АрмИнфо. Война в Иране уже сегодня выходит далеко за рамки собственно ближневосточного конфликта и становится фактором прямого воздействия на экономическую архитектуру Южного Кавказа. Такого мнения придерживается грузинский политолог Гела Васадзе.
По его словам, речь идёт не только о ценах на нефть или рисках для глобальных рынков, но о более глубоком процессе - перераспределении потоков, изменении логистики и пересборке региональных экономических связей.
"Первый и наиболее очевидный эффект - ценовой. Рост цен на нефть формирует асимметричную ситуацию внутри региона. Азербайджан получает дополнительные экспортные доходы и усиливает свою бюджетную устойчивость. Однако этот выигрыш носит ограниченный характер: зависимость от сырьевой конъюнктуры усиливается, а сама волатильность рынков затрудняет стратегическое планирование", - заметил эксперт.
С его слов, для Грузии и Армении ситуация обратная: рост цен на энергоносители транслируется в инфляционное давление, удорожание логистики и снижение покупательной способности. Таким образом, уже на первом уровне наблюдается расхождение экономических траекторий внутри Южного Кавказа.
"Второй уровень - это фактор Ормузского пролива как ключевого элемента глобальной энергетической инфраструктуры. Любая угроза его функционированию ведёт к росту страховых ставок, удорожанию перевозок и повышению общей нервозности рынков. При этом сигнал со стороны США о снижении готовности нести одностороннюю ответственность за безопасность пролива фактически переводит риски на уровень региональных и корпоративных акторов. Для Южного Кавказа это означает не столько прямое участие в обеспечении безопасности, сколько необходимость адаптации к новой реальности - более дорогой и менее предсказуемой глобальной торговли", - уверен Васадзе.
Грузинский эксперт полагает, что третий аспект, связан с логистикой и судьбой коридора "Север-Юг". Он напомнил, что этот проект, предполагающий интеграцию России, Азербайджана, Ирана и Индии в единую транспортную систему, в условиях войны фактически утрачивает свою предсказуемость.
"Военные риски, санкционные ограничения и общее снижение доверия к иранскому направлению ведут к де-факто замораживанию его развития. Это создаёт окно возможностей для альтернативных маршрутов, прежде всего Среднего коридора через Каспий и Южный Кавказ. Однако следует учитывать, что инфраструктурная готовность этих маршрутов ограничена, а значит, они не способны в краткосрочной перспективе полностью заместить иранское направление", - добавил политолог.
Васадзе в качестве четвертого уровня указал трансформацию потребительских рынков. Он напомнил, что Иран традиционно выступал источником относительно дешёвых товаров для стран региона, особенно для Армении и Азербайджана, в меньшей степени для Грузии.
"Снижение доступности иранских товаров в сочетании с ростом логистических издержек ведёт к удорожанию конечной продукции и изменению структуры импорта. Освободившиеся ниши начинают занимать другие игроки, прежде всего Турция, обладающая более мощной промышленной базой и экспортным потенциалом. Это усиливает конкуренцию на внутренних рынках и одновременно повышает зависимость от внешних поставщиков", - продолжил политолог. Пятым аспектом Вашадзе считает внешнеторговые связи с Ираном. Он обратил внимание, что несмотря на относительно скромные абсолютные показатели, значение Ирана как торгового партнёра различается для стран региона.
"Для Армении он имеет стратегическое значение, включая энергетическое сотрудничество. Для Азербайджана - это важный, но не критический партнёр. Для Грузии - скорее периферийный, однако влияние Ирана проявляется опосредованно через ценовые и логистические каналы. В условиях войны эти связи либо ослабевают, либо становятся менее предсказуемыми, что в первую очередь бьёт по наиболее зависимым от них экономикам.
Таким образом, война в Иране формирует для Южного Кавказа сложную и многослойную картину. Краткосрочные выгоды, связанные с ростом цен на нефть или расширением альтернативных маршрутов, сочетаются с долгосрочными рисками: разрушением логистических цепочек, усилением инфляционного давления и ростом зависимости от внешних экономических центров. В этом контексте ключевой вопрос заключается не в том, кто выигрывает в текущий момент, а в том, какие экономики способны адаптироваться к новой конфигурации региональных и глобальных связей", - резюмировал он.