Из храма ламы мы вышли молча. Уже писали об этом. Постояли немного у ворот, немного оглушённые дымом, масштабом, статуей в 18 метров. И тут я сказал: «Смотри, вот тут буквально через стену храм Конфуция. Это же пять минут пешком». Пять минут пешком по улице Гоцзыцзянь. И вот мы на месте.
Буддизм и конфуцианство рядом: случайно ли это?
Храм ламы и храм Конфуция стоят буквально через квартал друг от друга. Это не случайность и не географическое совпадение — это слепок с того, как устроена китайская духовная жизнь.
В Китае буддизм, конфуцианство и даосизм веками существовали не как конкурирующие религии, а как три разных слоя одной культуры. Буддизм давал опору в личных переживаниях — страдание, перерождение, нирвана. Даосизм отвечал за отношения человека с природой и космосом. Конфуцианство занималось самым земным: как жить в обществе, как относиться к родителям, к правителю, к учителю, к другу. Это был кодекс поведения, возведённый в ранг государственной идеологии на две тысячи лет.
Поэтому совершенно естественно, что после Юнхэгуна, где дымят благовония и молятся буддисты, оказываешься в Кунмяо — где тихо, где нет ни курений, ни молитв, ни монахов. Где другая серьёзность.
Кто такой Конфуций и почему ему строят храмы
Конфуций (551–479 до н. э.) жил в эпоху Воюющих царств, когда Китай был раздроблен и залит кровью. Он был чиновником, потом странствующим учителем, который ходил от двора ко двору и пытался убедить правителей управлять через добродетель, а не через страх. При жизни его считали неудачником. Ни один правитель так и не воспользовался его советами в полной мере. Он умер, убеждённый, что его миссия провалилась.
Через триста лет после его смерти династия Хань объявила конфуцианство государственной идеологией. Через пятьсот — в его честь начали строить храмы по всему Китаю. Через семьсот — монгольский хан велел возвести храм в Пекине. В эпоху расцвета, в поздний период Цин, по всему Китаю существовало 1560 конфуцианских храмов — почти в каждой школе и каждом административном центре.
История храма: монголы, Минь, Цин и один плохой чиновник
Пекинский храм Конфуция был построен в 1302 году при монгольской династии Юань. Это важная деталь: первый в Пекине храм в честь китайского мыслителя поставили не китайцы, а завоеватели. В том же 1307 году монгольский, а не китайский, император удостоил Конфуция звания «Мудрец Великого Свершения» — высшего из всех, которые ему когда-либо присваивали, хотя к тому времени Конфуций был мёртв почти 1800 лет. Монголы прекрасно понимали, что управлять Китаем без опоры на конфуцианский порядок невозможно.
Пришедшая следом династия Мин отнеслась к монгольскому наследию брезгливо: стелы с именами учёных, сдавших экзамен при монголах, были изъяты и закопаны — очевидно, власти Мин считали, что экзамены при «варварских» правителях не считаются. Их откопали и вернули на место лишь при Цин, при императоре Канси. При Мин и Цин храм расширялся. При Цяньлуне, в 1737 году, главный зал получил нынешнюю жёлтую черепицу на двухъярусной крыше — знак высочайшего статуса, доступный прежде лишь императорским дворцам.
Дерево, которое разоблачает предателей
В первом дворе храма растёт кипарис, которому больше 700 лет. Его называют «Цучжань бо» — «Кипарис, разоблачающий злодеев». По преданию, его посадил ещё Сюй Хэн, ректор Национальной академии при Юань. А прославился кипарис в эпоху Мин, когда коррумпированный министр Янь Сун проводил обряд поклонения Конфуцию от имени императора, порыв ветра тряхнул ветви дерева и сбил с него чиновничий головной убор. Люди решили, что дерево способно отличать честных от бесчестных, и назвали его по этому случаю.
Чем храм Конфуция отличается от всего, что мы видели раньше
После Юнхэгуна с его дымом, монахами и 18-метровым Буддой — тишина храма Конфуция кажется физически ощутимой. Никаких благовоний. Никаких верующих с пучками палочек. Никаких монахов. Здесь меньше туристов, чем в храме ламы, и это делает его хорошим местом, чтобы оценить архитектуру в спокойствии.
Конфуцианский храм — не место молитвы в том смысле, в каком молятся буддисты или христиане. Здесь не просят о помощи и не ищут спасения. Здесь чтут память человека, который верил, что правильное поведение важнее богатства, что учёность — это путь, и что общество держится на отношениях между отцом и сыном, между правителем и подданным, между друзьями. Это не религия в привычном смысле. Это этика, возведённая в культ.
Что смотреть: стелы, дворы и Зал Великого Свершения
Первый двор: 51 624 имени
Войдя через главные ворота Сяньши (их надпись выполнена рукой Цяньлуна), сразу оказываешься в первом дворе. Он огромный, с вековыми кипарисами и тремя большими павильонами со стелами в центре. По обе стороны двора стоят 198 каменных стел — на них высечены имена более 51 624 учёных, получивших высшую учёную степень цзинь-ши за период трёх династий: Юань, Мин и Цин. Семьсот лет экзаменационной истории в камне.
Вдумайтесь в эту цифру. Каждое имя на этих стелах — человек, который выдержал один из самых жестоких экзаменов в истории человечества. Трёхуровневые испытания, которые могли длиться годами. Экзамен, провал которого означал конец карьеры, а успех — вход в элиту империи. Имена расположены по рангам, провинциям и годам. Те, кто когда-то занял первое место, отмечены особо. Мы остановились у одной из стел и долго смотрели на иероглифы. Каждый из них — чья-то жизнь.
Кипарисы
В первом дворе 62 кипариса возрастом от 300 до 700 лет. Когда идёшь между ними, чувствуешь особую компанию: они были здесь до нас и будут после. Один из них — тот самый «разоблачитель злодеев», о котором уже рассказали.
Стелы Тринадцати классиков
В западной части комплекса, в крытом хранилище, стоят 189 каменных стел с полным текстом Тринадцати конфуцианских классиков — более 630 000 иероглифов, которые один каллиграф, Цзян Хэн, провёл двенадцать лет, переписывая от руки в 1726–1738 годах. Цяньлун оценил его труд и велел высечь текст в камне. Это самый полный официальный свод конфуцианской канонической литературы из всех, что сохранились до наших дней. Всё, что экзаменуемые должны были знать наизусть — вот оно, в камне. Представьте студента, который приходит сюда накануне экзамена.
Зал Великого Свершения
Главный зал храма — Дачэндянь — стоит в глубине второго двора на широкой каменной террасе. Первоначально построенный в 1302 году, он был перестроен в 1411-м после разрушения войной, получил зелёную черепицу в 1600-м и нынешнюю жёлтую двухъярусную крышу в 1737-м при Цяньлуне. Внутри табличка с именем Конфуция в центре. Просто табличка. В 1530 году было решено, что во всех официальных конфуцианских храмах изображения Конфуция следует заменить поминальными табличками — чтобы подчеркнуть: здесь чтут его учение, а не его личность.
Это говорит о конфуцианстве что-то важное. Не личность, не чудо, не бог. Только идея — и её табличка. По бокам зала каменные барабаны с надписями времён Цяньлуна. Перед залом тихо. В середине дня здесь почти никого. Мы постояли несколько минут в этой тишине, и она была совершенно другой, чем тишина в Юнхэгун. Там — сосредоточенная, молитвенная, а здесь — спокойная, почти академическая.
Императорская академия по соседству: Гоцзыцзянь
Через боковые ворота в западной стене — проход в Гоцзыцзянь, Императорскую академию. Она была построена в 1306 году, всего через четыре года после храма, внуком Хубилай-хана, и оставалась высшим учебным заведением Китая при трёх династиях: Юань, Мин и Цин.
Здесь учились студенты из семей высокого положения. Изучали конфуцианские классики годами, готовились к экзаменам. И сюда приходили сами императоры — читать лекции. Зал Биюн — единственный сохранившийся в Китае зал, где императоры лично читали лекции студентам. Он стоит в центре квадратного пруда, окружённый водой со всех сторон, под двойной черепичной крышей. Попасть к нему можно только по одному из четырёх маленьких мостиков.
Здесь же — единственная в Пекине глазурованная арка, построенная специально ради образования. На её каменном основании высечена голова дракона «ао». По поверью, кто коснётся её перед экзаменом — сдаст успешно. Камень отполирован тысячелетием прикосновений.
Два храма — один день
Когда мы вышли с территории Кунмяо, уже начинало темнеть. Мы прошли за этот день через два совершенно разных мира, стоящих в пятистах метрах друг от друга. В Юнхэгуне — дым, золото, живая молитва и восемнадцать метров Будды. Всё громкое, яркое, сакральное в самом очевидном смысле.
В Кунмяо — кипарисы, 51 624 имени в камне, тихий двор и табличка вместо статуи. Всё тихое, строгое, сакральное в другом смысле — через уважение к идее, а не к чуду. Буддизм и конфуцианство. Пекин умеет разместить всё это на одной улице и дать вам один день, чтобы почувствовать разницу.
Практическая информация
Адрес: Улица Гоцзыцзянь, район Дунчэн (北京市东城区国子监街13号)
Как добраться: Метро, линии 2 или 5, станция Юнхэгун — тот же выход F, что и для храма ламы. Пешком по улице Гоцзыцзянь на запад — около 5–7 минут.
Стоимость: 30 юаней — включает и храм Конфуция, и Императорскую академию.
Время работы: 8:30–18:00 (май–октябрь), 8:30–17:00 (ноябрь–апрель).
Сколько времени: 1–1,5 часа для осмотра обоих объектов. Лучше идти сразу после Юнхэгун: контраст между двумя местами — сам по себе впечатление.