- Ты прости меня, Наташка! Не люблю я тебя больше. Ничего не могу с собой поделать! – Митяй запихивал в сумку свои футболки и джинсы, не поднимая глаз на жену.
Он и так знал, что Наташа стоит, отвернувшись к окну и высоко задрав свой веснушчатый курносый нос, который так нравился ему когда-то.
Разонравился. То ли вкусы поменялись, то ли еще что, а только теперь Митяй любил Ирину.
Не Ирку, не Ирочку, а именно Ирину! Попробуй такую, как она, иначе назвать! Ерунда получится.
Ирина красивая. Вся из себя. Будто статуэтка из мрамора, которую впору в музеях демонстрировать, настолько она идеальна. И фигура, и душа. Так кажется Митяю. Удивительно, как она вообще на такого, как он, внимание обратила. Очень уж сложная натура. Стихи всякие любит, о высоких материях рассуждает. Умная.
Не то, что Митяй – простой, как три копейки.
Так его бабушка, Ольга Петровна говорит, а ей лучше знать. Она Митяя вырастила. После того, как его мамаша непутевая любовь себе новую придумала и отбыла в неизвестном направлении, папаша Митяя к матери своей привез и забыл о нем, будто этого пищащего карапуза, которому и года-то на тот момент не исполнилось, и не было никогда.
Бабушка Оля спорить с сыном не стала. Внука приняла, а дверь на замок закрыла. От греха подальше. Сказала, что даже если явятся за Митяем родители, то не отдаст им мальчишку ни за что на свете. Пусть не плачут и не сокрушаются.
Бросили дитя? Гуляйте вальсом! Не будет вам ни прощения, ни снисхождения.
Сурова была бабушка Оля, что и говорить. Но Митяя любила. Так любила, что и сказать нельзя! Все ему – кусочек послаще и времени побольше. Помогала всегда и во всем.
Только в одном отказала. Когда Митяй к ней пришел, чтобы о любви своей новой заявить, взашей прогнала и даже слушать не стала.
- Стыдно тебе и грех! Жену куда денешь, которой в любви клялся и беречь обещал до конца дней своих?!
- Никуда, ба! Разведемся просто. Так все делают!
- Просто?! Просто это по-твоему?! – Ольга Петровна, скрутила в жгут кухонное полотенце и впервые в жизни на внука руку подняла. – Ах, ты! Охальник этакий! Я тебя так воспитывала?! Я тебя этому учила?!
Митяй возражения бабушки принял, но не понял.
В чем он виноват-то? В том, что Наташку разлюбил? Или в том, что Ирина оказалась куда лучше?
С Наташкой Митяй дружил, сколько себя помнил. В лоб получал от нее в детском саду, когда грубил воспитательнице или кашу есть не хотел. На линейке первой своей школьной выплясывал, когда она щипала его и требовала вести себя прилично. Нарядная, чистенькая, с бантиками новыми и большим букетом, Наташка была тогда очень красивой и странно чужой.
Но Митяй-то знал, что она своя в доску! Что после школы они прибегут домой, пообедают, и отпросившись «на полчасика», залезут на любимую вишню, растущую во дворе. Будут сидеть на ветке, болтая ногами, и хохотать, глядя, как дерутся под деревом коты или ссорятся воробьи, зарываясь в пыль. И на Наташке будут такие же шорты и футболка, как и на Митяе. И коленки будут у нее сбиты так же, как у него. А еще Наташка будет петь в голос все песни, которые ему нравятся, не обращая внимания на то, что Митяй безбожно фальшивит.
Много чего будет…
А потом Наташкины родители взяли, да и подались на заработки. И увезли с собой Митяеву зазнобу. На целых три года уехали. Да не куда-нибудь, а в Африку! Туда, где слоны всякие и бегемоты. И Наташка своими глазами всех их там видела, а потом Митяю рассказывала, когда вернулась.
И много еще чего другого рассказывала. Как скучала по нему, как ждала встречи, как мечтала снова залезть вместе с ним на старую вишню и пулять косточками по воробьям, хоть так и некрасиво себя вести.
А Митяй слушал, открыв рот от изумления, и надувался от гордости, будто воздушный шарик. Наташка-то стала совсем другой. Из голенастой, смешной курносой девчонки выросла в долговязую, но очень симпатичную девицу. Синеглазая, кудрявая, смешливая. Да за нею все парни района бегали! А выбрала она Митяя.
Родители Наташки за голову взялись, когда они, семнадцатилетние, заявились к ним с новостью о том, что решили пожениться.
Мать Наташки чуть в обморок не упала, а отец впервые в жизни за ремень схватился. Но вмешалась бабушка Оля.
- А, пускай женятся! Только, не сейчас. Внучек мой, конечно, молодой да ранний. Головой думать умеет, но не шибко хорошо. Не подумал о том, как жену молодую будет содержать да баловать. Но это мы с ним дома обсудим, на спокое. А пока… У вас товар – у нас купец! Отдадите свою Наталью за моего Дмитрия? Годика так через три-четыре? В армию сходит, выучится, а там – честным пирком да за свадебку. Что скажете?
Что могли сказать родители Наташки, видя ее счастливые, с сумасшедшинкой на донышке, глазищи?! Согласились, конечно! Только условие поставили, чтобы Митяй профессию получил, а уж потом о семье думал. И время не торопил. Берег чтобы Наташку.
Как будто он сам этого не понимал! Целоваться они, конечно, целовались, а чего другого не позволяли себе. Понимали, что не смогут родителями стать хорошими, если вдруг что. Митяй свое детство помнил и понимал, что бабушка Оля правнуков уже не потянет.
А свадьба у Митяя с Наташкой, когда время пришло, была веселая.
Родни понаехало – жуть! Откуда только столько взялось?! Когда родители Митяя бросили, что-то никто не горел желанием заботу о нем на себя брать. Притихли, и даже звонить бабушке Оле перестали. А тут – явились!
Впрочем, бабушка на них сердца не держала, а Митяй и подавно. Не до того ему было. Он глаз от Наташки своей отвести не мог, счастью своему не веря.
А она вишенкой цветущей выплыла ему навстречу, окутанная белой фатой, и шепнула на ухо, так, чтобы не слышал никто:
- Люблю тебя…
И раньше так говорила, но только тут Митяй понял, насколько сильно между ними ниточка натянулась. Не разорвать!
Ошибался… Оказалось, что разорвать-то ее проще простого.
С Ириной Митяй познакомился случайно. Ехал домой с работы, увидел приплясывающую на остановке под дождем стройную фигурку. Притормозил.
Зачем человеку мокнуть? Тем более, что ливень был такой, что того и гляди, смоет!
А девушка на него посмотрела презрительно, фыркнула в ответ на предложение подвезти, и процедила:
- А кто вам сказал, что мне не нравится дождь?
Глаза ее были такими темными, что Митяй даже цвета их не разобрал. Но было во взгляде незнакомки что-то такое, от чего сердце его зашлось, пропустило удар, и забилось снова чаще и заполошнее, беду клича.
В машину к Митяю Ирина так и не села. Они дошли пешком до ее дома, вымокнув до нитки, и Митяй даже не удивился, когда она, распахнув дверь подъезда, кивнула ему:
- Ты идешь?
Вот тогда-то все и случилось. Пропал Митяй. Совсем пропал! Домой не вернулся ни в тот вечер, ни через неделю. Знал, что ищут его, видел звонки пропущенные и от Наташи, и от бабушки Оли, но словно в омут провалился. И не было в этом омуте ни света, ни тьмы, а одно только имя – Ирина.
Домой Митяй заявился через полторы недели после того, как пропал. Отвел от себя руки кинувшейся к нему навстречу Наташи, и процедил так же, как Ирина:
- Не сейчас.
А потом коротко рассказал жене о том, что случилось и объявил, что уходит.
Наташа даже спорить не стала. Она вообще не понимала, что происходит. Глядя, как пихает он в сумку свои вещи, подошла и сложила аккуратно, а потом подняла на него синь свою бездонную и спросила:
- Совсем-совсем не любишь меня больше?
Дрогнуло что-то внутри у Митяя, толкнулось теплым. Но стыд за глотку крепкой рукой тут же взял – куда?! Изменил ты ей! И себе изменил! Нет пути назад для тебя! Шагай, куда придумал, и не мучай девчонку! Другого себе найдет, да еще, глядишь, и счастлива будет!
Бабушка Оля Митяю даже слова не сказала, как узнала обо всем. Молча дверь перед его носом захлопнула. А через друга передала, что видеть его не желает до тех пор, пока он в ум не придет и совесть не поимеет.
А Митяю не до того было. Он в новую жизнь с головой окунулся, сам не понимая, рад он ей или нет.
Теперь его не ждали с работы с ужином и не спрашивали, как день прошел. Он сам стирал себе носки и футболки.
Но по квартире ходила Ирина в чем-то прозрачном, совсем невесомом, смотрела не на Митяя, а сквозь него, словно и не видя вовсе, и ему казалось, что этого достаточно для того, чтобы быть счастливым.
Митяя даже не тянуло называть ее Ирочкой или Иришкой. Она была такая, какая была – странная, будто не от мира сего, молчаливая, и холодная, как ледышка. Может быть поэтому Митяй так запал на нее? Согреть захотел, чтобы оттаяла, улыбнулась так же, как его Наташа – светло и весело.
Да только Ирине этого было не надо. Ни тепла его, ни ласки.
Она то гнала Митяя, то звала обратно, играя с ним, будто кот с мышью. А он понять не мог, чего она от него хочет. Бегал за нею, будто привязанный, напрочь забыв и о Наташе, и бабушке Оле, и вообще обо всем на свете.
Так прошел год. Потом другой. Митяй отощал и стал похож на борзую, которая все время готова лететь туда, куда прикажет хозяин. По ночам ему снилось какое-то паскудство, и он кричал, сам не понимая, что зовет на помощь вовсе не Ирину, а свою бывшую – Наташу. Она тоже снилась ему порой, и в такие ночи Митяй спал, будто младенец, подложив ладонь под щеку и посапывая так сладко, что Ирина, проснувшись некстати, злилась и толкала его в бок:
- Храпишь!
Митяй вовсе не храпел. Но, проснувшись, послушно поворачивался на другой бок и боялся закрывать глаза снова. Знал, что Наташа больше не вернется до самого утра, а другие сны его пугали. Так и таращился в стену до рассвета, а потом шел на кухню, чтобы приготовить завтрак себе. Ирина по утрам никогда ничего не ела. Только кофе пила. Такой же темный и горький, как ее душа, которая так и не узнала ни любви, ни сострадания.
Еще год спустя она Митяя выгнала. Сказала, что надоел он ей хуже горькой редьки и велела проваливать. Они даже подрались немного, когда она кинулась на него, стараясь попасть острым, тщательно наманикюренным ноготком в глаз. Митяй нападения не ожидал, но увернуться успел.
- Совсем с ума сошла?!
- Сойдешь тут с таким, как ты! Ты же не человек! – выкрикнула Ирина, пытаясь вырваться из объятий Митяя, который держал ее.
- А кто? – от удивления Митяй даже выпустил ее тонкие запястья из своих рук.
- Дерево! – Ирина изо всех сил толкнула его в грудь. – Вон из моего дома! Надоел!
Митяй растерялся. Он так привык к той жизни, которую вел в последнее время, что не представлял себе, что делать и куда идти. Он снова запихивал в ту же сумку, с которой ушел от Наташи, те же футболки и джинсы, весьма уже потрепанные, и поглядывал на Ирину, ожидая, что та сменит гнев на милость.
- Быстрее можешь?
- Ир…
- Даже не начинай! Я видеть тебя не могу, понимаешь ты это или нет? Хотя, где тебе! С булыжником разговаривать и то проще. В нем хотя бы природная сила есть, а в тебе и вовсе никакой! Иди уже, а? К Наташе своей!
Почему у Ирины вырвалось это имя, она и сама не знала. О бывшей жене Митяй никогда не упоминал, равно, как и о бабушке. Словно и не было их никогда в его жизни. И Ирина понимала, что подвернись ему новая «любовь», ей самой достанется та же участь – забудет и не вспомнит уж никогда, вычеркнув из памяти, будто ненужное что-то.
Может быть поэтому она так злилась на него? Как знать.
А Митяй вдруг встрепенулся.
- К Наташе?
И снова перед глазами его встала первая его любовь – курносый нос, веснушки и солнцем поцелованная макушка. Знакомый до боли жест, которым Наташа убирала с лица растрепавшуюся челку, и внимательный взгляд, будто спрашивающий: «Что ты, Митя? Устал?»
- Устал… - кивнул самому себе Митяй, подхватывая уложенную сумку. – Домой пора!
Машина заводиться не пожелала почему-то, и Митяй, плюнув на все, пешком рванул через весь город, спеша туда, где, как он думал, его ждали.
Вот только двери ему никто не открыл, сколько он ни стучал, пытаясь попасть в бабушкину квартиру.
- Что ты ломишься, Митька?! – выглянула соседка. – Нет ее тут! Давно уж.
- А где же бабушка Оля?
- Опомнился! Сам-то где шатался?! Наталье своей спасибо скажи, что не бросила ее, когда до тебя дозвониться не смогла! Инсульт у бабушки твоей был, Митька! А ты, паразит такой, о том даже не знаешь!
Сумка выпала из рук Митяя.
- Как так?! А почему…
- Да потому что! – отрезала соседка, сердито глядя на Митяя. – Как только ни пытались связаться с тобой! Но ты и работу поменял, и телефон, и вообще спрятался так, что искать будешь – не найдешь!
- Когда?!
- Да год уж прошел!
- И где она? Жива ли?!
- Типун тебе на язык! Что ты такое болтаешь, непутевый?! Жива, конечно! Наташа ее к себе забрала. Выходила, вынянчила, на ноги заново поставила, пока ты там амуры крутил. И никому не жаловалась, хоть и тяжело ей было. Мать болеет, отца девчонка лишилась, а тут еще и бабушка твоя. И ничего! Справилась! Сильная она, Наталья. Не то, что некоторые!
Соседка сердито хлопнула дверью, а Митяй ссыпался по лестнице, напрочь забыв о том, что в доме есть лифт, и помчался на соседнюю улицу, где в маленькой квартирке, оставленной Наташе дедом, жили они когда-то вместе.
Дверь ему открыли.
И Митяй где стоял, там и сел, уткнувшись носом в колени и не решаясь поднять глаза на ту, что стояла перед ним с сыном на руках.
- Пришел? Проходи. Бабушка ждала тебя.
- А ты? – вырвалось у Митяя невольно.
Глаз поднять он так и не решился.
- Я? Давно перестала, Мить. Насильно мил не будешь.
- Как сына назвала?
- Андреем.
- Хорошее имя.
- Бабушка надоумила. Так деда твоего звали. Хороший человек был.
- Не то что я…
- Какие твои годы, Мить? Успеешь еще в жизни своей разобраться.
- А ты, Наташа? Ты… Разобралась?
- А как же?! – смех Наташи был тихим, но таким настоящим, что даже на сердце у Митяя потеплело. – Вот моя жизнь!
Наташа чмокнула сына в макушку и, поставив на ножки, подтолкнула к Митяю:
- Иди. Знакомься с отцом!
Обиженный рев стал Митяю ответом на попытку обнять сына.
- Так-то, папаша! Исправляйся! – Наталья снова взяла ребенка на руки и отступила, пропуская Митяя в квартиру. – Проведай бабушку. И ключи у нее возьми от квартиры. Пустая, ведь, стоит. Будет, где жить тебе.
- Наташа, а может…
- Не может, Мить, - покачала головой в ответ Наталья. – Было. Но прошло. С сыном общаться захочешь – рада буду. Не дело мальчишке без отца расти. А о прочем чем – забудь.
- Ты не забыла…
- Нет, - просто ответила Наташа. – Не получилось. Я старалась. Но не вышло. Слишком больно ты мне сделал, Митя.
- За бабушку спасибо тебе…
- За такое не благодарят. Обычное дело для людей.
Митяй вскинулся было, собираясь возразить, но снова утонул в синеве Наташкиных глаз и не нашелся, что сказать.
Пройдет несколько лет и в центральном парке встретятся две семьи.
- Папа! – Андрейка махнет отцу, не выпуская руки нетвердо еще топающей за ним сестренки.
- Привет, сын! – Митяй крепче сожмет ручку коляски, приобнимет жену, и кивнет Наташе, идущей им навстречу по аллее под руку с мужем.
- Карусели и мороженое? – рассмеется Наталья, глядя, как ее дочка пытается обогнать шустрого своего братца.
- Прабабушке понравится! – Андрейка припустит по дорожке к бабушке Оле, сидящей на скамейке. – Только, чур, мороженое я девчонкам выбирать буду! А то опять все перемажутся!
Зазвенит смех над аллеями парка, охнет от страха Наталья, когда муж уговорит ее прокатиться на американских горках, и только Митяй будет порой хмуриться, глядя на то, как его бывшая жена хохочет, обнимая детей.
- Что смурной такой, Митя? – бабушка Оля возьмет внука под локоток, заставляя приноровиться к своему шагу. – Упустил счастье свое? Птичкой легкой порхнуло оно от тебя и улетело к другому.
- Зачем ты об этом, ба?
- А затем! – стукнет в сердцах тростью по дорожке Ольга Петровна. – Что имеем – не храним! А потерявши – плачем! У тебя, Митяй, все задним числом! Пока сообразишь – рак на горе свистнет! Посмотри на Маринку свою повнимательнее. Чем она тебе не хороша?! Вот оно – счастье, которое тебе судьбой дано не понять за какие заслуги. А ты и его профукать решил? Не на прошлое оглядывайся, а в будущее смотри с надеждой! Вот, как Наташа это делала, когда ты ушел. Жалеет она о том, что было? Конечно. Уже поверь мне! Первая любовь не забывается. Но она смогла шаг вперед сделать и пойти дальше своей дорогой. Не оглядывается и никого ни в чем не винит, хоть и есть за что. И сына твоего вырастит хорошим человеком. Я это точно знаю. А ты… Можешь поумнеть, Митя, а можешь таким же глупым остаться. Выбор за тобой!
Бабушка Оля поспешит за внуками, а Митя закинет голову к небу, пряча непрошеные слезы, а потом окликнет жену:
- Маришка! Мороженого хочешь?
- Мить…
- Потом худеть будешь! Не знаю, правда, зачем тебе это надо? Ты и так у меня самая красивая!©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2026
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала Lara's Stories являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
Поддержать автора и канал можно здесь. Спасибо!😊