История 74
Из цикла про Ильясовых
Хотя братья Стружкины и были близнецами, а дни их рождения выпали на разные даты.
Колька Бастилия появился на свет 19 июля в 23:55, а Генка Этта — 20 июля в 00:10.
В детстве из-за этого у братьев возникало много обид. Генка завидовал Кольке, что его поздравляют первым, на день раньше.
Родственники Стружкиных не отличались особой деликатностью, и могли принести только один подарок, несмотря на слёзы завтрашнего именинника.
Бывало, что на второй день рождения уже никто не приходил – голова сильно болела после вчерашнего...
Когда братья подросли, пришла очередь Кольки завидовать Генке: он стал маминым любимцем. И не только оттого, что был младшенький.
Генка отличался вдумчивым характером, в то время как Колька из-за своих диких поступков числился у матушки в числе ненадежных элементов.
Сейчас, когда близнецы вступили в преклонный возраст, их дни рождения в разные дни оказались очень даже удобной опцией.
Сначала вся компания шла праздновать к Кольке, а на следующий день — к Генке. У каждого брата получился свой личный день рождения.
Вот и в этом году праздновали по очереди.
День рождения Кольки прошёл так: Зинка наготовила плова, салата из морковки с чесноком, рулетиков из баклажана. Достала лучшую скатерть, голубенький сервиз, и вела себя как сама мадемуазель-любезность-а-ля- флёр.
Лишь совсем немного она сцепилась с Трофимом, когда уличила его в экономии на подарках.
– Ну ты и свинячий тдюфель, пятак тебе под корень!
— Их двое, а я один! Мне завтра ещё к Генке на день рождения идти, разоренье с вами кажный год! — скандальным голосом сообщил Трофим, закидывая в рот пятый рулетик.
А подарил он Кольке... трусы-семейники, которые ему когда-то не подошли, (белье-то обратно в магазин не вернешь), и они у него пять лет пролежали в сенцах в упаковке...
— Надеюсь, Зинаида, ты когда-нибудь раскормишь своего сверчка, а не только одна жрать будешь, и трусы эти станут ему как раз, — икнул баклажаном Ильясов.
— Это тогда случится, когда Камыши передеменуют в Ваденики!
— Ну, этого очень долго ждать придётся, — протянул сытый Трофим.
— А что для тебя считается долго? Помню, ты тди года ёлку искусственную не убидал... — подколола его Зинка.
— Зин! Тебе бы я рекомендовал пройти диспансеризацию у окулиста Еремеева. Есть опасение, что в твоей черепушке последний мозговой артефакт окаменел... Вместе с тараканами...
В общем, праздник был хороший. Попили чаю напоследок, с орешками со сгущенкой, и разошлись с миром.
********
... На следующий день вся компания заявилась к Эттам. Надрали Генке уши. Вспомнили, что Кольке вчера не надрали, и он тоже прошел эту экзекуцию.
А Ленка-то как расставалась!
Достала разносолы, сварила холодец, молодой картофель с укропчиком маслом топленым полила. Ягоду на стол мытую поставила, торт морковный испекла, чай со смородиновым листом заварила...
Трофим принёс Генке в подарок... майку, которая подозрительно напомнила расцветкой вчерашние трусы, подаренные Кольке...
— Комплект был? — догадалась Ленка, убирая скалку от греха подальше.
— Ну а чего, они же братья, тоже в комплекте родились... — не растерялся Ильясов. – Я не состою в товариществе собственников бабла, чтоб королевские подарки делать. Я простой человек.
...Ещё на вчерашнем дне рождения Стружкины стали вспоминать, какие вкусные консервы были в советские времена.
И Колька вслух помечтал о бычках в томате. "Вот бы мне их поесть!"
Сегодня Генка, улыбаясь во весь рот, преподнес в подарок брату три банки консервов: кильку в томате, бычки в томате и свиную тушёнку!
Колька аж прослезился от такой внимательности!...
Несмотря на накрытый стол, который ломился от яств, Бастилия не утерпел и открыл вожделенные бычки в томате.
Баночка показалась ему немного вспученной, но лето же, жара! Колька не стал обращать внимание на такие мелочи.
Взял кусок хлеба и слопал полбанки, запив всё это доброй рюмкой самогона.
От одномоментного получения таких приятных вещей, усы его раздвинулись в блаженной улыбке и он чмокнул Зинку в висок.
Разговоры за столом потекли сплошь про рыбу и жизнь в Советском Союзе. Какая сгущёнка раньше была вкусная, какое образование, да медицина хорошие.
— Ой, – вспомнила Ленка историю. – Была у моей мамы соседка тётя Зоя. Один раз прибегает она к маме сама не своя. «Подклад мне сделали!» — говорит и трясётся, как уби.йца на электрич.еском стуле. Стала мама выяснять, что да где. И поняла, что подкладом был... мешочек с сушёными мухами, который Зоя обнаружила у себя в шкафу!
Мама ей и говорит: «Зоя! Так ты сама летом утверждала, что мухи – это средство от ревматизма! Ты же их и насушила!».
Вспомнила соседка, что всё лето за мухами гонялась, а потом в мешок их поклала, да забыла, тетеря!
Ох, Трофим смеялся с этой истории, какие бабы полоумные бывают. Еще дурнее Зинки.
И вдруг произошло то, чего никто не ожидал!
...Незадолго до застолья, казачка спустила Грэма с цепи погулять. Кавказцу требовалось сходить на волю, немного размять лапы.
Овчарка отсутствовала минут 20, после чего явилась домой... с кошельком во рту.
Генка глазам своим не поверил!
Его пёс реально принёс кошелёк, полный денег...
— Стёганый ромб! Это откудова такое богатство? — присвистнула Ленка.
— Знамо откуда! С улицы, этта, — почесал за ухом Генка.
— Знает пёс, у кого день рождения-то сегодня, молодец, хозяина поздравил! — заржал Колька, после чего сразу позеленел и согнулся.
— Что, от зависти загибаисси? — ласково уточнила Галка Ильясова.
– Какой там! Живот скрутило!
Вслед за братом за живот схватился и Генка. Вечно, у одного из них что-то болело, а Генка страдал...
Зависть тут была ни при чём. Это бычки из вспученной банки приплыли в гавань под названием «Николай, беги»!
И Бастилия рванул домой, (понимая, что Генка сейчас на правах хозяина займет свой туалет).
Он не забыл прихватить сетку с двумя подаренными ему консервами.
Когда отвлекаешься на что-либо извне, терпеть внутреннее торнадо гораздо легче...
А на улице происходило следующее: едва ли за Колькой прикрылась калитка, трое гопников – лишь на основании его энергичного перемещения – начали преследовать Бастилию.
— Куда бежишь, чёрт усатый? – трусили они за ним. – Деньги наши верни!
— Какие деньги? Нет у меня никаких денег! — простонал Колька, из последних сил стараясь удержать взбунтовавшихся бычков в "техническом отверстии трала"...
— По глазам вижу, спёр ты наш кошелёк! — орал самый свирепый из них. — Гони деньги, а то уроем!
Колька ускорился.
Терпеть было невмоготу.
Компания припустила за ним быстрее.
— Мочи его!
В этот момент Колька вспомнил про свою авоську с подарками брата.
Он размахнулся и выр.убил одного консервами по голове. Второй тоже получил свино-килечный заряд про.меж глаз. Третий не захотел на личном примере почувствовать, что такое "ни рыба, ни мясо", поэтому удрал, теряя шнурки.
Вдруг Колька Бастилия увидел, как из-за угла подъезжает УАЗик участкового Нехочухина с включенными фарами.
— Николай Викторович, держи воров! – заорал, свесившись из окошка, Валерка. – Они сберкассу в Берёзовке обчистили! А чем это так воняет?
— Принимай их, Валерка. Я их тут... обезвредил.
— Чем, Николай Викторович? Тухлой биомассой?
— Эх! — махнул рукой Колька и рванул домой штаны менять.
******
... — Лен, это необычные деньги, – сообщил жене именинник Генка, рассмотрев их получше.
— Чего? — переспросила Ленка. — Ты ещё скажи, что они фальшивые!
— Не фальшивые, этта… Смотри — вот тут, сбоку, штамп сберкассы Берёзовки! И серия… Я видел такие в бухгалтерии, когда мне премию в автоколонне давали. Это не просто деньги — это инкассаторские пачки!
Все замерли.
— То есть… — медленно произнесла Ленка. — Грэм принёс не просто кошелёк, а чью-то... добычу?
— Получается так, — кивнул Генка.
Этим временем к компании вернулся Колька. Он рассказал о том, как попал в крутой замес.
— Гопники подумали, что это я украл их деньги, – сообщил Колька. – Но я никого не сдал! Уработал их тушёнкой по кумпалу, Валерка их забери!
— Мы у ворюг отобрали деньги… — ввел брата в курс дела Генка.
— И теперь они у нас, – добавил Трофим.
Вдруг его лицо озарилось хитроватой улыбкой. — А что, если… мы их не вернём?
— Что?! — воскликнули все хором.
— Ну а что? — пожал плечами Трофим. — Гопников поймают, кошелёк найдут, а деньги… нет денежек-то! И никто не докажет, что они у нас были! Пёс его знает, но ничего не скажет! Да, Грэм? Мы же наверняка не знаем, что это добыча ограбления....
Грэм глухо зарычал.
— Ты с ума сошёл, Ильясов? Даже кобель понимает! — возмутилась Ленка. — Это же кража!
— Так, тихо! Не кража, а находка, — парировал Трофим. — И вообще, сберкасса застрахована, а нам эти деньги куда нужнее!
— Трофим, ты хоть понимаешь, что если узнают — нам всем светит срок, этта? — нахмурился Генка.
— Никто не узнает, — махнул рукой Трофим. — Кошелька нет, Грэм его... сгрыз. А деньги можно разделить и…
Но договорить он не успел.
В калитку громко постучали.
— Открывайте! Участковый Нехочухин!
Все переглянулись.
— Спокойно, — велел Трофим, быстро сунув купюры за пазуху. — Молчим. Ничего не видели, ничего не знаем.
Генка нехотя открыл дверь.
На пороге стоял участковый, в форме, с протоколом и суровым взглядом.
— Добрый вечер, граждане. Есть информация, что у вас находятся деньги, похищенные при ограблении сберкассы.
Молчание.
— Тааак, — продолжил Нехочухин. — Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать?
Трофим открыл рот, но Ленка его опередила:
— Валер, мы сами в шоке! Грэм принёс кошелёк во двор. Мы даже не поняли сначала, что это! А потом Генка заметил штамп…
— И что? — прищурился участковый.
— Решили вернуть! — выпалил Колька, бросая на Трофима гневный взгляд. — Вот они, деньжата, все, до копейки.
Он выхватил купюры из-за пазухи Трофима, а тот только и успел возмущённо выдохнуть:
— Стопэ!
— Попытка сокрытия улик, стало быть, — холодно констатировал Нехочухин, забирая деньги из рук Кольки. — И попытка присвоения чужого имущества... Да... Трофим Максимович, вам придётся проехать со мной для дачи показаний.
— Но… но… — замямлил Трофим.
— Никаких «но». Вы же не хотите, чтобы к ограблению сберкассы добавилась ещё отдельная кража – ваша?
Ленка схватилась за голову:
— Трофим! Ну предупреждали же!
— Да я же… для общего блага хотел! — оправдывался тот.
— Пошли, – велел Нехочухин.
Когда участковый уводил упирающегося Трофима, Галка закатила глаза под брови и заорала: – Вдовицей оставилиии! Осиротилиии!
— Ну и денёк, — почесался Генка. — День рождения, консервы, гопники, ограбление… – Галь, хоть ты не ори, как курица с утиным яйцом в паху! Уймись, этта! Поспит твой муженек на нарах, сразу поумнеет!
– От нар только бока болят, – сразу же успокоилась Галка. – Налейте бедной одинокой жене рецидивиста!
Ну а Грэм, не понимая людских сложностей, радостно вилял хвостом рядом со всеми. Просил угощения...
Сидели до утра. Ленка трижды стол обновляла.
А утром Галке вернули её мятое и голодное сокровище – Трофима, после произнесенного вслух и написанного в протоколе признания: "Я больше так не буду! Мамой клянусь".
Воров Валерка посадил, деньги вернули в сберкассу.
Жизнь налаживалась.
С теплом, Ольга.
Продолжение следует.
С теплом, Ольга.