В центре внимания этой статьи — вопрос о том, как Мартин Лютер понимал человеческую личность в ее отношении к Богу. Опираясь на ключевое исследование Вильфрида Йеста «Ontologie der Person bei Luther» и работы современных богословов, мы рассмотрим знаменитую лютеровскую концепцию simul iustus et peccator не просто как юридическую фикцию, а как динамичную реальность, в которой Христос реально и действенно присутствует в верующем. Мы проанализируем такие понятия, как «эксцентричная личность», пассивность перед Богом и таинственное единство со Христом, чтобы показать, что вера для Лютера — это не просто интеллектуальное согласие, а фундаментальное смещение центра человеческого существования, позволяющее Христу стать активным субъектом жизни христианина.
За пределами юридизма и экзистенциализма
Долгое время в протестантской среде, а особенно в лютеранских кругах, доминировало так называемое «юридическое» или «форензическое» прочтение доктрины оправдания. Согласно этому взгляду, Бог объявляет грешника праведным («как если бы» он был праведен) ради заслуг Христа, не производя при этом реального изменения в самом человеке. В XX веке экзистенциалистская интерпретация, представленная такими именами, как Рудольф Бультман и Герхард Эбелинг, сместила акцент на самопонимание индивида перед словом Божьим, на личностную встречу и решение .
Однако, как убедительно показывает немецкий теолог Вильфрид Йест в своей работе «Ontologie der Person bei Luther», ни та, ни другая интерпретация не схватывают подлинного центра теологии Лютера. Йест утверждает, что для Лютера оправдание — это не просто внешний вердикт и не только изменение самосознания. Это, прежде всего, невероятная актуализация присутствия и силы Христа в жизни верующего. Лютер говорит не столько о imputed righteousness (вмененной праведности), сколько о Christus actuosissimus — «наидеятельнейшем Христе», Который становится реальной, действующей силой в сердце человека . Именно это прозрение Йеста и его коллег, таких как Туомо Маннермаа из Финской школы, открывает нам дверь к более глубокому и целостному пониманию лютеровской антропологии и сотериологии.
Эксцентричная личность - Человек вне себя
Центральным понятием для Йеста становится идея «эксцентричной» личности или внецентричной. В средневековой схоластике, как и в античной философии, человек понимался как субстанция — нечто, обладающее устойчивой природой, качествами и свободной волей, которая является центром его действий. Человек — это субъект, который через свои решения и поступки реализует себя и движется к своей цели.
Лютер радикально разрывает с этой традицией. По словам Берндта Хамма, которого цитирует Лейтарт, для Реформатора «человеческая личность перед Богом предполагает разрыв с субъективностью грешника: он выведен из себя и вне себя находится во Христе». Человек coram Deo (перед лицом Бога) не является автономным центром, который выбирает между добром и злом. В состоянии греха его «я» замкнуто на себе (incurvatus in se). В состоянии же веры центр его существования смещается. Он больше не живет из себя и для себя, но из Христа и во Христе.
Йест называет это «экcцентричным существованием» (внецентричным). Это означает, что подлинная жизнь личности находится вне ее самой. Как пишет Лютер, комментируя Галатам, Христос присутствует в сердце верующего не просто как объект созерцания, а высшая форма присутствия и эффективности (praesentissime et efficacissime). Это не просто метафора или благочестивое пожелание. Это онтологическая реальность: Христос становится формой и субъектом новой жизни человека.
Не бездействие, а восприимчивость
Одним из самых спорных моментов в теологии Лютера всегда было его учение о пассивности человека в деле спасения. Католические критики, начиная с Иоганна Эка на Лейпцигском диспуте и заканчивая современными исследователями, видели в этом умаление человеческого достоинства и свободы. Лютер действительно использует сильные выражения: motus, raptus, ductus (движимый, восхищаемый, ведомый) Словом Божьим . В De servo arbitrio он проводит параллель между действием Бога в мире, которому тварь необходимо следует, и действием Духа в оправданных.
Однако Йест помогает нам увидеть, что эта пассивность (passivitas) — не онтологическая неподвижность бревна или камня (lapis et truncus), как иногда ошибочно представляли оппоненты Лютера. Это не отсутствие жизни, а, напротив, высшая форма восприимчивости. Это — fiat mihi Марии: «Да будет Мне по слову твоему». Это акт радикального доверия, в котором человек перестает цепляться за свою мнимую автономию и открывает себя для действия Бога.
Профессор Леопальдо Санчес, комментируя Йеста, подчеркивает, что Дух действует в верующем не только косвенно, наделяя его способностями, но и непосредственно. Дух обитает в нас как в храме, и именно в Нем мы живем и движемся . Таким образом, «пассивность» означает не бездействие, а согласие на то, чтобы Бог действовал в нас и через нас. Это не отрицание человеческой активности, но указание на ее источник. Добрые дела совершаются, но вера понимает, что их подлинным субъектом является Христос.
Экскурс: Лютер и мистическая традиция
Такое понимание пассивности и эксцентричности не возникло на пустом месте. Исследования, в том числе представленные в материалах Université du Mans, показывают глубокую связь Лютера с немецкой мистикой, особенно с Иоанном Таулером и анонимным трактатом «Немецкая теология». Лютер заимствует у мистиков не только язык, но и само переживание безусловной преданности Богу.
Более того, датский исследователь Бент Холм демонстрирует значительную преемственность между ключевыми принципами Реформации (sola fide, sola gratia) и теологией Бернарда Клервоского . Для Бернарда, как и для Лютера, смирение и благодать — две стороны одной медали. Однако есть и критическое различие: Лютер решительно выступает против «энтузиастов» (Schwärmer), которые, опираясь на мистическую традицию, искали непосредственного внутреннего озарения, минуя внешнее Слово. Лютер настаивает на примате внешнего Слова (verbum externum), через которое только и действует Дух. Это предохраняет веру от субъективизма и делает её объективно укорененной в обетовании Божьем .
Финская школа и обожение
Пожалуй, самый важный вклад в современное лютероведение внесла так называемая «Финская школа» во главе с Туомо Маннермаа. В своей книге «Christ Present in Faith» Маннермаа выдвигает тезис, который на первый взгляд кажется еретическим для традиционного лютеранства: у Лютера можно найти учение об обожении (theosis) .
Анализируя ранние лекции Лютера, Маннермаа показывает, что для Реформатора вера — это не просто инструмент, получающий праведность, а реальное «свадебное кольцо», соединяющее душу со Христом. В этом союзе, подобно тому как раскаленное железо пронизано огнем, верующий пронизан присутствием Христа. «В самой вере присутствует Христос» (In ipsa fide Christus adest). Верующий и Христос становятся «одной личностью» в мистическом браке. Это означает, что Христос не просто заслужил для нас прощение, но Он Сам живет в нас. Отсюда знаменитое высказывание Лютера: «Вера делает из тебя как бы Бога» (Fides facit deum ex te), — которое, конечно, нужно понимать не в смысле пантеистического слияния, а в смысле реального, личностного и действенного общения.
Уильям Т. Кавано в своей статье убедительно показывает, что открытия Финской школы позволяют преодолеть искусственный разрыв между учением Фомы Аквинского о «благодати как качестве» и лютеровским акцентом на оправдании. И там, и там, по сути, речь идет о реальном онтологическом участии человека в божественной жизни, хотя и выраженном в разных категориях .
Евхаристия как источник эксцентричной жизни
Эта христоцентричная онтология личности находит свое высшее выражение в учении Лютера о Евхаристии. Известно, что Лютер вел борьбу на два фронта: против католического учения о жертве и ex opere operato и против цвинглианского символического понимания .
Для Лютера хлеб и вино — это не просто знаки отсутствующего Христа. Благодаря «реальному присутствию» и, как позже развили его последователи, учению об «убвиквитарности» (вездесущии прославленного тела Христова), в Причастии Сам Христос телесно приходит к нам. В Таинстве Он дается нам как «пища» не только для души, но и для всего человека. Вкушая хлеб и вино, мы в самом буквальном смысле принимаем в себя Того, Кто становится субъектом нашей жизни. Евхаристия — это не просто воспоминание о прошлом, а актуализация будущего в настоящем, момент, когда Христос наиболее действенно формирует Свое Тело — Церковь — из нас, грешных людей.
Экуменическая перспектива
Работа Йеста и его последователей ставит серьезный вопрос перед католическо-лютеранским диалогом, включая Совместную декларацию о доктрине оправдания. Остается ли место для человеческой свободы как согласия и соработничества?
С одной стороны, такие исследователи, как Отто Герман Пеш, пытаются показать, что разница между Лютером и Фомой Аквинским часто преувеличена и обусловлена разными историческими контекстами и языком. Фома говорит о благодати как о «качестве» (habitus), чтобы подчеркнуть, что добрые дела действительно являются делами самого человека, а не марионетки, но при этом полностью зависимы от Бога. Лютер же в своей полемике против позднесхоластического синергизма подчеркивал исключительное действие Бога
С другой стороны, как отмечает Йест, Лютер не оставляет места для того, что католическая традиция называет liberum arbitrium (свободным решением) в самом акте веры. Вера для Лютера — это не решение, которое человек может принять или отвергнуть, а захваченность. Католический теолог Джаред Уикс в своей рецензии на книгу Йеста задается справедливым вопросом: не упрощает ли Лютер действие Бога, сводя его к своего рода «категориальному» воздействию на до-личностном уровне? . Не упускает ли он из виду тот парадокс, что высшее проявление Божьего всемогущества — это способность творить свободных партнеров, чье свободное «да» или «нет» также включено в Его замысел?
Это остается открытым вопросом для экуменического богословия. Однако заслуга Лютера, высвеченная Йестом, в том, что он со всей радикальностью поставил вопрос: Кто на самом деле живет христианской жизнью? И ответил: в конечном счете, Христос.
Возвращение к центру
Работа Вильфрида Йеста и последовавшая за ней дискуссия возвращают нас к самому сердцу Евангелия. Лютер учит нас, что христианская жизнь — это не программа самосовершенствования и не просто спокойная уверенность в прощении. Это драматическое событие, в котором человек, осознавая свою полную неспособность стоять перед Богом, сдается на милость Христа и обнаруживает, что Христос Сам начинает жить в нем. Это и есть подлинная свобода — свобода от тирании собственного «я», чтобы стать живым орудием Христа в любви к ближнему.
Понятия «эксцентричной личности», пассивности в вопросах спасения как высшей активности веры и Христово присутствие как нового субъекта жизни — это не отвлеченные богословские конструкции. Это пасторски заботливое описание того, как работает надежда. Они говорят нам, что наше спасение находится не в нас самих — и поэтому оно нерушимо. Оно находится во Христе, Который сильнее греха и смерти. И когда мы слышим Слово и причащаемся Тела и Крови, мы вновь и вновь выходим из себя, чтобы обрести себя в Нем.
Список использованной и рекомендуемой литературы
- Joest, Wilfried. Ontologie der Person bei Luther. Göttingen: Vandenhoeck & Ruprecht, 1967. (Основополагающая работа, анализируемая в статье).
- Mannermaa, Tuomo. Christ Present in Faith: Luther‘s View of Justification. Minneapolis: Fortress Press, 2005 . (Ключевой текст Финской школы о реальном присутствии Христа в вере).
- Pesch, Otto Hermann. Theologie der Rechtfertigung bei Martin Luther und Thomas von Aquin. Mainz: Matthias-Grünewald-Verlag, 1967. (Монументальное сравнительное исследование).
- McSorley, Harry J. Luther: Right or Wrong? An Ecumenical-Theological Study of Luther’s Major Work, The Bondage of the Will. Minneapolis: Augsburg Publishing House, 1969. (Анализ спора об иерархии ценностей в De servo arbitrio).
- Haight, Roger. The Experience and Language of Grace. New York: Paulist Press, 1979. (Отличный обзор различных концепций благодати в истории).
- Cavanaugh, William T. "A joint declaration?: Justification as theosis in Aquinas and Luther." Heythrop Journal 41, no. 3 (2000): 265–280 . (Статья о сближении понятий обожения и оправдания).
- Holm, Bent. "The Significance of the Sola Fide and the Sola Gratia in the Theology of Bernard of Clairvaux (1090-1153) and of Martin Luther (1486-1546)." Cistercian Studies Quarterly 47 (2012): 379–406 . (Исследование связи Лютера с предшествующей традицией).
- Wicks, Jared, S.J. "Luther on the Person Before God." Theological Studies 30, no. 2 (1969): 289–311. (Предоставленный пользователем PDF-файл, подробная рецензия на книгу Йеста).
- Luther, Martin. The Bondage of the Will (De servo arbitrio). 1525. . (Первоисточник, необходимый для понимания темы).
- Schaff, Philip. History of the Christian Church, Volume VII. Modern Christianity. The German Reformation. . (Классический обзор истории Реформации, включая евхаристические споры).