Я в шоке. Но, если честно, уже привыкла.
Знаете, есть такой тип «профессионалов» — они первые прибегут проконсультироваться у вас забесплатно в личку, а когда вы попросите репост в трудной ситуации, включат режим «а ничего, что у меня свои проблемы?».
Девушка честно написала в одном из кадровых сообществ: «Срочно нужна работа, у меня ипотека, сроки горят». Она не ныла, не просила денег, не требовала — она попросила репост и рекомендации. Это называется «использовать социальный капитал». Для этого, собственно, нетворкинг и существует.
А вместо поддержки получила порцию токсичности от тех, кто, видимо, никогда не попадал в ситуацию, когда от одного документа зависит твоя крыша над головой.
Самое смешное (или грустное) — что кричали про непрофессионализм, скорее всего, такие же кадровики.
Я тогда написала короткий пост, а внутри всё кипело. Потому что эта ситуация — не про одну девушку. Она про нас всех. Про кадровое сообщество, которые давно превратилось в поле боя, где свои же готовы растерзать за любое проявление слабости.
Я сидела и думала: ну почему? Почему люди, чья профессия — помогать, поддерживать, соединять, так жестоки к тем, кто просит о помощи? Откуда эта гордыня, этот холод, это «умри, но не проси»?
И чем дольше думала, тем страшнее становились ответы.
Часть 1. «Я здесь вершу судьбы»
Знаете, есть такая профессиональная деформация кадровиков, особенно у тех, кто давно в найме. Ты каждый день смотришь резюме, проводишь собеседования, решаешь, кому дать шанс, а кому — отказать. И потихоньку начинаешь верить, что ты — не просто функция, а почти что божество. Ты держишь в руках ниточки чужих карьер, зарплат, жизней.
Это пьянит. Особенно если у самого в жизни не всё гладко. Особенно если начальник пинает, а дома не ценят. И вот ты приходишь в офис, садишься в кресло и думаешь: «Здесь я решаю. Здесь я главный».
А потом в профессиональном чате появляется девушка, которая пишет: «Помогите, у меня ипотека, сроки горят, нужна работа в аккредитованной IT-компании». И что происходит у такого «вершителя судеб» в голове? Он видит не коллегу в беде, а того, кто посмел показать слабость. Кто посмел просить. А значит — ниже его, недостоин.
И вместо помощи летит камень: «А причем здесь твоя ипотека», «Непрофессионально», «Не позорь профессию».
Потому что если ты признаешь, что просить о помощи — нормально, тебе придётся признать, что и ты сам можешь оказаться в такой ситуации. А это страшно. Легче оттолкнуть, обесценить, унизить.
Часть 2. Эмоциональный интеллект, которого нет
Мы много говорю про эмоциональный интеллект. На тренингах, в статьях, в вакансиях. «Обязательно высокий EQ». А на деле — сплошной парадокс.
В управление персоналом почему-то идут люди, которые хотят управлять другими, но совершенно не умеют управлять собой. Которые не чувствуют чужую боль, потому что собственную закопали глубоко-глубоко. Которые живут в парадигме «я сильный, потому что не показываю эмоций».
И вот такой «сильный» приходит в компанию. Он не рефлексирует, не сомневается, не тратит время на душевные разговоры. Он чётко выполняет KPI, закрывает вакансии, увольняет без сантиментов. Бизнес его любит. Бизнес говорит: «Вот профессионал, не ноет, не рефлексирует, просто делает».
А тот, другой кадровик — который умеет слушать, сопереживать, который видит за резюме человека, — он часто оказывается не у дел. Потому что его KPI хуже. Потому что он тратит время на людей. Потому что он «слишком мягкий».
И так система отбирает тех, кто выживает. Она отбирает чёрствых, циничных, тех, кто умеет закрывать глаза на чужую боль. Потому что бизнес в классическом понимании — это машина для извлечения прибыли. А машине не нужны эмпаты. Ей нужны винтики.
Часть 3. Где остаются человечные профессионалы
Я знаю много кадровиков, которые не вписались в эту систему. Они ушли в консалтинг, в фриланс, в собственные проекты. Или просто выгорели и ушли из профессии.
Потому что невозможно каждый день выбирать между «по-человечески» и «как надо компании». Невозможно видеть, как талантливых людей увольняют ради отчётности. Невозможно оставаться живым, когда система требует быть железным.
Я сама прошла через это. 20 лет в бизнесе, из них 10 — в международных компаниях, где «люди - наш главный актив» написано на каждом углу, но по углам стоят камеры и считают, сколько минут ты пробыл в туалете. Я видела, как лучшие руководители по персоналу уходили в никуда, потому что не могли больше делать вид, что всё окей.
А те, кто остались, — они научились отключать эмоции. Иначе не выжить.
Но цена этого — та самая токсичность, которую мы наблюдаем в профессиональных чатах. Это не злые люди. Это люди, которые однажды решили: «эмоции — это больно, лучше без них». И теперь они не чувствуют не только свою боль, но и чужую.
Часть 4. И тут я не могла не спросить себя...
...а что, если мы сами создали эту систему? Что, если мы, кадровики, годами поддерживали культуру, где слабость — приговор, а уязвимость — не профессиональна?
Мы пишем в вакансиях «стрессоустойчивость», имея в виду «терпи, что бы ни случилось». Мы ценим тех, кто «не ноет». Мы сами боимся попросить о помощи, потому что это уронит наш авторитет.
И в результате получаем сообщество, где вместо поддержки — конкуренция, вместо эмпатии — цинизм, вместо «давай помогу» — «а мне-то что с этого будет».
Девушка с ипотекой просто подсветила эту язву. Она сделала то, что мы все запрещаем себе делать — она попросила. Открыто, честно, без защиты. И получила по лицу.
Не потому что она плохая. А потому что мы — хорошие, правильные, профессиональные — разучились быть людьми.
Ваша Елена, с верой в то, что ещё не поздно остановиться и спросить себя: а кем я становлюсь, пока «вершу судьбы»? И не теряю ли я по дороге свою собственную душу?
