ДУРА С ПРИЦЕПОМ. (4ЧАСТЬ).
В шестнадцать к Ане пришла настоящая любовь. Такая любовь, что на отрыв башки. Внутри порхали бабочки, заставляя Аню не ходить, летать.
Её избранником стал учащийся ПТУ Валерий со смешной фамилией Заяц. Он не любил свою фамилию и клялся, что поменяет её на Иванов, как только ему исполнится восемнадцать лет.
А пока Аня дразнила его "зайка моя", он обижался, но она знала как умаслить его нежным поцелуем.
Анюта переживала, что не научится целоваться по взрослому. Её одноклассницы шептались, что не так то всё просто. Это тебе не бабушку в щёчку чмокать.
Поцелуй по-взрослому должен быть с языком.
Аня смутно это себе представляла. Куда язык совать? Парню в гланды? Или наоборот, он тебе. Валерка одним поцелуем всё объяснил. Ученицей она оказалась прекрасной.
Они целовались каждую удобную минутку. Аня приходила домой с опухшими губами и шальным взглядом. Мама с тревогой смотрела на дочь. Как бы глупостей не натворила. Возраст такой. Тело созрело, а голова нет.
Но дальше поцелуев Аня ничего Валерке не позволяла. Хотя очень хотелось познать то таинственное, ради чего было сломанно немало копий.
Засыпая дома на своей кровати в любимой голубой пижамке, она вспоминала Валеркины руки на своем теле и внизу живота начинало сладко ныть.
Она подзапустила учёбу, чем очень огорчала мать.
"Старшие классы самые важные" – талдычила ей мама.
Аня соглашалась , но мама видела, что её дочь в момент её нотаций летает где-то в облаках. Мама вздыхала. Что поделаешь? Девочка влюбилась.
Анюте мама купила модные джинсы бананы, отдав кооперативщикам месячный оклад. На эти деньги можно было в то время съездить в отпуск на две недели на юг дикарём. Билеты на поезд дешёвые, пляжи бесплатные, за койко-место в наспех сколоченном сарайчике полтора рубля с человека, питание в столовых рубль за комплексный обед, а завтрак–ужин пару бакинских помидор, яичница и брынза с белым хлебом. Почему-то именно на юге самый вкусный белый хлеб. Ешь и ещё хочется. Фрукты дорого, но пару-тройку раз можно себе позволить пушистые персики или черешню.
Так же Ане мама связала пару кофточек крючком из тонкой хлопчатобумажной пряжи и джемпер сложной вязки персикового цвета, пошили в ателье зимнее пальто с мехом песца, у коллеги мама купила дочери сапоги дутики. В общем принарядила Аню. На её день рождения Валерка подарил своей ненаглядной туалетную воду "Бенефис". Аромат цветов смешивался с нотками шипра, создавая неповторимый запах торжественной строгости. Красиво звучал в прохладное время года, раскрывая постепенно звучание альдегидов. Парфюм конечно не для юной девушки, но Ане нравилось. Её маме, кстати, тоже. Теперь у них была одна косметичка на двоих. Аня таскала у матери чёрный карандаш, рисовала стрелки, аккуратненькие таки, чтоб зауч не заставила смывать всю косметику с лица, красила ресницы польской тушью, купленной мамой в привокзальном кооперативном ларьке, припудривала носик маминой пудрой и мазала губы розовой помадой с блеском, которая пахла прогорклым маслом.
По субботам Валерка водил её на дискотеку. Танцевали только в своём кругу. Так было принято в те годы. Парни и девушки с одного района не смешивались с парнями и девушками другого района. Между кругами иногда вспыхивали драки. Дрались и парни и девчонки. Валерка берег свою девушку. Если затевалась заварушка, он отдавал Ане номерки в гардероб , выпихивал с танцпола. Она должна была получить верхнюю одежду и ждать его в фойе. При появлении милиции распахивать тяжёлые двери в зал и кричать "шухер, менты". При этих словах драка тут же прекращалась, дерущиеся вместе покидали зал, ловко растворяясь в толпе. Аня бежала одетая, неся в руках куртку Валерки, к туалетам. Он замывал кровь из расквашенного носа, одевался и они чинно–благородно покидали ДК. Если их останавливали милиционеры, то они говорили, что задержались на репетиции хора, а разбитая губа кавалера списывалась на то, что упал неудачно. Их отпускали. Они шли и смеялись как безумные, полученный адреналин требовал выхода.
Весной Валерку забрали в армию. Как Анюта плакала. На проводах сидела рядом, держа любимого за руку под столом. Когда вся толпа родственников, друзей , соседей провожала Валерку к автобусам с Аней случилась истерика. Она повисла на шее любимого и не хотела его отпускать. Он с силой разжал её руки, поцеловал в последний раз , пообещал писать каждый день.
Мама купила Ане сто конвертов для писем. Теперь она каждый вечер писала любимому письма. В сотый раз признавалась в любви, рассказывала как прошёл её день, писала о своих мечтах совместной жизни с Валеркой после его возвращения. Даже призналась, что хочет родить ему двоих детей, девочку и мальчика.
Сначала Валерка писал почти каждый день, потом раз в неделю, потом от случая к случаю, а через полтора года написал Ане, что полюбил другую и не вернётся в родной город никогда.
Аню снова предали.
Продолжение следует...