Елизар. Часть вторая.

Вернулись из города бабушка Капитолина и Елизар на разных автобусах. Елизар приехал днём, бабушка - вечером.

Всё бабулечье население деревни уже поджидало на неизменной скамейке, и Капитолина Федотовна, грустно склонив голову, прошла вместо дома прямо к ним. Помолчав, начала тихо рассказывать, так тихо, что уши греть нам с Лёхой было затруднительно, и мы затеяли шуточную возню и были разогнаны по разным сторонам скамьи.

- Увидел церковь, прямо затрясся весь... Развернулсё и сказал, матушка, сама сходи, я тебя тут обожду, и никак я его не могла завести внутрь, ни обманом, ни уговором... Пошла я к священнику, который чёрненький такой, как галка, отец Валерий, рассказала ему всё, он вышел к Елизару. Поп подходит, добрый такой, ласковый, улыбается, благостный весь, а сынок мой будто окрысился на него, губа верхняя задралась... И всё отходит, отходит... Отец Валерий перекрестил его, а он ему - уходи от меня, не верю я, не верю! Дал мне с собой священник воды святой и свечи. Боюсь я. Словно зверь в Елизарушке промелькнул...

Дальше было больше. Осенью Елизар перестал ходить на озеро, перебрался жить в дом, но из прежнего доброго и наивного мечтателя он превратился в угрюмого молчуна. А через некоторое время и вовсе перестал разговаривать... Тогда мать позвала на помощь старших сыновей, которые подумали, подумали и увезли Елизара в город, в психиатрическую больницу. Матери было страшно с ним находиться. Он не делал ничего плохого, но, когда бабушка Капитолина просыпалась среди ночи, часто видела, что сын в темноте склонялся над ней, смотрел на нее сумрачными, недобрыми глазами и словно бы принюхивался... Тогда она стала спать с включенным светом, и принюхивания прекратились.

Из больницы Елизар вернулся совсем необычным. Ему вроде бы стало легче, он принимал материнскую заботу, но по-прежнему не разговаривал и повадился в любую погоду ежедневно ходить в многокилометровые бесцельные походы. Его лицо было отныне чёрным то от мороза, то от загара. Жуткое это было зрелище, заросший дикий молодой мужик с тёмным страшным лицом... И привыкнуть к нему было невозможно. Деревенские старались обходить его стороной. О нём никто не говорил, его как будто и не было...

Через пятнадцать лет мать умерла, и приглядывать за ним стали братья и сестра. Жил он по-прежнему в деревне, один, родственники привозили продукты и вещи.

И до сих пор живёт, практически потеряв человеческий облик. Уже скоро шестьдесят лет живёт... И больше тридцати лет молча.

Вот так страшно проявилось в Елизаре наследственное душевное заболевание...