Об авторе: Егор Паламарчук, м.н.с. Центра изучения стратегического планирования ИМЭМО РАН.
4 марта 2026 г. Европейская комиссия представила проект Закона об ускорении промышленного производства (Industrial Accelerator Act, IAA)[1], опирающийся на выводы и рекомендации доклада Марио Драги о конкурентоспособности ЕС на мировом рынке[2]. Заявленными целями принятия закона выступают одновременно – повышение конкурентоспособности европейской промышленной продукции, снижение уязвимости европейских сегментов глобальных цепочек создания стоимости (ГЦСС) в стратегических отраслях промышленности, ускорение декарбонизации. В качестве измеримой цели ставится повышение доли промышленности в ВВП Европейского союза до 20% к 2035 г.
В проекте Закона предлагается создать правовую рамку для поддержки отдельных секторов экономики – энергоемких, таких как производство стали, алюминия, цемента, автомобилей, а также производство «чистых» технологий, в том числе солнечных панелей и аккумуляторов. Инструментами поддержки выступают регулирование прямых иностранных инвестиций, внедрение требований по локализации в систему государственных закупок и в программы государственной поддержки, ускорение лицензирования.
1. Контекст
По данным Всемирного банка, доля промышленности в ВВП ЕС практически непрерывно снижалась – с 17.4% в 2000 г. к 14.3% в 2024 г.[3]. Вместе с тем глубокая интеграция европейской экономики в ГЦСС, низкие барьеры входа на европейский рынок и мягкий режим регулирования иностранных инвестиций сформировали критические структурные уязвимости европейской экономики от внешних шоков. Например, на долю Китая в 2025 г. приходилось более 80% мирового производства аккумуляторов и солнечной фотоэлектрики, то есть той продукции, от которой стратегически зависит энергетическая инфраструктура ЕС.
Проект Закона об ускорении промышленного производства дополняет уже принятые Еврокомиссией законы – в частности, Европейский закон о микрочипах (European Chips Act), Закон о критически важном сырье (Critical Raw Materials Act), Закон о промышленности с нулевыми выбросами (Net-Zero Industry Act), – и является логичной попыткой снизить уязвимости ЕС от внешних поставщиков[4]. Также потенциальное принятие IAA следует рассматривать как институциональный ответ ЕС на усиливающуюся технологическую конкуренцию и, соответственно, нарастание применения мер промышленной политики со стороны, в первую очередь, США (например, Inflation Reduction Act и CHIPS and Science Act) и Китая (например, Made in China 2025).
2. Переход к вертикальной промышленной политике
Актуальная версия IAA формализует отход Европейского союза от парадигмы горизонтальной промышленной политики, направленной на создание благоприятных условий для роста экономики в целом, без деления на приоритетные и второстепенные отрасли, и без коррекции провалов рынка. Приоритетом становится вертикальная политика, поддерживающая приоритетные сектора производства, в том числе автомобилестроение, производство стали и алюминия, цемента, чистые технологии, потенциально – химическую промышленность. Их значимость определяется не долей в ВВП ЕС, а функциональностью – эти отрасли являются поставщиками компонентов «верхнего уровня» для всей экономики, а значит их кумулятивный эффект может быть весьма значительным. Однако поддержка энергоемких производств может столкнуться со структурными ограничениями европейской экономики: в 2025 г. цена на электроэнергию в ЕС, в среднем, более чем вдвое превышает уровень США и почти в полтора раза уровень Китая[5]. Соответственно, наращивание производства в энергоемких секторах потребует масштабного нерыночного перераспределения ресурсов, что, потенциально, негативно скажется на конкурентоспособности европейских товаров.
3. Сделано в Европе
Одним из ключевых инструментов поддержки отраслей должны стать системы государственных закупок и распределение субсидий с учетом локализации и низкого углеродного следа продукции. Хотя критерии экологичности производства и выступают механизмом интернализации негативных внешних эффектов, требования локализации для иностранных производителей – это инструмент введения нетарифных барьеров, который скорее приводит к снижению эффективности производства и возникновении «ценовой премии» за снижение уязвимости от внешних поставщиков, что, вероятно, негативно скажется на конкурентоспособности европейской промышленной продукции[6].
4. Прямые иностранные инвестиции
Согласно предлагаемому проекту IAA, будущие прямые иностранные инвестиции в стратегические отрасли в объеме, превышающем 100 млн евро, становятся возможными только при условии трансферта технологий, создания определенного количества рабочих мест внутри ЕС и глубокой интеграции производства в европейские цепочки. Данный подход схож с политикой доступа к внутреннему рынку в обмен на технологии, который широко применялся развивающимися странами – Китаем, в частности. Европейский союз нуждается в притоке иностранного капитала и технологий для обеспечения энергоперехода – однако, усиление регулирования ПИИ повышает трансакционные издержки и «премию за риск» для иностранных инвесторов, и, соответственно, может привести к перенаправлению инвестиционных потоков в государства с более мягким инвестиционным климатом.
5. Некоторые выводы
Оценивая реализуемость представленного Европейской комиссией плана IAA, следует помнить, что целевой ориентир – повышение доли промышленности в ВВП ЕС до 20% к 2035 г., – предлагается не первый раз. Так, этот же показатель был установлен Европейской комиссией в 2012 г. – достичь его предполагалось к 2020 г.[7].
В текущих же условиях фрагментации мировой экономики, снижения макроэкономической устойчивости Европейского союза, нарастании конкуренции со стороны США и Китая, усилении поддержки крупными государствами собственных производителей, достижение данной цели возможно лишь при беспрецедентном уровне зарегулированности экономики ЕС и, строго говоря, маловероятно.
В самой архитектуре IAA прослеживается набор четко выраженных будущих экономических «компромиссов» – секьюритизация цепочек поставок в стратегических секторах экономики и ускорение декарбонизации вступают в противоречие как друг с другом, так и с задачей восстановления ценовой конкурентоспособности европейской промышленности на мировом рынке. По-видимому, в случае принятия данного акта европейская экономическая политика еще сильнее сместится от баланса между эффективностью открытого единого рынка и необходимостью обеспечения ряда целей долгосрочного развития, как, например, декарбонизации, в сторону императивов экономической безопасности.
Примечания:
[1] Industrial Accelerator Act // European Commission. 04.03.2026. URL: https://ec.europa.eu/commission/presscorner/detail/en/ip_26_515 (дата обращения 13.08.2026).
[2] The Draghi report on EU competitiveness // European Comission, 2025. URL: https://commission.europa.eu/topics/competitiveness/draghi-report_en (дата обращения 13.08.2026).
[3] Manufacturing, value added (% of GDP) // World Bank. URL: https://data.worldbank.org/indicator/NV.IND.MANF.ZS (дата обращения 13.08.2026).
[4] Pisani-Ferry J., di Mauro B.W., Zettelmeyer J. How to de-risk: European economic security in a world of interdependence // Bruegel, 05.2025. URL: https://www.bruegel.org/system/files/2024-05/PB%2007%202024.pdf (дата обращения 13.08.2026).
[5] Electricity Prices 2026 // International Energy Agency URL: https://www.iea.org/reports/electricity-2026/prices (дата обращения 13.08.2026).
[6] Sparking Europe’s new industrial revolution: A policy for net zero, growth and resilience // Bruegel, 03.07.2023. URL: https://www.bruegel.org/blueprint/sparking-europes-new-industrial-revolution-policy-net-zero-growth-and-resilience (дата обращения 13.08.2026).
[7] Industrial revolution brings industry back to Europe // European Commission, 10.10.2012. URL: https://web.archive.org/web/20210517035044/https://ec.europa.eu/commission/presscorner/detail/en/IP_12_1085 (дата обращения 13.08.2026).