Спасибо, что зашли на мою страницу. Если вам будет интересно то, чем я занимаюсь, пожалуйста, подпишитесь, чтобы я имела удовольствие видеть вас еще не раз.
Сегодня хочу рассказать вам одну печальную историю. В то время, когда Ростов-на-Дону был под контролем войсковых властей и администрации Вооруженных сил Юга России в городе обживался так долго ожидаемый храм наук - эвакуированный из Варшавы университет. Новый Донской университет не знал недостатка в профессорах и студентах. Мало того, что из Варшавы приехали те, кто уже трудился и учился в нем, но и бежавшие из центра страны несогласные с советской властью.
Будучи свободным от бдительного надзора имперского Министерства народного просвещения, мимо которого прежде мышь не проскочит, университет наконец-то познал, что такое академическая свобода. В учащейся среде появились элементы самоорганизации. Были созданы: городской совет студенческих представителей (в него делегировались не только от учебных заведений, но и по партийным спискам, кроме большевиков, разумеется), кассы взаимопомощи для нуждающихся студентов и курсисток, которые пополнялась за счет устройства вечеров и публичных лекций. За счет собственных средств и инициативы были организованы общежития для приезжих студентов. Издавалась газета «Студенческая мысль».
Среди возникших обществ и союзов появилось и начало работать Научно-трудовое общество медиков и медичек при Донском университете. Оно было создано по предложению администрации Белого креста в декабре 1918 г. Добровольцы из числа студентов-медиков собирались в санитарные отряды, работавшие на вокзале, для оказания помощи раненым и больным тифом. Это общество сыграло роковую роль в судьбе некоторых причастных к университету лиц.
В начале января 1920 г. в Ростов вошли части Красной армии. Все началось летом 1920 г., очевидно, с конфликта студенческих организаций: старой – Научно-трудового общества студентов-медиков и медичек – и новых – только что созданных комячейки и комсобеса студентов медицинского факультета. 5 июня 1920 г. комячейка и комсобес обвинили общество, что оно вовсе не трудовое, а наоборот – контрреволюционное и черносотенное. Ярлыки навешивались в соответствии с распространенными и не всегда верными стереотипами: общество названо одновременно казачьим и монархическим. К доносу были приложены показания членов комячейки и документы, найденные ими при самочинном обыске вещей членов общества. Среди них оказался подписной лист для сбора пожертвований для семей погибших в борьбе с большевиками в Кубанской и Донской областях. Сочувствующие новой власти студенты считали, что необходим немедленный арест членов этого общества.
Откуда взялись столь ярые сторонники советов в стенах университета? Авторы доноса – студенты-медики выпускного курса – все годы войны благополучно учились, в военных действиях не участвовали, а после прихода большевиков тут же вступили в партию.
Председателя Научно-трудового общества приват-доцента эпидемиолога Алексея Николаевича Успенского, профессоров невропатолога Александра Андреевича Жандра, физиолога Зиновия Васильевича Гутникова, профессора права И.А. Малиновского и некоторых других в конце июня – начале июля 1920 г. арестовали по обвинению в устной и литературной агитации против советской власти и в том, что «их ученый труд был направлен на унижение (?!) и подавление трудящихся».
Не всем студентам университета этот арест показался обоснованным. За профессоров и доцентов ходатайствовали учащиеся, и те были отпущены на свободу. Но 24 июля было вынесено решение о повторном аресте, который стал для большинства из них роковым. На этот раз даже ходатайство ректора университета А.М. Евлахова не помогло. Тем более, что комячейка выпускного курса медфака тут же направила протест по поводу хлопот об освобождении арестованных профессоров:
«Лиц же желающих взять на поруки этих контрреволюционеров подвергнуть той же участи, как соучастников и заступников».
Приговор был вынесен с непонятной поспешностью, 1 августа трое из основных фигурантов - Успенский, Жандр, Гутников - были расстреляны.
Примечательно, что профессор права И.А. Малиновский не был расстрелян вместе с ними, несмотря на то, что в документах следствия он назван «самым видным деятелем кадетской партии и всей белогвардейской власти». Может быть, острие этого дела и было направлено именно на преподавателей медицинского факультета, а не на сочувствующих белым вообще.
Менялись поколения студентов. На базе медфака бывшего Донского университета в 1930 г. был создан Ростовский государственный медицинского институт. И еще в 1960-е гг. по институту ходили тихие разговоры о том, что вот этот старенький профессор и вот этот седовласый благородного вида доцент (назывались фамилии) в давние времена были причастны к кровавому навету. Точно также как поколение старшекурсников передавало первокурсникам студенческие песни, традиции, байки, так и теневая репутация этих учёных мужей шла с ними до конца их жизни. И только с исчезновением этих фамилий из списков ППС института она оставила их в покое.
Ростовский государственный медицинский институт дал стране много прекрасных врачей, их учили знающие и преданные делу преподаватели. И то, что не затухала память о трагедии 1920 г., свидетельствовало о стремлении медицинского сообщества отторгнуть неприемлемые действия из профессиональной среды.
На сегодня это всё! Спасибо, что дочитали до конца:) Не забудьте поставить лайк, если вам было интересно, и подписаться на мой блог здесь, в Дзене, а также на паблик в ВК.