, что девушке явно стало хуже. Она послала за доктором Фердинандом Халлом, который порекомендовал промыть желудок горячей водой. Генри возражал против этого и фактически саботировал все рекомендации врача. Состояние Мэри Энн продолжало ухудшаться, и Генри несколько раз давал ей порошки, не прописанные доктором. Он угощал ее «кофейной гущей» - напитком из поджаренных хлебных корок и воды, который, по словам Мэри Энн, был невкусным. Он давал ей белый раствор, который якобы был винным камнем. Миссис Халл и другие постоялицы, ухаживавшие за Мэри Энн, видели, как Генри подмешивал в вино и суп белый порошок, и это показалось им подозрительным. Им удалось раздобыть немного этого порошка, и позже выяснилось, что это был мышьяк.
В субботу вечером Дэвид Уайатт спросил доктора Халла о состоянии своей сестры, и тот ответил, что она скоро умрет. Дэвид честно сообщил ей об этом. Затем Мэри Энн позвала к себе Генри. Она спросила его, обманывала ли она его когда-нибудь и делала ли что-то, что могло бы задеть его чувства. Он ответил отрицательно на оба вопроса. Она сказала доктору Халлу, что знает, что скоро умрет, и рассказала ему обо всем, что ей давал Генри. Доктор Халл попросил ее повторить эту информацию мистеру Б. Стритеру. Состояние Мэри Энн ухудшилось настолько, что она уже не могла говорить, и в 10:00 утра в понедельник она скончалась.
Вскрытие показало, что Мэри Энн умерла от отравления мышьяком. Генри Грин был арестован по подозрению в убийстве жены и предстал перед судьей А. Дж. Паркером в суде Ойера и Терминера округа Ренсселер. Врач, хозяйка пансиона и другие жильцы стали свидетелями обвинения. Присяжные признали Грина виновным. Парня приговорили к повешению. Генри Грина спросили, хочет ли он что-то сказать в свою защиту, он ответил: «Я невиновен». Судья Паркер ответил считал иначе и произнёс следующую речь: «Это ничего не добавляет к тому, что было сказано ранее. Это заявление было подано за вас вашим адвокатом, и дело рассматривалось с учетом всех ваших преимуществ. У вас был очень опытный адвокат, который неустанно добивался вашего оправдания. Вам помогали богатые и влиятельные друзья — люди с безупречной репутацией, которые предоставили вам все возможности для того, чтобы полностью и беспристрастно представить присяжным все обстоятельства дела…Ваше дело во всех его аспектах превосходит по масштабу все, о чем я когда-либо слышал. Оно, без сомнения, войдет в историю как самое преступное, ужасное дело об убийстве, которое когда-либо рассматривалось судом присяжных».
Несмотря на то, что апелляция была отклонена, богатые и влиятельные друзья Генри Грина приложили все усилия, чтобы убедить губернатора Сайласа Райта проявить милосердие. Они называли Грина сумасшедшим, просили дать законодательному собранию время на изменение законов об убийствах, просили дать Грину время на то, чтобы достойно подготовиться к смерти. Генри Грин был настолько уверен в помиловании, что в августе помог своему сокамернику сбежать из тюрьмы в Трое, но сам сбегать не стал. Однако приговор был приведён в исполнение.
В память об убитой установили монумент. На нём написано: «Этот памятник воздвигнут жителями Берлина в память о Мэри Энн Уайатт, жене Генри Грина, которая вышла замуж 9 февраля 1845 года и 14-го числа того же месяца была отравлена мужем мышьяком без какой-либо реальной или мнимой причины. Красивая, умная и добродетельная, она стала любимицей всей общины, а нарушивший закон убийца был справедливо казнен в наказание за свое преступление». Также на тему данного преступления существовало несколько баллад.