Я позвонила ему после разговора с директором. Он ответил. А потом заблокировал меня.
Я поехала в ту школу, чтобы оплатить обучение.
А уехала — сомневаясь во всём, что знала о собственном сыне.
Директор не стала тянуть время. Она достала папку, положила её на стол и посмотрела на меня тем самым взглядом, которым смотрят на человека, которому сейчас собираются разрушить жизнь.
- Мы нашли интересный телеграм-канал «Психосоматика без мистики», где разбирают, как стресс влияет на тело.
- Там объясняют, почему появляются бессонница, усталость, скачки давления и другие симптомы — без мистики и эзотерики.
- В канале есть бесплатная мини-диагностика «Скрытые сигналы тела», которая помогает понять, какие сигналы подает организм.
— Обадия уже два года не учится в нашей школе.
Я засмеялась. Прямо засмеялась.
— Это невозможно. Я сама отвожу его сюда. Он приносит домой оценки. Он был дома в декабре.
Она подвинула папку ко мне.
— Обадия числится погибшим. Дорожная авария. Машина упала в реку. Тела так и не нашли.
В кабинете стало очень тихо.
Я вышла из школы на ногах, которые будто не принадлежали мне.
Села в машину. Уставилась на руль.
А потом сделала единственное, что казалось логичным.
Я позвонила сыну.
Гудки. Два.
Он ответил.
Голос был обычный. Спокойный. Тот самый голос, который неделю назад просил меня пополнить интернет.
— Мам.
— Обадия… В школе говорят странные вещи. Они говорят, что ты…
Связь оборвалась.
Я перезвонила. Телефон выключен.
Написала в WhatsApp. Один серый тик.
Он меня заблокировал.
Когда я вернулась домой, его младший брат Эмека сидел за столом и делал уроки.
Наверное, я выглядела так же плохо, как себя чувствовала, потому что он сразу встал.
— Мам, что случилось?
Я рассказала ему всё.
Он медленно сел обратно. Долго смотрел на стол.
А потом сказал то, от чего у меня похолодела кровь.
— Мам… Помнишь, как в декабре брат приезжал? Ты не заметила, что он никогда не ел с нами за столом? Он всегда говорил, что уже поел. И не спал в своей комнате. Я думал, он просто устал.
Я этого не заметила.
Я просто была счастлива, что мой сын дома.
На следующее утро я снова поехала в школу.
Мне нужно было что-то реальное. Могила. Документ. Что-то, что сделает всё это понятным.
Директор позвала учителя. Пожилого мужчину, который работал в школе много лет. Он стоял в дверях, как человек, который давно боялся этого разговора.
— Авария произошла во время каникул. Машина сорвалась с моста на восточной дороге. Река там очень глубокая. Водолазы искали тела неделю.
— И никто не сообщил мне? Никто не сказал его матери?
Он не мог поднять на меня глаза.
— Мы не знали, как… Каждый раз, когда пытались… — он запнулся, сглотнул. — Происходили странные вещи.
— Какие ещё странные вещи?
Он посмотрел на директора. Она едва заметно кивнула.
— Три учителя, которые пытались с вами связаться, в ту же ночь заболели. Один до сих пор в больнице. Мы начали думать, что… — пауза. — Что что-то не хочет, чтобы вы узнали.
Я не суеверный человек.
Я выросла в религиозной семье. Я верю в то, что можно увидеть, потрогать, проверить.
Но в тот вечер я сидела в машине у дома сорок минут, прежде чем смогла выйти.
Потому что внутри этого дома…
мой сын спал.
ел.
смотрел телевизор со своим братом.
обнимал меня перед отъездом.
А по всем документам он уже два года как мёртв.
Его комната выглядит так же, как в декабре.
Зарядка лежит на тумбочке. Школьные туфли у двери. На столе стоит наполовину выпитая бутылка воды, к которой я не могу прикоснуться — потому что часть меня к этому не готова.
Его телефон уходит на автоответчик.
В WhatsApp последнее посещение не изменилось с того момента, как он меня заблокировал.
Я не знаю, что было у меня дома.
Я не знаю, что сидело за моим столом, называло меня «мамой», просило деньги на проезд и жаловалось на соседа по комнате.
Но я знаю одно:
оно знало вещи, которые мог знать только мой сын.
Оно знало про шрам на моей руке от ожога в 2019 году. Знало ласковое имя, которым меня называла моя мама — и которое я никому не рассказывала. Оно сидело со мной во время отключения электричества прошлым августом и напомнило, как я пела ему одну песню, когда ему было семь, чтобы он заснул.
Кем бы это ни было…
это не было чужим.
Пастор сказал мне не искать.
Сестра сказала то же самое.
Может, они правы.
Но мать не перестаёт искать своего ребёнка.
Даже если всё, что она находит, заставляет её пожалеть, что она начала искать.
Будем рады если вы подпишитесь на наш телеграм канал