Представьте: вам девятнадцать, вы только поступили в театральный, и вдруг — весь Советский Союз знает ваше лицо. Не имя даже, а именно лицо.
Вот этот взгляд с чуть затаённой грустью, вот эта неловкость влюблённого мальчишки на экране. Так начиналась история Сергея Насибова — и так же, в общем-то, она чуть не закончилась, не успев толком начаться.
Он вырос в Сухуми, в семье, где отец занимался ядерной физикой, а мама — искусствознанием. Каждое лето — Тбилиси, двор на улице Грибоедова, беготня с соседскими ребятами.
Один из тех соседей, кстати, потом стал миллиардером — Бадри Патаркацишвили.
Но это уже совсем другая история. Насибова тянуло не к деньгам и не к науке. Его тянуло на сцену, и родители — редкий случай — не мешали.
В ГИТИС он пришёл и сразу выделился. Не нахрапом, а как раз наоборот — той породистой застенчивостью, которую не сыграешь. На курсе Ирины Судаковой он встретил Катю Дурову — дочь Льва Дурова.
Роман вспыхнул на студенческой «картошке», как это бывает: быстро, неожиданно и без единого расчёта. Им обоим едва исполнилось по двадцать, когда выяснилось — будет ребёнок.
Ютились в общежитии, с одной сосиской на двоих, зато, по словам обоих, были по-настоящему счастливы. В 1979-м родилась дочка Катя. Этот брак не продержался долго — слишком молодые, слишком импульсивные. Но дочь осталась, и человеческая близость между бывшими — тоже.
Потому что параллельно с этим студенческим счастьем уже начиналось кино.
В 1977 году режиссёр Павел Любимов искал главного героя для «Школьного вальса». Увидел первокурсника Насибова — и поиски прекратились.
На площадке Сергей страшно робел перед Еленой Цыплаковой, которая к тому времени уже была звездой. Она его опекала — учила не прятать руки, не бегать взглядом от камеры.
Зрители были уверены: между ними роман. Никакого романа не было. Зато в массовке фильма мелькала настоящая жена — Катя, устроившаяся медсестрой в эпизод просто чтобы быть рядом с мужем. Вот такой был расклад.
После премьеры Насибов проснулся знаменитым. Девчонки писали письма мешками. А сам он фильм терпеть не мог. По его словам, там слишком много обнажённой юности, на которую больно смотреть.
В Театре Маяковского его встретили настороженно. Особенно — Наталья Гундарева, главная прима. При первом знакомстве она без обиняков заметила, что взяли его, судя по всему, за внешность.
Казалось бы — всё, конец отношениям. Но именно с неё и началось то, что Насибов потом называл самой болезненной любовью своей жизни.
Роман разгорелся на гастролях в Болгарии. Гундарева была старше на десять лет — и на порядок сильнее характером. Она могла в порыве гнева собрать его вещи прямо в махровый халат и выставить за дверь. Он уходил.
Бродил по Москве. Через два-три дня возвращался — с тем же узелком. Три года это продолжалось.
«Я был слишком глуп и ветрен, чтобы удержать такую женщину», — говорил он потом. Выжженная земля осталась с обеих сторон.
А потом — 1987-й. Ушёл из жизни Анатолий Эфрос, режиссёр, которого Насибов считал своим главным учителем.
Сергей сам выносил его из квартиры. И в тот момент, по его словам, понял: его театр больше не существует. Через год он улетел в США.
Америка советских кумиров не ждала. Чтобы просто выжить, «Гоша» продавал машины, работал в спортклубе, занимался недвижимостью.
Потом применил этот опыт в России — говорят, именно он стоял у истоков запуска «Планеты Фитнес» в стране. В Штатах снова женился — на эмигрантке Ветте, родилась дочь Анастасия.
Жизнь вроде бы устаканилась. Но сцена — она как фантомная боль: ноет даже тогда, когда её уже нет.
В 2010-м, после второго развода, вернулся в Москву. Играл в РАМТе, снимался в сериалах — «Спящие», «Чужая дочь». Но прежнего азарта уже не было, это чувствовалось.
Сейчас Насибову 67 лет. Он живёт в Москве, почти не снимается, преподаёт актёрское мастерство студентам и всё больше времени отдаёт живописи.
Холст — его нынешний «Школьный вальс», только танцует он его сам, без партнёрши и без зрителей. Дочка Настя иногда прилетает из Америки.
Была одна история, которую он рассказывал сам. В каком-то ресторане случайно столкнулся с Гундаревой. Подошла поклонница — и, не узнав великую актрису, попросила у него автограф.
«Гоша, можно?» Наталья тогда просто грустно улыбнулась. Насибов смотрел на неё и думал: роли проходят, слава стирается, а человек — со всеми своими ошибками, ранами и несбывшимся — остаётся.
А вы как считаете: можно ли построить что-то настоящее после такой любви, как у него с Гундаревой, — или некоторые истории просто не имеют продолжения? Напишите в комментариях.
Подписывайтесь на канал — здесь каждый день самое интересное из жизни тех, кого мы помним с экрана.