79 подписчиков

В Абхазии заговорили о реформе избирательной системы по модели Южной Осетии

19 марта19 мар

1 мин

С инициативой перехода к смешанной мажоритарно-пропорциональной системе выступил председатель партии «Единая Абхазия» Алхас Барзания. Суть предложения — уйти от чисто мажоритарной модели и ввести партийные списки, что должно расширить представительство и дать шанс большему числу независимых и профессиональных кандидатов попасть в парламент. В условиях, когда значительная часть голосов избирателей сегодня фактически «сгорает», такая система рассматривается как способ снизить протестность и институционализировать политическую конкуренцию. Для Абхазии с ее более многочисленным населением такая модель может оказаться рабочей. Партийные списки создают социальный лифт для экспертов и усиливают роль партий как посредников между обществом и властью, снижая зависимость от отошедших от власти элит, но при этом обладающих деньгами. Опыт Южной Осетии здесь показателен, но неоднозначен: долгое время парламент, сформированный в более конкурентной логике, действительно мог сдерживать президентскую

В Абхазии заговорили о реформе избирательной системы по модели Южной Осетии. С инициативой перехода к смешанной мажоритарно-пропорциональной системе выступил председатель партии «Единая Абхазия» Алхас Барзания.

Суть предложения — уйти от чисто мажоритарной модели и ввести партийные списки, что должно расширить представительство и дать шанс большему числу независимых и профессиональных кандидатов попасть в парламент. В условиях, когда значительная часть голосов избирателей сегодня фактически «сгорает», такая система рассматривается как способ снизить протестность и институционализировать политическую конкуренцию.

Для Абхазии с ее более многочисленным населением такая модель может оказаться рабочей. Партийные списки создают социальный лифт для экспертов и усиливают роль партий как посредников между обществом и властью, снижая зависимость от отошедших от власти элит, но при этом обладающих деньгами.

Опыт Южной Осетии здесь показателен, но неоднозначен: долгое время парламент, сформированный в более конкурентной логике, действительно мог сдерживать президентскую власть и выступал самостоятельным центром влияния. Однако в последние два электоральных цикла его роль заметно просела, а сама система стала более управляемой.