Про рыбалку Олег говорил за неделю.
— Серёга зовёт на Ладогу, Кир едет, Антон. Мужская история, ты же понимаешь. Пятница-воскресенье, вернусь загорелый и с уловом.
Я понимала. За девять лет брака я хорошо научилась понимать — рыбалка, баня, футбол с ребятами. Олег любил своё пространство, я уважала это. У меня тоже были подруги, курсы керамики по четвергам, своя жизнь.
В пятницу он уехал в шесть утра — я ещё спала. Оставил записку на холодильнике: «Не жди, буду в воскресенье вечером. Целую.»
Милая записка. Он всегда оставлял записки — это я в нём любила.
В субботу я поехала в торговый центр на другом конце города — там открылся магазин с хорошей посудой, подруга советовала. Припарковалась на втором уровне, шла к лифту — и увидела его машину. Серебристую Октавию с царапиной на бампере, которую мы никак не могли доделать уже полгода.
Я остановилась.
Номер совпадал.
Я простояла у машины минуты три. Думала: совпадение, похожая, мало ли Октавий в городе. Потом достала телефон и написала Олегу: «Как улов?»
Ответ пришёл через минуту: «Пока тихо, сидим ждём. Здесь красота, солнце!»
Я смотрела на его машину и на его сообщение одновременно.
Зашла в торговый центр. Взяла себя в руки, купила кастрюлю, которую хотела, выпила кофе в кафе на третьем этаже. Уговаривала себя: мало ли. Может, машину одолжил кто-то. Может, я ошибаюсь.
Уже выходя, на первом этаже, у витрины меховом салона — увидела его.
Олег стоял вполоборота. Рядом с ним — женщина, невысокая, тёмные волосы. Продавщица держала перед ней шубу — светлую, норковую. Женщина примеряла. Олег смотрел на неё и улыбался той улыбкой, которую я хорошо знала. Которую считала своей.
Я не подошла.
Не знаю почему. Ноги просто понесли меня к выходу, к машине, домой. Я ехала по Кольцевой и не плакала — просто смотрела на дорогу и думала о том, что записка на холодильнике была очень милая.
Дома я сварила суп. Убралась. Посмотрела на Кинопоиске какой-то фильм, который не запомнила. Легла спать.
В воскресенье вечером Олег вернулся — загорелый, с пакетом, в котором лежало немного рыбы. Свежей рыбы. Значит, купил по дороге.
— Вот, привёз, — он поставил пакет на кухне, обнял меня сзади. — Скучала?
— Скучала, — сказала я.
Он пах незнакомыми духами. Лёгкими, женскими.
— Как ты тут? — он уже открывал холодильник.
— Нормально. Съездила в ТЦ на Пулковском. За посудой.
Он замер на секунду. Почти незаметно. Потом достал сок, налил себе стакан.
— Купила что-нибудь?
— Кастрюлю. И видела там интересное, — я говорила спокойно, смотрела на его спину. — Меховой салон на первом этаже. Красивые шубы.
Он повернулся. Посмотрел на меня.
В его глазах я увидела то, что искала — секундную панику, быстро спрятанную за обычным выражением лица.
— Надо тебе шубу купить, — сказал он. — Давно пора.
— Давно пора, — согласилась я.
Мы помолчали. Суп булькал на плите.
— Олег, — сказала я, — я видела твою машину на парковке. И тебя видела. Со спины. У витрины.
Он поставил стакан. Долго смотрел на столешницу.
— Кать...
— Не надо сейчас, — перебила я. — Не надо объяснять и придумывать. Просто скажи правду. Одним предложением.
Он молчал долго. За окном сигналила машина, соседский ребёнок что-то кричал во дворе.
— Мы встречаемся восемь месяцев, — сказал он наконец. — Это... я не планировал. Так получилось.
«Так получилось» — два слова, в которых девять лет.
Я выключила суп. Села за стол. Олег остался стоять у холодильника — не подошёл, не попытался взять за руку. И это тоже было ответом.
— Ты её любишь? — спросила я.
Пауза.
— Не знаю.
— Понятно.
— Кать, я не хотел тебя обидеть. Я не знаю, как это объяснить. Ты всё делала правильно, ты хорошая, мы хорошо живём...
— Я хорошая, — повторила я. — Как справка о несудимости.
Он поморщился.
— Это нечестно.
— Нечестно — это рыбалка на Ладоге, — ответила я. — И рыба из магазина в пакете. Это нечестно, Олег.
Он сел напротив. Выглядел усталым — не от дороги, а от чего-то другого, более длинного.
— Что теперь? — спросил он.
— Не знаю, — честно сказала я. — Сегодня — ничего. Сегодня я просто посижу и подумаю. А ты иди спать.
— Кать...
— Иди спать, Олег.
Он ушёл. Я осталась на кухне одна, налила себе чаю, которого не хотела. За окном темнело — обычный воскресный вечер, каких было несколько сотен за девять лет.
Я думала о том, что утром он снова оставит записку на холодильнике. Милую, аккуратную. Что я снова скажу «понимаю». Что мы оба очень хорошо умеем делать вид, что всё в порядке.
Только в этот раз я не была уверена, что хочу продолжать уметь.
А вы бы остались — или ушли сразу? Можно ли восстановить доверие после такого, или «восемь месяцев» — это уже приговор? И что страшнее — узнать случайно или не узнать никогда?