У моряков-подводников - профессиональный праздник. «И что с того?», - взбрыкнет вопросом нетерпеливый читатель. Да, в общем ничего особенного, если иметь ввиду, что дружный экипаж атомной или дизельной субмарины, где-то в неведомой для противника точке «икс», на умопомрачительных глубинах привычно бороздит просторы Мирового океана, обеспечивая безопасность страны. В моем же случае, обращение к морякам-подводникам не случайно. Оно доказывает, насколько непредсказуемой порой бывает Ее величество офицерская Судьба.
Буду краток. После выпуска из пограничного училища, судьба забросила меня на одну из отдаленных застав Среднеазиатского пограничного округа. Лето. Жара. Незнакомый участок границы. Новый коллектив. Служебных задач – выше крыши! Но кому это интересно? На врастание в обстановку начальство отвело мне, и таким же как я, молодым лейтенантам, дней пять-семь - не более.
Если честно, я старался. Ночи напролет проводил на службе. Частые сработки сигнальной системы, занятия по боевой и политической, работа с населением приграничья – все это накрывало с головой. Сон – по четыре-пять часов в сутки - с непривычки изматывал, мешал сосредоточиться, войти в «рабочую колею». Словом, экстрим по полной программе!
Как сейчас помню тот день. Последнее, что зафиксировал мой взгляд перед тем, как провалиться в бездну сна, 5.07 утра. Уронив голову прямо на письменный стол, я взял для себя вынужденную паузу. А уже в 8.30 утра на моё плечо легла рука дежурного по заставе.
- Товарищ лейтенант, начальство пожаловало! – сочувственно произнес сержант Николай Черников.
Из подкатившей к крыльцу заставы, видавшей виды, с запыленным брезентовым верхом ГАЗ-69 бодро выскочил мой прямой начальник, замкоменданта по политчасти капитан Александр Иванович Михайлов.
- Ну, как дела, вживаешься? - начал он без всяких предисловий. - А покажи-ка мне, Алексей Павлович, свой конспект по политзанятиям. А где план политико-воспитательной работы на текущий месяц? О, сегодня у вас оказывается запланирован диспут «Дружба истинная и мнимая», явно иронизирует он. Как интересно! Поприсутствую обязательно. А что насчет индивидуально-воспитательной работы с бойцами? Вижу, к педагогическим дневникам ты даже не притрагивался. Досадно! Но может ты выявил предпосылки к конфликтным ситуациям в коллективе, так поделись.
Я потею и бледнею. Неловко переступаю с ноги на ногу, чувствуя, как румянец стыда разукрашивает мою физиономию. Что ни вопрос замполита комендатуры, то жесткий мяч в мои ворота. Причем, ни на одну из его претензий я возразить не могу. Все законно и оправданно. Признаю. На придирки грех жаловаться.
Стараюсь быть объективным. Капитан Михайлов не просто начальник, он - тонкий психолог, и после жесткого наезда оставляет мне шанс для реабилитации. А чтоб я лучше усвоил истину: служба пограничная - не мёд и требует полной самоотдачи, уже за чашкой зеленого чая с чебрецом, делится со мной некоторыми подробностями собственного становления. Как оказалось, до призыва в Пограничные войска КГБ СССР, он четыре года (!) отслужил срочную на подводной лодке Северного флота. Узнав об этом, я чуть было со стула не грохнулся!
Как оказалось, у моряков-подводников служба сродни пограничной - только успевай заступать с вахты на вахту, вариться в небольшом, замкнутом коллективе, решать многочисленные вводные по своей боевой специальности. И отнюдь не только на морских картах и в ходе учебных тревог.
- Вот тебе пример, - говорит Михайлов. - Осенью 1964 года по решению нашего командования две советские подводные лодки негласно подключились к учениям ВМС НАТО «Фоликс-64». Отрабатывая свои учебно-боевые задачи в водах Атлантики, американцы понятия не имели, что на условную «охоту» за главной добычей – атомным ударным авианосцем США «Энтерпрайз», по тем временам самым большим в мире, посмели выйти две советские субмарины.
На морских учениях, как и на границе, обстановка всегда максимально приближена к боевой.
«Американские моряки, отдадим должное их мастерству, признается Михайлов, при помощи новейших средств радиоэлектронной разведки, включая сбрасываемые с самолетов радиобуи, неожиданно засекли одну из наших подводных лодок. Недолго думая, они тут же задействовали свою боевую авиацию, надводные корабли и приступили к реальному бомбометанию, вынуждая неопознанный на тот момент объект всплыть на поверхность и «засветить» флаг страны принадлежности. В международных водах это правило было обязательным».
- Представляешь, какая заваруха вышла? – бросает на меня тревожный взгляд Александр Иванович. - Деваться некуда! По решению командования Северного флота, наша подводная лодка была вынуждена всплыть и поднять флаг Военно-Морского Флота СССР. Бороться за свою живучесть, как и предпринять попытку оторваться от условного противника, она не могла, поскольку заряд аккумуляторных батарей был близок к нулю, а риск повреждения и даже уничтожения лодки слишком велик.
Американцы же, отдав советским морякам положенные в таких случаях почести, весьма довольные собой, продолжили выполнение задач учения.
«Но и мы не лыком шиты! Нахлынувшей эйфорией и самонадеянностью вероятного противника тогда успешно воспользовался экипаж второй советской подводной лодки, где я имел честь служить». Подливая в пиалы ароматный чай, капитан А.И. Михайлов поведал мне о дальнейшем развитии событий. «Затаившись, мы переждали бомбовую атаку, уход надводных кораблей условного противника и незаметно сместились в безопасную зону. По решению командира, «охота» за условным противником была продолжена».
Как оказалось, около тридцати суток (!) экипаж, в составе которого на боевом дежурстве находился тогда еще старший матрос отделения торпедных аппаратов Александр Михайлов, искал брешь в плотном кольце боевого охранения авианосно-ударного соединения авианосца «Энтерпрайз». Мощно рассекая воды Атлантики, эта громадина, в сопровождении кораблей сопровождения, как и многотысячный экипаж, чувствовали свою полную неуязвимость. Лишь на подходе к берегам Великобритании американский экипаж заметно расслабился, утратил бдительность. Конвой кораблей сопровождения стал рассеиваться. На образовавшиеся бреши, американцы уже не обращали никакого внимания. Этой ситуацией и воспользовалась наша подводная лодка. Решительным броском она выдвинулась на огневую позицию и произвела шесть условных торпедных залпов, в том числе, четыре – ядерными боеголовками. Случись такое в боевой обстановке, в условиях войны, «Энтерпрайз» был бы стопроцентно уничтожен.
Этот вывод - не пустая бравада! Все действия экипажа нашей подводной лодки в момент выдвижения на рубеж открытия огня и его нанесения с носовой части были строго задокументированы приборами, штурманскими картами и находившимся на борту представителем командования Северного флота.
По итогам похода, продолжавшегося свыше 65 суток, подводная лодка получила звание «отличной», а Александр Михайлов, в числе других, был награжден почетным для каждого моряка знаком «За дальний поход».
Вспоминая об этом, рассказанном Александром Ивановичем в состоянии ностальгических воспоминаний случае, я невольно подумал о том, что подводная лодка, как и пограничная застава, во многом схожи. Обе они - автономные боевые единицы и готовы, подобно ежу, мгновенно свернуться в колючий клубок, угрожающе фыркнуть, а затем мгновенно нанести врагу ощутимый урон, соразмерный мощи имеющегося вооружения.
Опорные пункты, постоянно поддерживаемые в боеготовом состоянии на каждой заставе по всей протяженности Государственной границы СССР, постоянные тренировки по отражению провокаций вооруженного противника, его диверсионно-разведывательных групп, были примечательной чертой границы 70-х, 80-х, 90-х. Никого из нас, ни моряков, ни пограничников, не смущало замкнутое пространство и автономность действий. С учебных пунктов, молодых солдат и матросов обучали действовать не числом, а умением. И эта практика дорогого стоила. Возможно, именно в силу этих причин, бывший «морской волк» Александр Иванович Михайлов после окончания службы на флоте, принял решение пройти курс обучения, а в последующем примерить на себя погоны офицера-пограничника, продолжить службу на южной границе.
Вспоминая об этом замечательном офицере, нашей совместной службе, сердце невольно наполняется чувством гордости: за наше поколение, за офицеров с большой буквы для которых личное всегда было второстепенным, а государственные интересы – превыше всего! Приятно сознавать, что боевые традиции защитников страны живут и поныне!
С праздником Вас, моряки-подводники!
P.S. Только с годами пришло понимание, как важно ценить дружбу, поддерживать отношения с людьми порядочными, добросердечными, на которых всегда можно положиться. Так уж вышло, что последующая служба надолго разлучила меня с капитаном А.И. Михайловым. Лишь спустя многие годы, узнал: по увольнению в запас, он "бросил якорь" во Владимире, весьма успешно трудился на гражданке, но больше - никаких подробностей. А жаль! Может кто-то знает, как сложилась его дальнейшая судьба?