Я положила трубку и замерла. Окунулась в воспоминания — вот я, совсем маленькая, сижу в песочнице, а рядом стоят мама с папой и снова ссорятся.
— Сколько можно издеваться надо мной? — в который раз повторяла мама. — Ты готов ревновать меня даже к фонарному столбу! Я устала от оправданий. Неужели ты думаешь, что мне с дочкой хватает времени на любовников? Я с ней и минуты свободной не бываю!
— Что ни говори, а ты шлёндра! — выкрикнул отец. — Взгляни на себя — мимо тебя ни один мужчина не пройдёт, не окинув взглядом с ног до головы. И я повелся на твою красоту, а теперь ненавижу и себя, и тебя.
Я тогда спросила у мамы, что значит «шлёндра», но она ничего не ответила, только крепко обняла меня и заплакала.
Позже я узнала значение слова «развод». Мы с мамой переехали к бабушке, а папа сначала навещал меня каждые выходные, потом раз в месяц, раз в год… А со временем забыл даже про мой день рождения.
С тех пор, как родители расстались, в доме наступили мир и полное взаимопонимание. Мама тратила на меня всю свою любовь и всю зарплату, а я старательно училась и была послушной. Мы стали настоящими подругами, и даже мою первую любовь пережили вместе:
— Мама, он сказал, что любит меня! — выдохнула я, едва переступив порог.
Таких сияющих глаз у своей дочери мать ещё не видела.
Парень ей нравился, но сердце подсказывало — не пара он мне. Отгоняя дурное предчувствие, мама обняла меня, как всегда делала в минуты и радости, и печали, и мягко сказала:
— Это только первая любовь, а впереди их будет ещё немало. Встречайтесь, я не запрещаю.
Мы с Антоном виделись почти ежедневно, нам всегда было о чём поговорить, мы строили планы сходить в кино, театр, на выставки. Как-то заговорили о семье, и я откровенно рассказала ему тот давний родительский разговор, который навсегда врезался в память.
«Почему мы, женщины, не умеем держать язык за зубами? — корила себя потом за эту минутную слабость. — Почему, поделившись болью, чувствуешь облегчение? А если носить её в себе — она выедает душу, словно червь спелое яблоко».
Антон тоже рассказал свою историю. Признался, что в их семье глава — мать. Она решает, что и когда делать, а он с отцом давно привыкли подчиняться.
— Иногда она бывает неправа, но я всегда с ней соглашаюсь — люблю её больше всех на свете. Она мудрая женщина, и ты ей обязательно понравишься. Давай завтра же познакомлю вас? — предложил Антон. — Мы ведь уже два года вместе, пора и о семье подумать. Думаю, самое время представить тебя будущей свекрови!
Чай пили в тягостном молчании, которое она прерывала короткими вопросами. Мои ответы были такими же краткими: «Живу с мамой. Закончила училище. Работаю швеёй. Не курю. Не пью».
Эта встреча помогла мне понять, какая бездна лежит между мной и Антоном. Я не сомкнула глаз всю ночь, а утром дала себе слово — во что бы то ни стало получить высшее образование.
Дождавшись Антона, выпалила, даже не поздоровавшись:
— Или мы женимся, или я уезжаю поступать в университет!
Я видела, как он смутился, хотя старался этого не показывать.
— Хорошо, но мне нужно посоветоваться с мамой, — ответил он.
Такого ответа я не ждала.
Свекровь отказала безапелляционно. Я поступила в вуз и поселилась в общежитии. Впервые приехала домой только через три месяца.
Мама встретила меня домашними пирожками и, взяв за руки, сказала:
— Прости, доченька, но я хочу, чтобы эту новость ты услышала от меня, а не от чужих людей.
— Говори, мама, скорее! Что случилось? Может, с Антоном беда? — мелькнуло у меня в голове.
— Антон в прошлые выходные женился на девушке из нашего подъезда.
Весь мир поплыл перед глазами. Сердце забилось часто-часто, щёки вспыхнули. Я выбежала из кухни в свою комнату и заходила из угла в угол, потом схватила телефон и набрала номер Антона. «Абонент недоступен», — ответил безразличный голос.
Не прошло и года, как Антон приехал ко мне в общежитие. Умолял простить, падал на колени, клялся, что любит только меня. Что женился по настоянию матери и уже развёлся.
В моём сердце ещё тлели прежние чувства, поэтому я не сразу, но согласилась начать всё заново и забыть его поступок, как страшный сон.
Мы провели вместе семь замечательных дней, а потом Антону нужно было возвращаться — отпуск заканчивался. Дома его ждал сюрприз: мама узнала о его поездке и пришла в ярость. Раздобыв мой номер, она позвонила мне:
— Я тебя ненавижу, безотцовщина! Ты разрушаешь жизнь моему сыну! Вы никогда не будете вместе, потому что я этого не хочу! Твоя мать развелась, и ты повторишь её судьбу! — кричала она в трубку не своим голосом.
Я отключила телефон и замерла. Окунулась в воспоминания — вот я, маленькая девочка, играю в песке, а папа с мамой стоят рядом…
Антон бесшумно вошёл в квартиру и слышал весь этот разговор.
— Один раз я тебя уже послушал и потерял любовь. В этот раз не позволю. Или принимаешь нас обоих, или забудь, что у тебя есть сын, — последние слова дались ему тяжелее всего.
Прошло два года. Мы с Антоном поженились. Мир и согласие воцарились в обеих семьях, а о прошлом решили не вспоминать.
Наша свадьба была скромной, без пышного застолья. Только самые близкие. Его мать сидела рядом с моей, и они, две такие разные женщины, в тот день вели себя сдержанно-вежливо. Моя мама, поймав мой взгляд, тихо улыбнулась и кивнула, будто говорила: «Всё будет хорошо». Свекровь же держалась чуть отстранённо, но её глаза, когда она смотрела на сына, смягчались. Это был наш первый, хрупкий и молчаливый, договор о перемирии.
Мы сняли маленькую квартиру. Иногда по вечерам, когда Антон читал, а я шила, тишина между нами становилась особенной, наполненной. Мы научились слышать не только слова, но и то, что оставалось недосказанным. Я продолжила учёбу, он получил повышение. Жизнь обрела ровный, понятный ритм. По воскресеньям мы навещали мам — сначала одну, потом другую. Эти визиты были похожи на тонкую дипломатическую миссию, где каждое слово взвешивалось, но с каждым месяцем они давались нам всё легче.
Сейчас я жду ребёнка. Обе бабушки соревнуются в усердии. Моя мама тихо счастлива, а свекровь, положив руку на мой живот во время последнего визита, сказала Антону: «Позаботься о них». Это прозвучало как благословение. Я смотрю на мужа и понимаю, что наш мир — не подарок судьбы, а работа, которую мы проделали вместе, день за днём. И я больше не та маленькая девочка в песочнице. Я — женщина, которая строит свой дом. На этот раз — на совесть.