Судебное решение по делу о банкротстве блогера Елены Блиновской может стать одним из самых жестких сигналов предпринимательскому сообществу за последние годы, считает адвокат Ирина Гребнева.
Управляющий партнер АБ «Гребнева и партнеры», адвокат Ирина Гребнева
— Суд фактически продемонстрировал новый подход: активы, оформленные на родственников, подконтрольные компании и дружественных лиц, могут значительно быстрее изыматься, включаться в конкурсную массу должника и направляться на погашение задолженности перед кредиторами.
В рамках процедуры банкротства Блиновской суд принял решение о том, что активы и имущество, принадлежащие другим юридическим лицам, подлежат непосредственной передаче в конкурсную массу должника без проведения самостоятельного длительного оспаривания каждой сделки и банкротства соответствующих субъектов. Несмотря на то, что компании формально являлись самостоятельными юридическими лицами, их активы были признаны частью единой экономической структуры, связанной с Блиновской. В процедуру банкротства оказались вовлечены также супруг должника и аффилированные бизнес-структуры.
Как следует из судебного акта, денежные средства направлялись в компании ООО «Аквакультура», ООО «Сады Адыгеи» и ООО «Перспектива» через цепочку технических и аффилированных организаций. Обычно подобные ситуации требуют многолетнего оспаривания отдельных сделок, однако суд применил иной подход — оценил всю систему движения средств как единую модель.
Значение решения выходит далеко за рамки одного резонансного дела. Предприниматели часто обращаются с вопросом, как сохранить активы в случае банкротства или уголовного преследования. Это понятная задача — защитить семью и результаты многолетней работы. Но дело Блиновской показывает: судебная практика становится значительно жестче, а место для маневра и сохранения активов стремительно сокращается.
Российское право не предусматривает банкротства групп компаний, поэтому бизнес традиционно распределял активы между различными юридическими лицами. Однако суд фактически сделал шаг к игнорированию формальной структуры владения.
Если установлено, что бизнес фактически контролируется одним лицом, а активы выводились на аффилированные структуры, суд может признать имущество частью конкурсной массы основного должника. То есть юридическая оболочка перестает обеспечивать прежний уровень защиты актива.
Раньше нужно было отдельно банкротить компании, оспаривать каждую сделку, доказывать каждое перечисление. Это занимало годы. Теперь при наличии доказательств экономического единства имущество может сразу перейти в конкурсную массу. Это фактически новый уровень ответственности бенефициара.
Последствия решения затронут не только крупные резонансные дела, но и обычный региональный бизнес. Если решение устоит в апелляции и кассации, бизнесу придется признать новую реальность: формально переписанное имущество больше не является надежной защитой. Суды все чаще смотрят на фактический контроль и экономический смысл операций.
Дело Блиновской уже стало предметом активных дискуссий в профессиональном сообществе и может сформировать новую практику банкротства, которая существенно изменит подход предпринимателей к управлению рисками и структуре владения бизнесом.