С давних времён слово «волкодав» звучит как знак качества — пришёл, увидел, задавил! А что? Внушительная мощь, солидная масса, высокий интеллект и клыки с мизинец толщиной... Как тут не поверить, что любимый Акбарчик оставит от матёрого волка только рожки да ножки? Но владельцы собак забывают одну простую истину — даже бицепс размером с арбуз ещё не гарантирует победу в тёмном переулке.
Кусь и клац
Морда современного волкодава — вершина селекционной мысли. Мощно? Да! Свирепо? Безусловно. Да только если рядом поставить волка, собачья «коробочка» покажется подделкой. Секрет Серого в сагиттальном гребне — костяном наросте на макушке, к которому крепятся височные мышцы. Давление челюстей взрослого волка находится на очень серьёзном уровне. Пока волкодав делает «кусь», повреждая мягкие ткани и причиняя боль, волк делает «клац» и добивается безоговорочной победы.
У собак сагиттальный гребень сглажен и слабо развит. У волка являет собой мощнейшую площадку для кусательно-хватательной мускулатуры. Если у среднего пса показатель находится на уровне от 20 до 30 кг/см², то матёрый волк в рывке выдаёт до 85 кг/см². Да, волкодавы вроде алабая или кангала могут похвастаться мощью в 550–700 PSI (примерно 38–49 кг/см²), но даже это почти в два раза меньше, чем у лесного зверя.
Бронированный воротник
Куда метит собака? Инстинкты подсказывают — хватай за горло! Перед нами стандартная тактика псовых. Но с волком этот номер не проходит, и вот почему. Шея лесного бродяги — не какая-то там часть тела, соединяющая голову с туловищем. Речь об инженерном шедевре Матушки-Природы. Во-первых, шея волка короче и массивнее собачьей. Во-вторых, мышечный корсет укутан в густую гриву и толстую, эластичную шкуру.
Добраться до яремной вены или сонной артерии сквозь «бутерброд» из меха и мышц — задача из разряда «миссия невыполнима». Когда волкодав пытается взять волка «по месту», он просто набивает пасть шерстью. Шкура у волка подвижная! А вот шея собаки уязвима. Один резкий выпад, и клыки смыкаются там, где защиты не имеется.
Сила есть, выносливости мало
Взглянем на типичного представителя волкодавов. Огромный, тяжёлый и внушающий трепет пёс. Такой может сделать стремительный рывок и вложить всю массу в первый удар. Что алабай, что кавказец — прирождённые мастера блицкрига. Против степного волка-любителя эта тактика работает безотказно, а вот в схватке со взрослым сибирским профессионалом сценарий меняется.
Уже через 10–15 минут активного боя волкодав начинает напоминать рыбу на берегу. Из-за забитых мышц судорожно хватает воздух ртом. Из-за усталости теряет в реакции. Некогда грозный воин становится заложником собственной мощи. Причём дело не столько в собаке, сколько в волке.
Волчье сердце по отношению к массе тела на 30–40% больше и мощнее, потому что зверь живёт в режиме кардио: пробежать 50–80 км за ночь — рутина для Серого, вроде похода за хлебом. В бою волк не устаёт. Вообще.
Пока Батыр будет бороться с одышкой, Акелла продолжит изматывать манёврами. А потом, когда волкодав превратится в вялую цель, доберётся до сухожилий на лапах и хладнокровно завершит бой.
Танцы с саблями
Обратите внимание, как дерутся собаки. Они делают хват, начинают тянуть на себя и мотать головой. Тактика эффективна против себе подобных — зафиксировал, держишь, давишь. По сути, обыкновенная борьба с фиксацией цели. Волк борьбу не шибко уважает. Он не делает захват в классическом понимании слова, а бьёт клыками на противоходе, в прыжке, в развороте. Как бы «чиркает» зубами по корпусу, по лапам, по морде. Но сила и острота его клыков таковы, что этот самый «чирк» работает на манер скальпеля.
Волк не вязнет в клинче, где взрослый и откормленный пёс может задавить его массой. Он крутится юлой и наносит десятки порезов за минуту. Собака, привыкшая к борьбе «стенка на стенку», толком не понимает, что происходит. Вроде пытается схватить, а противник уже сбоку. Вроде повернулась к нему, а с другой стороны уже есть пробитие.
Болевой порог → выкл
Говорят, что истинные волкодавы месяцами и годами живут на самовыгуле, не посещают ветеринара и «кабанеют» до 80 кг только за счёт подножного корма. На самом же деле собака — существо, как ни крути, домашнее. Получив серьёзную травму, собака скулит, а инстинкт самосохранения в её голове шепчет: «Пора выходить из боя!». Травленные на слабых и измождённых волках собаки готовы на подвиг. Но это до поры до времени.
Волк — спартанец. Жизнь в лесу, где нет ветеринаров, вольеров и жалости, научила его игнорировать любую. В бою у Серого происходит такой выброс адреналина и эндорфинов, что болевой порог улетает в стратосферу. Известны случаи, когда волки с пневмотораксом и переломами уходили от охотников на десятки километров. Когда нет выхода, волк идёт до конца.
Собака кусает, волк... молчит. Ни звука. Ни визга. Он продолжает работать челюстями. Для волкодава такое поведение можно сравнить с разрывом шаблона. Он ждёт реакции, ждёт, что противник сдастся...
Страх на уровне ДНК
Есть вещи, которые нельзя изменить дрессурой. Собака может быть сколь угодно смелой, гонять сородичей и пугать почтальонов, но запах волка щёлкает в её мозгу древним тумблером паники. Волк для собаки — не «чужая» собака из леса. Он Альфа. Он высший хищник. Даже натасканный охотничий собакен, впервые почуяв волчий след, в большинстве случаев поджимает хвост, вздыбливает шерсть и жмётся к ногам хозяина.
Какой бы большой и мощной ни была собака, она ментально проиграла ещё до начала боя. В действиях сквозит неуверенность! Атакует, чтобы прогнать, а не чтобы победить. У волка на запах страха чуечка! Для него это сигнал: перед ним не соперник, а добыча, которая почему-то решила огрызнуться.
Солдат и охранник
Давайте предельно честно: чем занимается волкодав 90% своей жизни? Отдыхает. Играет. Лает на подозрительных личностей за забором. Ест. Иногда тренируется с фигурантом в защитном рукаве... Который, заметьте, не пытается собаку покалечить. Работа собаки — пугать и охранять. Волк — профессиональный добытчик без кавычек и иронии. Он охотится, чтобы жить. Каждый день. Его соперники — не люди в ватных штанах, а Сохатый весом под полтонны и Вепрь с десятисантиметровыми клыками.
У Акеллы колоссальный боевой опыт. Он знает, как уворачиваться от ударов. Знает, куда кусать, чтобы цель упала. Встреча с собакой для волка — как для ветерана спецназа полемика с дебоширом. Собака не готова к тому уровню силы и скорости принятия решений, которые предложит ей зверь. У собаки нет опыта реального боя. Другой важный момент — мотивация.
За что бьётся собака? За участок? За еду? За похвалу? В собачьем мире поединок заканчивается тогда, когда один из бойцов поджимает хвост. «Сдаюсь, ты главный!» — нормальная логика для стайных животных. То-то волкодав удивится, когда волк предложит ему идти до конца.
Волкогон и волколай
«Но позвольте! — воскликнет читатель. — А как же название? Ирландский волкодав, кавказская овчарка, алабай! Их же выводили для этого!». Верно. Выводили. Но есть нюанс, о котором заводчики умалчивают. Волкодавы никогда не работали по волку в одиночку! Их задача — охранять и отгонять, а не добыть и съесть. Две-три подготовленные собаки против одного взрослого волка — это да, тут появляется шанс. Налететь скопом, сбить с лап и задержать до прихода старшего по разуму.
Один на один волкодав может справиться разве что с неопытным переярком или с пожилым волком. Против здорового, матёрого самца в полном расцвете сил у собаки шансов нет и быть не может. Это подтверждают и особенности физиологии, и исторические хроники, и рассказы чабанов.