- В московском метро, - я сделал глоток ароматного двойного эспрессо и начал заполнять паузу перед началом заседания Совета, - есть станции, на которых выходит почти полвагона. Например, утром на Красных воротах в сторону Комсомольской. А есть такие станции, на которых выходит пара-тройка пассажиров, и входит столько же. Как на Воробьевых горах.
До начала заседания Совета оставалось ещё минут пятнадцать. В углу копошась, настраивал презентационное оборудование молодой айтишник. Большой настенный экран в торце стола засветился синим цветом и на нём появились знакомые каждому из нас значки-иконки. Юная и хрупкая Анечка обходила огромный переговорный стол и старательно раскладывала материалы к предстоящему заседанию. Она отвечает за подготовку заседания Совета. Белая блузка, темно-синие брюки, туфли на невысоком каблучке, собранные волосы придавали её образу официальности, а сосредоточенное лицо свидетельствовало о важности предстоящего мероприятия и её роли в подготовке к нему. Вокруг длинного и закругленного в торцах стола в ожидании членов Совета аккуратно выстроились две дюжины громоздких, но уютных кожаных кресел. Два кресла было уже занято. В них расположились пока только мы с Андреем. Он, как и я, всегда старался не опаздывать и приходил заранее.
Андрей взглянул на свой смартфон, затем положил его на стол рядом с раздаточным материалом экраном вниз, и вслед за мной отпил из чашки свой кофе.
На соседнее кресло плюхнулся Владимир Иванович. Он тоже был членом Совета. Воспитание не позволяло Владимиру Ивановичу перебивать говорящих. Но поучаствовать в нашей беседе ему хотелось
- Ага, был у меня забавный случай на Воробьевых, - сделал попытку быстро вторгнуться в нашу беседу Владимир Иванович. - Расскажу, если время позволит.
Владимир Иванович посмотрел на часы и затем открыл свой портфель. Достал из него планшет и футляр для очков. Положил их на стол, а портфель выверенным движением быстро поставил себе под кресло.
Я продолжил делиться с Андреем своими утренними наблюдениями, и прежде всего тем, что на таких «малолюдных» станциях заметно проявляется изменение поведения молодых пассажиров.
Действительно, рассуждал я, большинство из нас заранее готовится к выходу из транспорта. Не так ли? Мы ведь заранее встаем со своих мест при подъезде к станции или к своей остановке. Спрашиваем у впереди стоящих будут ли они выходить на следующей остановке или станции. Пропускаем вперед тех, кто будет выходить раньше нас.
Сегодня многое меняется. И культура поведения в транспорте меняется тоже. Стало вполне обычным, когда молодые пассажиры встают со своих мест только после остановки поезда и затем, расталкивая и не обращая внимание на других, стараются выйти из вагона.
Люди в наушниках не могут и не хотят слышать вашего обращения о предстоящем выходе и не задумываются о дискомфорте рядом находящихся с ними людей.
Вспомните, как перед вами плавно разъезжаются двери остановившегося поезда. Вы делаете шаг в сторону и в пол-оборота пропускаете выходящих из вагона пассажиров. Вам кажется, что вы уже пропустили всех выходящих и делаете шаг в вагон, как вам навстречу летит "зазевавшийся" пассажир, а вы, как воспитанный человек, ещё раз уступаете. Но двери захлопываются прямо перед вами. Ведь у машиниста поезда есть график. Он не может ждать каждого находящегося на станции. Поэтому вы остаетесь на платформе в ожидании следующего поезда.
А ещё бывает, как стоящие рядом с дверьми перестают пропускать входящих-выходящих пассажиров. Они терпят толчки в спину, загораживая собой путь, но не делают и попытки сделать хотя бы и пол-оборота туловища или шаг в сторону.
- Ну да, - согласился со мной Андрей. - Вот сегодня утром наблюдал такую же картину.
- Тебя в вагон что-ли не впустили? - спросил Владимир Иванович.
- Меня-то пустили, - Андрей сделал небольшую паузу и зацепившись взглядом на Анечке, раскладывающей раздаточный материал, продолжил. - А вот такую же симпатичную девушку, как наша Анечка, вагон сегодня не хотел выпускать.
Аня сделала вид, что не услышала своего имени и продолжила заниматься своим делом.
Андрей стал рассказывать историю о том, как сегодня утром он занял место у дверей вагона. Это его любимое место. Во-первых, здесь можно вжаться в угол между стенкой вагона и поручнями или просто прислониться к ним, и тогда поездка кажется более комфортной. Во-вторых, отсюда можно легко покинуть вагон на нужной тебе станции и не надо пробираться к выходу сквозь дебри рюкзаков. Есть конечно же, как и везде, некоторые неудобства, но они не столь неудобны, чтобы на них всерьез обращать внимание. Так, при открытых дверях, например, надо немного вытянуться и вжаться в угол между стенкой и поручнями вагона. Ещё от смартфона приходится отвлекаться, прижимая его к груди. Чтобы не мешал, да и просто чтоб не выхватили из рук в потоке выходивших пассажиров.
Андрей рассказал как двери вагона открылись и из вагона вышел человек. Прямо перед открытыми дверями в полном вагоне стояло несколько человек. Андрей услышал как девушка, протискиваясь сквозь них к выходу, тихо произносила: "Извините, извините".
У неё уже почти получилось, как двери вагона начали закрываться. Вагон был из тех, старых сине-голубых вагонов с белыми ломаными рельефными линиями по бортам. "Вы их знаете", - безапелляционно произнёс Андрей. Речь шла о так называемых, "номерных" вагонах, которые до сих пор катаются на некоторых линиях московского метро. Видимо, потому что их с запасом прочности изготовили. Двери у них мощные.
Так вот эти мощные двери зажали выбегающую девушку так, что хотя она сама уже и находилась на перроне, её правая рука, плечо и голова осталась в вагоне. Спина выгнулась в дугу и голова оказалась слегка запрокинута назад, в вагон. Распушенные каштановые волосы струились на весу, закрывая собой обзор перед ним. Девушка молча вскинула руку и неосознанно дотронулась до его расстегнутой куртки. Ему даже показалось, что она сжала пальцы в кулак, в котором на секунду оказался отворот его куртки.
Через секунду-другую двери открылись и девушка благополучно оказалась на перроне. Двери вагона вновь закрылись. И сразу же перед закрытыми дверями и Андреем возникла уже другая, такая же, по его мнению, симпатичная девушка, готовящаяся к выходу на следующей станции. Он на всякий случай похлопал себя по куртке - там где у него карманы. Согласитесь, вы бы тоже, насмотревшись эпизодов о ворах-карманниках, искусственно создающих давку и отвлекающих внимание жертвы, проверили бы свои карманы и сумки.
Андрей засунул руку во внутренний карман и нащупал в нем его содержимое. "Ничего не пропало. Всё на месте", - с облегчением подумал он.
- А всё потому, что до последнего сидела на своём месте, - соглашаясь со мной заключил Андрей, - и уже на самой станции решила выскочить из вагона.
Андрей вновь схватил свой смартфон, перевернул его, посмотрел на экран и также привычно положил его на стол экраном вниз.
- А пока здесь ещё никого нет , - вдруг озираясь, быстро заговорил Владимир Иванович, - всё-таки расскажу историю о том, как на Воробьевых, входящего в вагон мужика дверями зажало. Голова внутри вагона, а он сам - на перроне. Все на него смотрят, а он им в ответ, хриплым голосом: «Ну всё, пи@ец, доездился!». А двери - раз, и открылись. Мужчина выпрямился, шагнул в вагон, погладил себя по шее и обводя взглядом сидящих в полупустом вагоне пассажиров, громко сообщил: "Извините, граждане. Переволновался!"
"Гы, гы, ... , гы", - Владимир Иванович заливисто, безостановочно и заразительно начал смеяться над рассказанном им же анекдотом.
Если честно, я уже слышал этот анекдот ещё много лет назад. И тоже как бы от первого лица, но сделал вид, что впервые его слышу. Андрей же, как и я, тоже посмеивался. Воспитание не позволяло оставаться безучастным.
Москва, 2026.