20 февраля 1054 года в возрасте 75 лет скончался киевский князь Ярослав Владимирович Мудрый, выдающийся государственный деятель и покровитель письменности и культуры, умелый дипломат, сумевший путем династических браков своих дочерей установить дружеские связи с несколькими странами Европы. Его смерть ознаменовала конец существования относительно единой монархии Рюриковичей. Никогда больше после его смерти Древняя Русь не будет централизованным государством, разве что в краткие годы княжения его внука Владимира Всеволодича Мономаха (1113-1125), да и тому было далеко до могущества и всевластия великого деда. Ярослав оставил потомству завещание ("Ряд Ярослава"), в котором определил судьбу страны после своей кончины.
Древнейшая из сохранившихся летописей, Повесть временных лет, под 1054 годом в самых общих чертах пересказала ту часть завещания князя, в которой речь шла о распределении земель государства между его сыновьями: старший, Изяслав, получил Киев, второй, Святослав, - Чернигов, третий, Всеволод, - Переяславль, четвёртый, Игорь, - Владимир Волынский, а пятый, и последний на то время среди живых, Вячеслав, - Смоленск1. Позднейшие летописи (Новгородская первая, Тверская, летопись Авраамки и другие) конкретизируют скупую картину раздела Руси между Ярославичами: "И раздлишя землю: и взя вятшии (здесь в значении: больше других. - Н. К.) Изяславъ - Киевъ и Новгород и ины городы многы Киевьскыя в предлх; а Святославъ - Черниговъ и всю страну въсточную и до Мурома; а Всеволод - Переяславль, Ростов, Суждаль, Белоозеро, Поволожье"2
Историки по-разному отнеслись к процитированным мною словам новгородского летописца, источника весьма авторитетного. Не вдаваясь в подробности дискуссий, ведущихся и поныне, отмечу, что в "Ряде" упомянуты лишь сыновья Ярослава, он был рассчитан только на них. Следующие поколения его потомков в документе не упомянуты. Это обстоятельство создало правовую коллизию, приведшую впоследствии к драматическим и кровавым событиям в истории государства в ХI-XII веках. Правовая ограниченность "Ряда" сводилась к тому, что государь распределил земли лишь между сыновьями и обошёл внуков. Старый князь учёл в своём завещании одних лишь сыновей. При этом он не установил порядка замещения княжеских столов во втором, третьем и последующих поколениях Ярославичей: правовые основания, на которых строили свои отношения их отцы, оказались исчерпанными. Вероятно, государь полагал, что в "Ряде" им определён основной принцип престолонаследия: киевский стол достаётся старшему в роде, а другие столы также наследуются согласно порядку родового старейшинства, известного каждому члену феодального сообщества, тем более, самим Ярославичам.
Изяслав, Святослав и Всеволод после смерти отца объединили усилия в управлении государством, создав триумвират, просуществовавший почти 20 лет. Они отстранили от участия в государственных делах двух младших братьев - Игоря и Вячеслава. Когда младшие Ярославичи скончались (Вячеслав в 1057 году, Игорь в 1060-м), братья завладели их волостями, присоединив Волынскую и Смоленскую земли к своим владениям. Дети умерших князей не получили из отцовского наследства ничего, превратившись в безземельных князей. Историки прозвали их изгоями. Всё это заложило зёрна больших усобиц на Руси, которые проросли много лет спустя.
Читайте "Родину" в Max - подписаться
Именно борьба за "отчины" между князьями Рюриковичами решительно изменила Русь. Она в значительной степени породила удельную раздробленность. На мой взгляд, вовсе не бояре "повинны" в приходе раздробленности на Русь. Они получали землю и имущество исключительно согласно "отчинному" праву, им не было нужды посягать на принятые в стране порядки получения земельных владений. Иное дело, князья, которые до поры довольствовались порядком "лествичного восхождения" (родового старейшинства), отсекавшего младшее поколение от старшего: пока не вымрет старшее поколение, младшим не доставалось ничего. Так появлялись безземельные изгои. Но до конца 1070-х годов они не участвовали в соперничестве за "отчины". Первый изгой Ростислав Владимирович, внук Ярослава, выступил на социально-политическую сцену слишком рано для этого (1064-1066 годы).
Читайте также:
Святослав - князь-воин, славу побед он уважал более государственного блага
Кончина Святослава Ярославича, занимавшего киевский стол с 1073 по декабрь 1076 года, превратила его девятерых сыновей в бесправных изгоев, поскольку Изяслав и Всеволод не дали им волостей. Изгоями стали и сыновья Вячеслава и Игоря Ярославичей. Особенно остро переживал своё общественное падение второй по времени рождения Святославич Олег. Он одним из первых среди изгоев своего поколения в 1077 году взялся за оружие, дабы получить волость. При этом он поднялся против самого великого князя киевского. И Святославичи, и поддержавший Олега единственный сын Вячеслава Ярославича Борис стремились получить во владение волости, принадлежавшие их отцам.
Отчаянная борьба изгоев за отчины задала толчок событиям, знаменовавшим приход удельной раздробленности на Русь. Вижу одну из основных причин её наступления в деструктивной деятельности изгоев-Рюриковичей, обделённых старшим поколением Ярославичей и не желавших ждать, пока перемрут дядья. Они не ограничивались требованиями волостей от киевского и земельных князей, а прибегали к силе, не останавливаясь перед наведением половецких ханов на Русскую землю. По этой причине занявший киевский престол после смерти Изяслава Ярославича его брат Всеволод в течение своего 15-летнего правления был в сущности вынужден отбиваться от изгоев руками своего сына Владимира Мономаха.
Кончина Всеволода в 1093 году вызвала всплеск активности изгоев, прежде всего Олега Святославича, отнявшего в следующем году Чернигов с землёй у Мономаха и стремившегося к независимости от Киева. Олег был на время укрощён совместными действиями севшего в Киеве Святополка Изяславича и утвердившегося в Переяславле Южном Владимира Всеволодича. Однако политическая обстановка в государстве оставалась неспокойной и неустойчивой. Это вынудило фактических соправителей Руси Святополка и Владимира пойти на компромисс с изгоями. В 1097 году в городке Черниговского княжества Любече был собран княжеский съезд, куда с повинной головой прибыл главный мятежный изгой Олег Святославич. На съезде приняли важное для дальнейших судеб государства решение: "Нонѣ отселѣ имемся въ едино серце и блюдем Рускыѣ земли". Затем было принято ещё одно: "Кождо да держить отчину свою: Святополкъ Кыевъ Изяславлю, Володимерь Всеволожю, Давыдъ и Олегъ и Ярославъ Святославлю, а им же [далее названным] роздаялъ Всеволодъ городы: Давыду [Игоревичу] Володимерь, Ростиславичема: Перемышль Володареви, Теребовль, Василкови"3. Принятые в Любече решения по сей день вызывают дискуссии среди историков.
Внутренняя жизнь Древнерусского государства, чуть ли не все процессы и явления, происходившие в нём после Любечского съезда и до середины 1130-х годов, почти не отразились в летописных текстах. Это вызывает огорчение исследователей, поскольку в течение этих сорока лет произошли принципиальные изменения в структуре общества, в отношениях внутри большого рода Ярославичей. Тогда начали складываться княжеские кланы, называемые летописцами по именам их основателей: Мстиславичи, Изяславичи, Ольговичи, Давидовичи, галицкие Ростиславичи и Ростиславичи смоленские.
Отношения между князьями и княжескими родовыми кланами в значительной мере основывались на древних традициях и обычном праве, которые выражались преимущественно в понятиях отчины и родового старейшинства. Благодаря этому, как мне кажется, можно лучше понять движущие силы, причины, обстоятельства, динамику и социально-политические пружины межкняжеской дипломатии. Опираясь на давние узаконения и обычаи, толкуя их в выгодном для себя смысле, отдельные князья и княжеские кланы боролись за первенство, общерусскую власть и Киев даже тогда, когда (с 1160-х годов) обладание стольным градом государства уже не могло гарантировать решительного перевеса над соперниками, да и не давало полноты власти.
Не нужно, впрочем, преувеличивать слаженность действий членов тех или иных родовых кланов, обезличивать социальные и политические усилия составлявших их князей, уравнивать активных членов клана с теми, кто пассивно или просто добросовестно исполнял клановую дисциплину.
Родовая солидарность не исключала самостоятельных поступков отдельных князей. Да и сама клановая дисциплина оставляла желать лучшего в большинстве княжеских родов. Разве что черниговские Ольговичи всегда и во всех случаях выступали сплочённо. Но они всё же составляли исключение среди Ярославичей. Среди них долгие десятилетия, чуть ли не до Батыева нашествия, действовал родовой порядок замещения столов - "лествичное восхождение". В прочих же кланах с 1140-х годов начали придерживаться отчинного порядка наследия волостей. Важно отметить, что кланы и их главы далеко не всегда и не во всём руководствовались принципами "отчины" и родового старейшинства, не всегда соблюдали клановую солидарность и дисциплину. Личный интерес и сиюминутная выгода ставились выше всего большинством участников дипломатической и военной игры вокруг Киева.
К началу ХII века укрепились в своих волостях галицкие Ростиславичи Володарь и Василько4, с оружием в руках отстоявшие в 1097-1098 годах свои волости от Святополка и Мономаха5. Ольговичи с Давидовичами постепенно овладели громадной Чернигово-Северской землёй, но рассказ об этой их деятельности в конце ХI - первом тридцатилетии ХII столетия полностью отсутствует в Повести временных лет и других летописных сводах. Большие экономические и социальные ресурсы этой земли позволили им выступать на русской политической сцене единым фронтом уже в княжение Владимира Мономаха (с 1116 года)6.
Читайте также:
Кем был и остается для России князь Владимир Мономах, умерший 900 лет назад
Наиболее сильный клан потомков Владимира Всеволодича - Мономашичи - после смерти Мстислава Владимировича (1132) начал расслаиваться, в нём возникали противоречия и несогласия. Младшее их поколение составило земельные кланы, оформившиеся к середине 1140-х годов (Мстиславичи и Ростиславичи). Раздоры среди Мономашичей впоследствии позволили потеснить их черниговским Ольговичам и Давидовичам.
В фундаменте складывания княжеских кланов лежала всё та же сепаратистская деятельность князей-изгоев, которые не только пытались оттягать у своих дядьёв волости, но и сплачивали вокруг себя родичей, проявляли большую солидарность в деле обзаведения волостями.
Второй после Изяслава сын Мстислава Владимировича Ростислав встал во главе клана своего имени во время бурных событий 1140-х годов. Он и тогда и в дальнейшем последовательно поддерживал старшего брата. Но в то время термин "Ростиславичи" ещё незнаком летописи. Он появится на её страницах лишь с началом 70-х годов, когда сыновья Ростислава Мстиславича столкнутся с властным владимиро-суздальским государем Андреем Юрьевичем (Боголюбским). Клан Ростислава состоял из его сыновей Романа, Святослава, Рюрика, Давида и Мстислава и их многочисленных сыновей.
После жестокого разгрома Киева в 1169 году по наущению Боголюбского группой князей на первое место в социально-политической жизни страны стремится выдвинуться новый центр государственной концентрации - Владимир на Клязьме, стольный град могущественного князя Андрея, сына Долгорукого. Он претендует на старейшинство уже не в клане Мономашичей, а среди всех русских князей, стремится к первенству и общерусской власти.
Однако неожиданно для себя он натолкнулся на сильное сопротивление сплочённых потомков Мстислава Великого - смоленских Ростиславичей. Вначале Андрей пытался задобрить их, дав в 1171 году Рюрику Новгород Великий7.
Законность этого пожалования была в глазах феодального общества сомнительной, поскольку раздача волостей на Руси оставалась пока ещё прерогативой великого князя киевского. Но Ростиславичи всё же приняли Новгород. Боголюбский опрометчиво расценил поступок Рюрика как признание всеми Ростиславичами его старейшинства. Как показали дальнейшие события, он очень ошибался. Затем Андрей стал действовать со свойственной ему безоглядной решительностью.
В следующем году "присла Андрѣй к Ростиславичемъ, река тако: "Нарекли мя есте собѣ отцемъ, а хочю вы добра, а даю Романови брату вашему Киевъ"8. В этих словах явственно слышится самоутверждение сына Долгорукого в собственном старейшинстве, объявление себя общерусским князем. По этому поводу Л. В. Черепнин заметил: "Старейшим" становился не тот, кто достигал этого положения в силу родового старшинства, а тот, кого таковым "нарекли", т. е. официально наименовали другие князья"9. Но вряд ли в том году (или немного раньше) состоялся "снем" русских князей с объявлением старейшиной Андрея Юрьевича. Скорее всего, он воспользовался выражением покорности со стороны кого-нибудь (или всех вместе) из Ростиславичей, возможно, когда Роман принял от Боголюбского Киев.
Источники, прежде всего Киевская и Лаврентьевская (Суздальская) летописи, не сохранили свидетельств избрания Андрея Юрьевича прочими князьями старейшим на Руси. А вот известия 1195 года о том, что его брат Всеволод действительно был избран старейшим, заслуживают доверия10. Наверное, только в 1172-м Ростиславичи осознали всю опасность утверждения в Южной Руси сильного князя, чей центр власти находился на Северо-Востоке.
Читайте также:
Каким остался в истории зверски убитый князь Андрей Боголюбский
Следовательно, князь Андрей не имел династического права распоряжаться по своему усмотрению киевским великокняжеским столом. Тем не менее, Ростиславичи не выразили удивления и приняли этот незаконный дар от него, сделав вид, будто он законен: "Послаша по Романа Смоленьску11, и приде Романъ Киеву, и усрѣтоша и съ кресты, митрополитъ, и архимандритъ, Печѣрьский игуменъ, и инии игумени вси, и кияне вси, и братья его"12. Вероятно, Ростиславичи решили не смотреть дарёному коню в зубы, надеясь на свою удачу и поддержку киевского веча в отношениях с жестоким и переменчивым Боголюбским.
Они неверно оценили положение. "Князь же Романъ вниде въ Кыевъ и сѣде на столѣ отца своего и дѣда, сынови Ярополку да Смоленескъ, и бысть радость всимъ человѣкомъ о Романовѣ княженьи"13. Однако всеобщая радость длилась недолго. Ростиславичи и глава клана Роман, надо думать, не высказывали льстивых слов благодарности, покорности и умиления своему нежданному покровителю. Повод для ссоры был найден Андреем Юрьевичем вскоре после этого, как с ним обычно и бывало.
В том же 1172 году "нача Андрѣй вины покладывати на Ростиславичи; и присла къ нимъ Михна14, река тако: "Выдайте ми Григоря Хотовича, и Степаньца, и Олексу Святословця, яко тѣ суть уморилѣ брата моего Глѣба15", но Ростиславичи отказали ему в этом. Они понимали, что этим владимиро-суздальский государь не удовлетворится и последуют новые требования, столь же вздорные. Тогда "рече Андрѣй Романови: "Не ходиши в моей воли съ братьею своею, а пойди с Киева, а Давыдъ исъ Вышегорода, а Мьстиславъ из Бѣлагорода; а то вамъ Смоленескъ, а темь ся подѣлите"16. Ростиславичи не выполнили его требований, и напряжение между ними и Боголюбским нарастало. Как видим, Андрей Юрьевич отрицал право Ростиславичей (и прочих Мономашичей) владеть Русской землёй, оставляя им лишь отчий Смоленск, с чем они не могли согласиться. Это было грубым нарушением княжеского права. Дело шло к вооружённому конфликту.
Продолжая излагать события 1172 года, киевский летописец сочувственно пишет: "И пожалишаси велми Ростиславичи, оже ихъ [Андрей] лишаеть Руськой земли, а брату своему Михалкови даеть Кыевъ". Роману пришлось вернуться в свой Смоленск, а осторожный Михалко послал вместо себя в Киев брата Всеволода. Встревоженные Ростиславичи (в своем рассказе летописец предпочитает название этого клана именам отдельных Ростиславичей) послали к Андрею со словами: "Брате!17 въ правду тя нарекли есмы отцемъ собѣ, и крестъ есмы цѣловали к тобѣ, и стоимъ въ крестьном цѣлованьи, хотяче добра тобѣ". Но вместе с тем Ростиславичи выразили возмущение тем, что Андрей "нынѣ брата нашего Романа вывелъ еси исъ Кыева, а намъ путь кажеши и изъ Руськой земли безъ нашеѣ вины"… Андрѣй же отвѣта имъ не въда"18. Покорный Боголюбскому новгородский летописец изображает дело иначе: "Того же лѣта, на зиму выиде ис Кыева князь Романъ Ростиславиць волею своею(!), и по немь сѣде Михалко Юрьевичь в Кыевѣ"19.
После этого Ростиславичи отказались повиноваться Андрею и стали действовать решительно, смело и без оглядки на него. Они ночью "въехали" в Киев и "яша Всеволода Юрьевича… братья же даша Кыевъ Рюрикови". Он торжественно вступил в Киев и "сѣде на столѣ отець своихъ и дѣдъ своихъ"20.
Обращает на себя внимание настойчивое и постоянное употребление киевским летописцем сборного термина "Ростиславичи" вместо называния имён братьев.
Клан Ростиславичей к тому времени завоевал признание в древнерусском феодальном обществе. Можно думать, что эти князья стремились утвердить своё коллективное старейшинство (сюзеренитет) над южной Русской землёй - древним ядром государства. В их напряжённых переговорах с Боголюбским речь идёт не столько о Киеве, сколько о Русской земле.
После насильственного возвращения себе Киева и Русской земли Ростиславичами события приобрели характер открытого противостояния между ними и Боголюбским. Летопись подробно излагает столь ценный для истории межкняжеских отношений на Руси сюжет. Андрей Юрьевич продолжал настаивать на уходе Ростиславичей из Русской земли. К нему охотно ("ради быша") примкнули признавшие себя его вассалами Ольговичи, у которых, как известно из летописи, всегда были виды на стольный град и Киевскую землю21.
В интерпретации киевского книжника подзуживаемый Ольговичами Андрей22 вновь "посла Михна мѣчьника, рекъ ему: "ѣдь к Ростиславичемь, рци ти имъ: "Не ходите в моей воли, ты же, Рюриче, пойди в Смолньскъ, къ брату во свою отцину; а Давыдови рци: "А ты поиди въ Берладь, а въ Руськой земли не велю ти быти; а Мьстиславу молви: "В тобѣ стоить все, а не велю ти в Руской землѣ быти"23.
Это было неслыханным для Ярославичей оскорблением. Оно состояло не только в том, что потомков Мономаха, своих племянников, вотчинников, извечно княживших в Русской земле, пытался изгнать из неё другой Мономашич. Расположенная в Днестровско-Дунайском понизье Берладь в глазах феодальной верхушки Руси была местом, где скапливался различный сброд, выброшенные из общества люди. Вспомним, что к звенигородскому князю Ивану Ростиславичу, осмелившемуся соперничать с дядей Володимирко Володаревичем за Галич в 1145 году, потерявшему своё маленькое княжество и бежавшему в низовья Днестра, крепко пристало презрительное прозвище "Берладник"24.
Кадры из исторического сериала "Князь Андрей" (СМОТРЕТЬ ФОТО)
В ответ на нанесенное ему Боголюбским тяжкое оскорбление Мстислав Ростиславич "повелѣ Андрѣева посла емъше постричи голову передъ собою и бороду, рекъ ему: "Иди же ко князю своему и рци ему: "Мы тя досихъ мѣстъ акы отца имѣли по любви (но не по обязанности. - Н. К.); аже еси сь сякыми рѣчьми прислалъ, не акы къ князю, но акы къ подручнику и просту человѣку, а что умыслилъ еси, а тое дѣй, а Богъ за всѣмъ". Аньдрѣй же то слышавъ отъ Михна, и бысть образъ лица его попуснѣлъ; и възострися на рать, и бысть готовъ"25. Собрав огромное войско, Андрей Юрьевич ринулся на юг против Ростиславичей, однако неожиданно натолкнулся на сильное, слаженное и хорошо организованное сопротивление.
Сражение между войсками Боголюбского и Ростиславичей не принесло никому перевеса, но истощило обе стороны. Ростиславичи укрепились в киевских замках Белгороде и Вышгороде, дав отпор полкам Андрея. Тогда-то "приде Ярославъ лучьскый на Ростиславичѣ же… ища собѣ старѣшиньства въ Олговичѣхъ, - и не ступишася ему Кыева. Он же сослався с Ростиславичи и урядився с ними о Кыевъ, и отступи отъ Олговичь…"26. Ростиславичи отдали Киев этому своему двоюродному брату Ярославу, сыну Изяслава Мстиславича, который после Андрея Боголюбского был старшим в роду Мономашичей. Это был тонкий стратегический и династический ход, придававший законность их противостоянию с Андреем.
Впрочем, Ростиславичи неохотно даже на время расставались с киевским старейшинством. Вот почему выглядит неслучайным, что, когда Ярослав, "урядися с ними", приблизился к Киеву, он увидел сильное войско Мстислава Ростиславича и "побегоша черес Днепр", решив, что они передумали. Ему помогло возвращение к Киеву "всей силы Андрея Суждальского", после чего "Ростиславичи же положиша на Ярославѣ старѣйшиньство, и даша ему Кыев"27. Себе же они оставили киевские волости и замки Белгород, Вышгород и другие. И в последующие годы Ростиславичи не раз отдавали Киев Ольговичам, владея киевскими укреплёнными городами-замками, что давало им господство в Южной Русской земле, обычно соответствовавшей в те годы земле Киевской.
Сколь измельчало понятие старейшинства, воскликнет читатель, если его возлагают на случайного претендента, удельного князька, пусть и Мстиславича, ввиду необходимости противостоять сильному сопернику! А в Новгородской первой летописи младшего извода (симпатизирующей, как мы уже знаем, Андрею), дело изображено так, будто его сын Юрий прогнал Ростиславичей из Киева и посадил там Ярослава Изяславича28.
Андрей Юрьевич Боголюбский и в дальнейшем не оставлял своих давних планов подчинить себе Киев и Южную Русскую землю, стать старейшим для всех князей, не собираясь, в то же время, садиться на киевский престол и предпочитая держать там своего подручника. Ростиславичи же, опрометчиво посадив в Киеве Ярослава Изяславича, задумали избавиться от него при помощи… того же Боголюбского! В 1173 году "прислашася Ростиславичи ко князю Андрѣеви… просяче Романови Ростиславича княжить въ Киевѣ; князю же Андрѣеви рекуще: "Пождите мало, послал есмь къ братьи своей в Русь (в Южную Русскую землю - Н. К.), как ми вѣсть будеть отъ нихъ, тогда ти дамъ отвѣтъ"29.
По-видимому, неудачи в военных действиях против смоленских Ростиславичей сделали Боголюбского осторожнее и рассудительнее, к тому же возможно, он опасался с их стороны подвоха, и решил посоветоваться с кем-то из южнорусских князей, скорее всего, с давними союзниками Ольговичами. Трудно сказать, как бы развивались события вокруг Киева и Русской земли, если бы в них вновь вмешался Андрей Юрьевич. Однако его масштабным планам утвердиться в общерусском старейшинстве помешал боярский заговор, в результате которого он был убит в Боголюбове 29 июня 1174 года30.
После смерти Андрея, уже в июле 1174 года, на киевский стол вернулся Роман Ростиславич. Летописец изобразил отставку Ярослава Изяславича в юмористическом тоне: "Тогда же пришелъ бяшеть Романъ ись Смоленьска… Ярославъ же рече: "Привели есте брата своего Романа, а даете ему Кыевъ", и пойде ис Кыева в Луческъ. Они же [Ростиславичи] почаша слати по немь, вабяче опять въ Кыевъ. Онъ же не послуша ихъ и пойде в Луческъ"31. Роман вновь сел на киевском столе. Надо думать, братья Ростиславичи на словах выражали почтение к дядюшке, но с Киевом расставаться не собирались, и Ярослав это, наверное, понял.
В дальнейшем смоленские Ростиславичи вступили в соперничество с Ольговича- ми за Киев и южную Русскую землю, которая в последней четверти ХII века обычно понималась как земля Киевская. Летопись за 1170-е-1190-е годы достаточно подробно отразила противоборство и мирные отношения этих княжеских кланов. Так, под 1177 годом источник отметил: "Святослав [Всеволодич - Ольгович] же увѣда, оже хотять ему дати полкъ [сражение] Ростиславичи, и побѣже Святославъ чересъ Днѣпрь устья Лыбеди", утопив при этом множество своих людей32. В 1180-м "вышедшю Святославу ис Кыева, ниже Тръполя стоящю, съжидающи къ собѣ Ростиславичь"33 (в качестве союзников).
Выставка "Князь Андрей Боголюбский" в Историческом музее (СМОТРЕТЬ ФОТО)
В последующих записях Киевского свода термин "Ростиславичи" уступает место имени главы клана - Рюрика Ростиславича. Показательны тексты 1195 года, где он отождествляет себя и родню с "Володимерим племенем". Тогда Всеволод Юрьевич Большое Гнездо прислал к Рюрику посла со словами: "Вы есте нарекли мя во своемъ племени во Володимерѣ старейшаго" и потребовал долю в южной Руси. Позже Рюрик объяснил своему зятю Роману Мстиславичу, у которого был вынужден "отнять часть" в Русской земле и передать её владимиро-суздальскому государю: "А намъ безо Всеволода нельзя быти, положили есмы на немь старѣшиньство вся братья во Володимерѣ племени". Тогда же Рюрик совместно со Всеволодом обращается к Ольговичам с требованием: "Не искати отцины нашея, Кыева и Смоленьска, подъ нами, и подъ нашими дѣтми, и подо всимъ нашимь Володимиримь племенемь"34. В летописных текстах ХIII века термин "Ростиславичи" мне не встречался. Можно думать, что к тому времени княжеские кланы, в том числе и смоленский, утратили былую организованность и активность.
- 1. Повесть временных лет. СПб. 1999. С. 70.
- 2. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.; Л. 1950. С. 469.
- 3. Повесть временных лет… С. 110.
- 4. Там же. С. 91.
- 5. Там же. С. 114-116.
- 6. Там же. С. 128; Летопись по Ипатскому списку. СПб. 1871. С. 203.
- 7. Новгородская первая летопись... С. 33.
- 8. Летопись по Ипатскому списку… С. 387.
- 9. Черепнин Л. В. Пути и формы политического развития русских земель ХII - начала XIII вв. //Польша и Русь. М. 1974. С. 29.
- 10. Летопись по Ипатскому списку… С. 459, 461.
- 11. Родовая отчина Ростиславичей.
- 12. Летопись по Ипатскому списку. С. 387.
- 13. Там же. С. 387.
- 14. Своего мечника.
- 15. Глеб умер киевским князем в 1172 г. Летопись по Ипатскому списку… С. 384.
- 16. Там же... С. 388.
- 17. Но не "отче", хотя он и был на поколение старше их. Тем самым они ещё и не признали его верховенства.
- 18. Летопись по Ипатскому списку… С. 388.
- 19. Новгородская первая летопись… С. 222.
- 20. Летопись по Ипатскому списку… С. 388.
- 21. "Святославъ Всеволодичь и вси братья его послаша мужѣ своѣ Андрѣеви, поводяче и на Ростиславичѣ, а рькуче ему: "Кто тобѣ ворогъ, то ти и намъ; а се мы с тобою готови". Летопись по Ипатскому списку… С. 389.
- 22. "Андрѣй же приимъ съвѣтъ ихъ, исполнивься высокоумья, разъгордѣвься велми…". Летопись по Ипатскому списку… С. 389. Вероятно, он возлагал надежды на вооружённую поддержку Ольговичей в борьбе с Ростиславичами. И получил её, но этого оказалось недостаточно для победы над Ростиславичами.
- 23. Летопись по Ипатскому списку. С. 389-390.
- 24. Там же. С. 234.
- 25. Там же. С. 390.
- 26. Там же С. 392.
- 27. Там же.
- 28. Новгородская первая летопись… С. 223.
- 29. Летопись по Ипатскому списку… С. 394.
- 30. Там же. С. 398.
- 31. Там же. С. 407.
- 32. Там же. С. 410.
- 33. Там же. С. 415.
- 34. Там же. С. 459, 461-462.
Автор: Николай Котляр