Известный своей любовью к символизму режиссер Гильермо дель Торо вступил в разговор со зрителем через цвет и форму и в очередной раз после триумфального «Пиноккио» попал точно в цель. «Франкенштейн» взял «Оскара» за дизайн костюмов в исполнении Кейт Хоули. Рассказываем, как мрачная готическая сказка отражает геополитику и социальные изменения современности.
Почему символизм Гильермо дель Торо так хорошо продаёт?
Феноменальный успех прославленного режиссёра во многом связан с тем, что он не просто создаёт красивую картинку, а работает с архетипами через визуальные коды. Этому можно научиться на курсе «Тренд-аналитика: мода и дизайн»: видеть за цветом смысл, а за тканью — идею.
По-настоящему успешные творцы (дизайнеры, архитекторы, режиссёры, художники) не копируют и не стилизуют, они создают реальность, подчиненную строгой внутренней логике. Их визуальный язык сразу считывается аудиторией, попадает в её глубинную боль и закрывает её потребности.
Как? Рассмотрим на примере «Франкенштейна».
Кроваво красный: голуби, рубины и роковая страсть
Дель Торо использует цвет как оружие. На фоне бесконечной серой готики, каменных стен и пепла два цвета, красный и зеленый, вспыхивают с невероятной силой.
Тотально красный наряд матери главного героя Клэр — символ страсти, жертвенности и роковой судьбы. Режиссёр называет этот оттенок «цвета голубиной крови» (pigeon-blood red).
Впервые этот термин был использован в ювелирном деле в 1829 году для описания лучших рубинов из знаменитых копей Могока — легендарной долины в Мьянме (бывшей Бирме). По древней бирманской легенде лучший камень имеет цвет третьей капли крови из клюва убитого голубя (считалось, что первые две темнее, а последующие — светлее).
Гибель матери оставляет «красное пятно» в жизни Виктора Франкенштейна. Одержимый идеей победить смерть, он постоянно носит красные акценты: перчатки, шейный платок. Для Виктора красный становится символом утраты, вины и роковой страсти к созданию жизни .
Цвета природы: энтомология, кино и Dior
То ярко-зелёный, то бирюзовый, то синий — цвета девушки, в которую влюблен герой, символизируют надежду, природу и жизнь — именно её Виктор пытается похитить и пересоздать.
Зелёный подчеркивает связь Элизабет с миром живого, её интерес к энтомологии и природе. Платья с узорами, напоминающими крылья бабочек или переливы малахита создают оппозицию неестественным экспериментам Франкенштейна.
Интересно, что Миа Гот, сыгравшая одновременно и мать, и возлюбленную Виктора, стала лицом нового сезона Dior. Модный дом, традиционно ассоциирующийся с утонченной серой гаммой, вдруг делает ставку на образ, сотканный из контрастов. Показ Dior в этом сезоне — это диалог с той же повесткой: как оставаться живым и настоящим в мире, который сошел с ума?
Мы видим, как эстетика «Франкенштейна» просачивается в гардеробные. Это не про костюмы монстров. Это про новую искренность через яркость. Про то, как мы собираем себя заново из кусочков старого мира.
Совпадение ли, что этот разговор о цвете происходит одновременно с громкими заявлениями с подиумов?
Радикальный оптимизм: почему мы одеваемся ярко
Психологи и футурологи уже окрестили происходящее новой версией «эффекта красной помады». Только в 21-м веке он работает иначе. Если во времена Великой депрессии женщины, чтобы выжить морально, позволяли себе лишь маленькое цветное пятно, то сегодня дизайнеры предлагают нам тотальный праздник.
Prada заливает подиум неоново-лаймовым. Loewe утопает в оранжевом. Valentino под руководством Алессандро Микеле ищет свет светлячков в кромешной тьме.
Итальянский дизайнер построил свою коллекцию «Fireflies» вокруг письма поэта и режиссёра Пьера Паоло Пазолини, который написал другу в 1941 году в ночь перед войной: «Мы видели огромное множество светлячков... и мы завидовали им, потому что они любили друг друга, потому что они искали друг друга с любовными полётами и огнями».
Это называется радикальный оптимизм — сознательный выбор в пользу цвета как формы сопротивления. Мы перестали просто выживать — мы начали громко заявлять о своем праве на радость. Мода становится инструментом эскапизма. Но не пассивного (убежать от реальности), а активного — перекрасить реальность в такой же яркий цвет, как платья героинь дель Торо.
Архитектура тоже убегает: Age of Nature
Этот тренд не ограничивается тканью. В датском центре архитектуры в Копенгагене проходит масштабная выставка «Age of Nature». Это манифест эскапизма, но не в прошлое, а в будущее.
Архитекторы предлагают нам бежать... в природу — пересобранную, продуманную, симбиотическую среду: с плавучими островами для людей и животных, домами из водорослей и коры, которые разлагаются и становятся частью цикла, как листья.
Дизайнеры берут природные элементы и собирают из них новую, невиданную ранее конструкцию. И целью теперь становится не насилие над природой, а сотрудничество и поиск поддержки в турбулентные времена.
Где ещё искать эти сигналы?
Визуальный мир сегодня говорит с нами на языке кодов. Сигналы повсюду: от красного платья на «Оскаре» до нового фасада здания в Копенгагене. Но чтобы не просто видеть, а читать и интерпретировать эти сигналы, нужен системный подход.
Именно этому посвящен Методология CCC (Системное исследование — Визуальная интерпретация (стайлинг) — Проектный синтез), которая лежит в основе наших курсов.
Хотите научиться создавать такие же сильные визуальные высказывания, как дель Торо или ведущие дома моды? Приходите на наш интенсив «Тренд-аналитика: мода и дизайн». Мы учим работать с причинами, а не со следствиями, видеть структуру там, где остальные замечают лишь хаос.