Вся неделя как-то не задалась, и я уже который день «кидалась на всех без разбора и брызгала на окружающих ядом».
Мои родители в тех стрессовых ситуациях, которые иногда у меня случались, или когда надо было просто сильно стукнуть кулаком, всегда поражались:
- Нет! Всё-таки ты - не типичный Скорпион. Другой, в такой ситуации, перекусал бы всех на смерть, а с твоей выдержкой, у тебя даже «скорпионий яд» не вырабатывается…
И вот яда накопилось столько, что даже я сама начинала бояться последствий его выброса. А случилось следующее.
Во вторник я впервые за многие годы проиграла процесс Не то, что проиграла в чистую. Просто против моего профессионализма сработал « национальный фактор».
Суд был выездным и проходил в республике, где у преступника «всё было схвачено», а судьи, делали всё возможное для освобождения земляка от ответственности и даже нарушали закон. Судья преднамеренно проигнорировал заявление о пропаже из дела важных документов, и даже отказался внести это в протокол. При этом он нагло улыбался, глядя на меня взглядом победителя, чем вселил в меня ещё большую уверенность в том, что произошедшее в моём гостиничном номере - это не случайность.
- Думаю, убивать меня не хотели. Так только попугать и «выбить на несколько дней из седла" , - говорила я себе накануне процесса, , когда чайник в моём гостиничном номере убил прикоснувшуюся к нему горничную.
Но оппоненты с пугалками круто просчитались. Сколько раз я заостряла внимание коллег на том, что в нашем деле знания о психотипе личности – это далеко не мелочи. И тот, кто не берёт их во внимание, всегда бывает в проигрыше. Мой психотип местные судьи даже не собирались анализировать. А зря!
Лично меня такие вещи только раззадоривают, отчего моё скорпионье нутро начинает лезть изнутри наружу. Ум становится изощрённее, а желание отомстить начинает умело крушить всё на своём пути.
- Да, я не добилась того, чтобы преступник получил восемь лет, - успокаивала я себя в самолёте, возвращаясь домой. - И те четыре года, которые судья хотел превратить в условный срок, преступник теперь отсидит как миленький!
В аэропорту мои злоключения получили новое развитие. На стоянке какой-то идиот подпёр мою машину, отойдя, по его словам, «всего на минуточку». И мне вновь пришлось тащиться с чемоданом в здание аэровокзала, чтобы по громкой связи было объявлено этому говнюку, как надо правильно парковать машины.
Пятница тоже повеселила на славу.
- Мне надоела твоя забота только о карьере, - сообщил мне муж, когда я чуть не споткнулась о стоящие среди комнаты два огромных чемодана. – Я ухожу к женщине, которая будет заботиться обо мне и, наконец, родит мне детей.
Мне уже было известно, что где-то с месяц у мужа появилась молодая пассия. Более того, я даже из любопытства успела посмотреть на неё.
- Страшненькая, но грудастая, крашенная блондинка и явно туповатая.- Отметила я для себя с удовлетворением.
Кстати сказать, мне на это уже тогда было как-то фиолетово. Я давно заметила, что былые чувства между нами угасли, и мы просто живём под одной крышей. Что до этого момента нас обоих устраивало. Однако сейчас его заявление об уходе, меня взбесило.
- Мог бы сесть рядом и и честно сказать, что влюблён, а не бросать второпях, что уходит и даже попытавшись обвинить в разладе именно меня.
То ли всё свалилось в одну кучу и восприятие стало острее, но моё стремящееся во внутрь меня скорпионье нутро, вдруг снова подняло голову, точно сказать не могу. Мне было откровенно погано, и я решилась ударить мужа по больнее.
- Если бы ты знал, как я хотела детей,– Заявила я. - И только жалость к тебе и моя блестящая карьера притупляла мой материнский инстинкт.
- Не прикидывайся. Тебе не нужны были дети, иначе ты бы стала лечиться.
- Наверное, зря я поверила словам твоей матери о том, что «правда убьёт тебя» и все эти годы скрывала, что именно ты бесплоден. До такой степени, что вылечить его нельзя! Я же абсолютно здоровая женщина, смирилась с тем, что никогда не услышу в своём доме родные детские голоса.
- Ты всё врёшь, чтобы отомстить мне за то, что я от тебя ухожу! - Почти орал когда-то любимый и любящий мужчина.
Я придвинула к нему собранные им чемоданы и ехидно спросила:
- Ну , что? Присядем на дорожку или так уйдёшь? Делить нам, сам понимаешь, особо нечего. Квартира, доставшаяся мне до брака от бабушки – моя. Машины у нас одного класса, так что каждый остаётся при своей, а дача… она уже вряд ли тебе понадобится для оздоровления детей. Потому что у тебя их не будет.
- Дачу придётся поделить, потому что это была моя мечта, - сообщил муж.
- Будь честен хотя бы перед моими родителями, которые, стоило тебе пожелать домик за городом, продали квартиру бабушки и гараж, чтобы оплатить твою главную хотелку!
Муж пулей вылетел из квартиры, грохнув дверью так, что услышали все девять этажей.
Неделя подходила к концу, а моё терпеливое спокойствие не приходило.
- Надо съездить к родителям на дачу и «порадовать» их новостями.
Я уже рисовала в воображении, как мама засуетиться и станет искать моё любимое крыжовниковое варенье, а папа начнёт колоть щепки, чтобы поставить самовар.
Я лишь краем глаза отфиксировала лихача, который подрезал меня так, что пришлось резко вывернуть руль вправо и вылететь на обочину.
Осматривая колёса и кроя лихача последними словами, я не сразу заметила девочку, стоявшую у придорожных кустов. Маленькая худенькая растрёпа трё лет смотрела на меня удивлёнными глазами и молчала.
Посмотрев по сторонам, я с удивлением отметила, что ни машин, ни взрослых рядом с девчушкой нет.
- Ты как здесь оказалась ? – Спросила я.
- Лёка давал кисель в трубочке, а я не хотела. Он бил, а потом увез в лес, – сообщила девочка, на руках которой были видны синяки. – Ночью было холодно, а потом зашумели машины, и я пошла к ним.
Моё скорпионье нутро, начинавшее успокаиваться и опускавшееся внутрь меня, в секунду молнией выпрыгнуло наружу, а в голове уже были картинки судебного процесса, где насильник – педофил получал по максимуму.
- Ты знаешь свой адрес? Я отвезу тебя домой …
- Не надо! Лёка опять будет бить.
- Кто такой Лёка?
- Мамкин мужик…
- Садись в машину, - скомандовала я.
Девочка отряхнула платьице и стала его снимать. При этом было видно, что даже на спине у девочки синяки. Вот только не свежие, а уже отцветающие.
- Зачем ты снимаешь платье?
- Оно испачкает машину, а я не хочу, чтобы меня опять побили.
- Еле уснула. - сообщила мне мама, возвратившись из спальни. - Всё боялась какого-то Лёку, и в полудрёме всё просила не совать ей в рот трубочку с киселём, потому что боится опять захлёбнуться.
- Неужели её правда изнасиловали и бросили в лесу?- Тихо спросил папа.
- Я осмотрела её , когда купала. Явных признаков изнасилования нет, но врачу надо показать обязательно. Пока же созвонюсь с ребятами из полиции и спрошу про заявление о пропаже.
- Дочка, если бы ты не жалела своего мужа, у тебя могла бы быть точно такая дочка. Только своя, - с грустью изрёк отец. – Обидно, что твоя жертва оказалась никому не нужна.
Заявление в полиции не появилось не только в выходные, но и по прошествии пяти дней, которые девочка прожила у моих родителей на даче.
А ещё через неделю я знала абсолютно всё про семью малышки.
- Настоящего изнасилования не было, - сообщил мне врач. - А вот оральный секс, похоже, был не единожды. Слизистые рта повреждены. И кисель с дядиной трубочкой, о котором она всё время твердит, ни что иное как сперма с пениса этого насильника.
Как я выбила из отчима показания и как мои знакомые судьи сделали всё, чтобы мать и отчим малышки получили максимальные сроки – это отдельная история.
Прошло много лет с тех событий. Моя приёмная дочь, роднее которой для меня нет, стала похожа на меня вдруг прорезавшимся у неё «скорпионьим нутром». И гороскоп здесь ни при чём.
В городе её знают и бояться. Особенно педофилы и насильники, обижающие в семьях детей. Потому что за ней давно закрепилась слава как о неподкупной и самой жестокой по отношению к таким нелюдям судье.