🔻"Они приехали не в гости, а за квартирой!"

— Ты ведь не против, если тетя Лида с Вероникой поживут у нас месяц-другой?

Ника медленно закрыла ноутбук и посмотрела на мать. По ее тону она сразу поняла: это не вопрос. Это решение, принятое без нее.

— Мам, ты сейчас серьезно?

— Конечно. Они же не чужие.

— Чужие не появляются после пяти лет молчания.

Марина Сергеевна смутилась и заговорила мягче, будто этим можно было все исправить. После развода они с дочерью выживали вдвоем. Потом бабушка завещала квартиру Марине, жизнь выровнялась, и именно тогда в нее снова полезла родня.

— У Лиды сложный период. Им надо осмотреться в Москве. Поживут немного и уедут.

— В гостинице им что, запретили останавливаться?

— Ника, это моя родная сестра.

— Которая не брала трубку, когда ты собирала нас по кускам.

Мать отвела взгляд.

— Не хочу снова ругаться из-за родни.

— А я не хочу, чтобы нас использовали.

Через три часа в прихожей уже гремели чемоданы.

— Машенька, да вы тут как в кино живете! — пропела тетя Лида. — Потолки, окна, центр… Красота. Мама наша была бы рада, что квартира в семье осталась.

Ника услышала это и внутренне поморщилась. Не прошло и пяти минут.

— А это твоя комната? Какая классная! Можно посмотреть? — защебетала Вероника.

— Нельзя.

— Да ладно тебе, мы же свои.

— Свои сначала спрашивают, потом заходят.

Лида засмеялась.

— Маш, а характер у твоей дочки стал столичный.

— Зато память хорошая, — ответила Ника. — Я помню, кто где был, когда нам было трудно.

На секунду в прихожей стало тихо.

— Ну что ты, деточка, — елейно сказала Лида. — Было и было. Теперь мы семья, надо держаться вместе.

Ника посмотрела на мать. Та уже суетилась у плиты, будто не замечала, как в дом вошли не гости, а беда.

Первые три дня Лида изображала идеальную гостью. На четвертый уже командовала, какой порошок покупать и куда переставить микроволновку.

— Маш, ну кто так хранит крупы? У тебя же все пространство неправильно организовано.

— Нам было удобно, — неуверенно ответила Марина.

— Было — ключевое слово, — бросила Ника.

Вероника тем временем гуляла по квартире как по магазину: открывала шкафы, трогала косметику, листала книги, брала зарядки. Однажды Ника увидела ее в своем халате.

— Сними, пожалуйста.

— Я просто после душа. Что такого?

— То, что это мой халат.

— Тебе жалко?

— Мне неприятно, когда без спроса берут мои вещи.

Вероника фыркнула и ушла в Никину комнату. Через минуту по коридору поплыл сладкий аромат духов.

Ника застыла на пороге.

— Поставь на место.

— Да я только один раз.

— Я сказала: поставь на место.

— Ты с ума сошла из-за парфюма?

— Нет. Из-за наглости.

Вероника демонстративно пшикнула себе на шею еще раз.

— Нормальные люди делятся.

— Нормальные люди спрашивают.

На шум прибежали Лида и Марина.

— Что опять? — раздраженно спросила тетя.

— Мам, я взяла духи понюхать, а она истерику закатила! — сразу заныла Вероника.

— Ника, ну это уже мелочность, — подхватила Лида. — Неужели для сестры жалко?

— Она мне не сестра. И не надо путать щедрость с хамством.

— Ой, Москва из людей делает собственников.

— Нет, тетя Лида. Москва просто учит ставить замки там, где раньше хватало воспитания.

Марина побледнела.

— Девочки, пойдемте чай пить.

— Мне кусок в горло не полезет, — сказала Ника.

— Из-за таких характеров потом и семьи распадаются, — бросила Лида ей вслед.

Ника вышла из квартиры, хлопнув дверью. На улице было сыро и холодно, но воздух хотя бы не пах чужой наглостью.

— Ника? Это ты?

Она обернулась и не сразу узнала мужчину в темном пальто. Потом увидела знакомую улыбку.

— Илья?

— Собственной персоной.

— Ты откуда взялся?

— Вернулся в Москву. А ты чего такая, будто только что кого-то чуть не придушила?

— Очень точное описание.

— Тогда пойдем выпьем кофе. По лицу вижу: тебе надо выговориться.

В кафе за углом было тихо. Ника говорила быстро, злилась, сбивалась, а Илья слушал молча и не лез с пустыми советами.

— Они приехали будто на неделю, — закончила она. — А ведут себя так, словно уже делят, где чья полка.

— А твоя мама?

— Все понимает и все терпит. У нее болезнь хороших женщин: лишь бы никого не обидеть.

— Такое лечится только большим потрясением.

— Спасибо, доктор.

Илья усмехнулся.

— Я серьезно. Такие люди остановятся только тогда, когда им наступят на горло.

— Мне кажется, тетя Лида приехала не в гости.

— А зачем?

— Из-за квартиры.

— Документы в порядке?

— Конечно. Бабушка все оформила на маму.

— Тогда формально бояться нечего.

— Формально. А жить с ними невозможно.

Илья посмотрел на нее пристальнее.

— Если станет совсем плохо, звони.

— И что ты сделаешь?

— Посмотрим по обстоятельствам.

Полгода тянулись вязко. Лида и Вероника не собирались съезжать. Лида уже принимала свои звонки на громкой связи и рассуждала, какие в большой комнате надо бы поменять шторы.

Вероника окончательно потеряла берега: примеряла Никины вещи, пользовалась косметикой, таскала украшения. После очередного скандала Ника поставила замок в комнату.

— Ты совсем, что ли? — взвилась Лида. — В квартире родственников ставить замки!

— В квартире родственников не воруют по мелочи, — спокойно ответила Ника.

Марина все чаще молчала. И именно это молчание стало страшнее любого крика.

Однажды вечером Ника вернулась раньше и услышала на кухне голос Лиды.

— Да, сдала я ту квартиру. Конечно, на год. А что нам торопиться? Тут пока поживем, потом посмотрим, как с московским вариантом решится.

Ника остановилась в коридоре. Сердце ударило в горло.

— Мам!

Марина вышла из комнаты и по одному взгляду дочери все поняла.

— Ты слышала? — шепнула Ника.

— Не только сейчас, — тихо ответила мать. — Я уже подозревала.

Через десять минут все четверо сидели на кухне.

— Нам надо поговорить, — начала Марина. — Лида, почему ты не сказала, что сдала свою квартиру?

— А это что-то меняет?

— Да. Это значит, что вы приехали не на месяц.

— И что? У тебя места мало?

— У меня терпение заканчивается, — отрезала Ника.

— Опять ты! — вспыхнула Лида. — Маша, ты позволишь своей дочери так со мной говорить?

— А в каком тоне разговаривать с людьми, которые нас обманули? — неожиданно жестко спросила Марина.

Вероника дернулась.

— Мам, да что мы вообще оправдываемся? Мы что, на улице?

— Вы здесь временно, — сказала Ника.

— Кто сказал?

— Я сказала, — ответила Марина. — И повторю: вам пора съезжать.

Лида медленно откинулась на спинку стула. С ее лица слезла липкая любезность.

— Ах вот как. Тогда и я скажу прямо. Я вообще не уверена, что мать была в здравом уме, когда оставляла квартиру только тебе.

Марина побледнела.

— Не смей говорить так о маме.

— А почему не сметь? Я ее дочь не меньше твоего.

— Дочь, которая не навещала ее годами, — бросила Ника.

— Зато я имею право на долю! И если понадобится, добьюсь пересмотра!

— Добивайся, — сказала Ника. — Но жить здесь ты больше не будешь.

— Ты меня выгоняешь?

— Да.

— Никуда мы не пойдем! Нас и тут все устраивает! — выкрикнула Вероника.

— Вот именно, — холодно сказала Ника. — Вас устраивает жить на всем готовом и ждать, когда вам упадет чужая квартира.

Марина поднялась из-за стола.

— Лида, я даю вам неделю.

— А если не уедем?

— Тогда будете разговаривать уже не со мной.

— И с кем же?

— Со мной, например, — раздалось от двери.

Все обернулись. На пороге кухни стоял Илья с папкой в руке. Утром Ника в отчаянии написала ему одно сообщение: «Кажется, началось». И вот он был здесь.

— Простите, а вы кто? — процедила Лида.

— Илья Петров. Адвокат.

Он положил папку на стол и заговорил ровно, но каждое слово падало тяжело.

— Квартира принадлежит Марине Сергеевне. Завещание оформлено корректно. Сроки вступления соблюдены. Оснований для пересмотра нет.

— Это еще надо доказать, — фыркнула Лида.

— Уже доказано. Я изучил документы.

— А я найму адвоката получше.

— Ваше право. Только прежде чем тратить деньги, подумайте о другом: о факте введения в заблуждение собственника жилья и о возможных имущественных претензиях, если в квартире пропадали вещи или портилось имущество.

Вероника побледнела первой.

— Это вы нам угрожаете?

— Нет. Экономлю вам время.

Ника смотрела на Илью и не верила, что это тот самый одноклассник. Лида тоже поняла: перед ней человек, который говорит на языке последствий.

— Маша, ты дошла до того, что притаскиваешь в семью чужих мужиков? — ядовито спросила она.

— Хватит, Лида, — твердо сказала Марина. — С этого момента все разговоры только по делу. У вас три дня на сборы.

— Три дня? Да ты с ума сошла!

— Раньше надо было думать, когда ты ехала сюда не в гости, а с расчетом.

— Неблагодарная! Я твоя сестра!

— Сестра не приходит делить то, к чему не приложила ни любви, ни труда.

Лида резко встала.

— Вероника, собирай вещи.

— Прямо сейчас?

— Сейчас!

— С удовольствием, — сказала Ника. — И проверьте, чтобы с собой ушло все ваше. Особенно привычка считать чужое своим.

День отъезда напоминал дурной спектакль. Лида кричала так, что соседи приоткрывали двери. Вероника швыряла вещи в чемодан с таким лицом, будто это ее здесь ограбили.

— Да подавитесь вы этой квартирой! — визжала Лида. — Москва вас сгноила! Стали жадные, злые, бессердечные!

— Не жадные, а трезвые, — ответила Ника.

— Ты еще пожалеешь! Жизнь тебя накажет!

— Она уже наказала меня вами. Этого достаточно.

Марина молчала, но теперь в ее молчании не было беспомощности. Только усталость и решимость. Вероника выскочила из комнаты с перекошенным лицом и вдруг остановилась у обувницы.

В руках у нее был знакомый флакон.

— Только не смей, — тихо сказала Ника.

— А что ты мне сделаешь?

— Вероника.

— На, подавись своими духами!

Флакон ударился о пол и разлетелся на осколки. Сладкий запах мгновенно заполнил прихожую. Ника рванулась вперед, но Марина схватила ее за запястье.

— Не надо.

— Мам, ты видела?!

— Видела. И именно поэтому не надо.

Илья спокойно открыл дверь шире.

— Вы закончили?

Лида схватила дочь за локоть.

— Пошли. Тут все больные.

— До свидания, тетя Лида, — сказала Ника. — И, пожалуйста, не перепутайте больше гостеприимство со слабостью.

Дверь захлопнулась. В квартире стало так тихо, что эта тишина сначала даже оглушила. Потом Ника села на пуфик и вдруг рассмеялась почти до слез.

— Чем пахнет.

Марина тоже села рядом.

— Скандалом, победой и очень дорогими духами.

— Пусть хоть неделю пахнет. Главное, что их духом здесь больше не пахнет.

Илья усмехнулся.

— Вот теперь квартира снова ваша.

Ника подняла на него глаза.

— А ты откуда вообще такой вовремя взялся?

— Я же обещал: если станет совсем плохо, звони.

— Напомни мне никогда больше не недооценивать старых друзей.

— Особенно тех, кто вырос и стал адвокатами.

Марина посмотрела на них обоих и на коридор, где еще недавно стояли чужие чемоданы.

— Девочек часто учат быть удобными. А жизнь потом учит одному простому слову: «нет».

— Лучше поздно, чем никогда, — сказала Ника.

Она принесла совок, начала собирать осколки и вдруг поняла, что впервые за полгода делает это без злости. Иногда разбитый флакон — совсем небольшая цена за то, чтобы навсегда проветрить дом от наглой родни.

А вы смогли бы выставить за дверь родню, если бы поняли, что они приехали не в гости, а за вашей квартирой?