Источник: сайт Совета Федерации
Вице-премьер Марат Хуснуллин отметил, что общая ценность всех российских активов примерно равна рыночной капитализации Нью-Йорка, составляя порядка 900 триллионов рублей. Уже сам факт постановки вопроса «может ли целое государство оцениваться как отдельный город» наглядно демонстрирует глубину разрыва между экономикой России и ведущими мировыми финансовыми центрами.
Виктор Левин
Цифру в 900 триллионов вице-премьер Марат Хуснуллин озвучил на коллегии Росимущества, передает корреспондент РБК.
«Я несколько раз об этом говорил, в начале этого года капитализация страны превысила чуть больше 900 триллионов. Много это или мало? Столько стоят самые капитализированные компании мира. Это стоимость Нью-Йорка. Может вся наша страна стоить как Нью-Йорк?» — задался он вопросом.
По его мнению, это признак «серьезной недокапитализированности» России. В настоящее время имущественные объекты служат фундаментом формирования налоговых баз для территорий по всему миру. В данный момент осуществляется деятельность по проведению переоценки и кадастрового учёта. В отношении всех объектов федеральной собственности необходимо в текущем году определить задачу по анализу корректности их оценки, величины генерируемого дохода и размера создаваемой налоговой базы, — отметил Хуснуллин.
А можно ли сравнивать Нью-Йорк с Россией?
Данное сопоставление имеет значение не в образном, а в структурном ключе. Нью-Йорк аккумулирует высоколиквидные активы: финансовые инструменты, технологические компании, дорогую недвижимость и корпорации с высокой долей добавленной стоимости. При схожей общей оценке российская экономика рассредоточена по сырьевым отраслям, инфраструктурным объектам и госкомпаниям, где механизмы формирования стоимости иные и обладают меньшим потенциалом к масштабированию. Существенную роль играет различие в ликвидности.
Активы Нью-Йорка интегрированы в мировые финансовые рынки и их стоимость постоянно обновляется рыночными механизмами. В то же время значительная часть российских активов находится под влиянием санкционных ограничений, зависит от внутреннего рынка и административного регулирования, что снижает их ликвидность и прозрачность оценки. Таким образом, сравнение указывает не просто на количественный показатель, а на качественное состояние экономики.
Ситуация, когда капитализация страны сопоставима с капитализацией одного мегаполиса, свидетельствует о том, что реальная глобальная стоимость сегодня генерируется в узловых точках концентрации капитала, а не в рамках национальных экономик, чей доступ к мировым рынкам серьёзно ограничен.
Более того, данное сопоставление обнажает принципиально разные модели экономического роста. Экономика, чья ценность эквивалентна финансовому центру, демонстрирует зависимость от экстенсивных факторов: территорий, природных запасов, физических активов с длительным сроком окупаемости. В то время как стоимость Нью-Йорка — это в первую очередь производная от интенсивных факторов: инноваций, человеческого капитала, брендов и интеллектуальной собственности, способных генерировать сверхдоходы на глобальном уровне без прямого привязывания к географической массе. Это различие между экономикой масштаба и экономикой знаний становится ключевым в мировой конкурентной гонке.
Стоит также учитывать аспект суверенитета оценки. Рыночная капитализация Нью-Йорка — это совокупность добровольных решений миллионов инвесторов по всему миру, отражающих их доверие и ожидания будущих денежных потоков. Оценка же российских активов, особенно стратегических, во многом является внутренней административно-учётной величиной, опирающейся на балансовую стоимость и инерционные методы расчёта. Она в меньшей степени подвержена мгновенным корректировкам глобального доверия, но одновременно и не получает премии за него, оказываясь в своеобразной стоимостной изоляции.
Этот разрыв в ликвидности и источниках стоимости создаёт существенные риски для долгосрочного развития. Экономика, богатая, но неликвидная, сталкивается с трудностями в трансформации своего потенциала в инвестиционные ресурсы для диверсификации. Капитал оказывается «замороженным» в физических активах, тогда как для создания новых точек роста требуются высокоподвижные финансовые ресурсы, способные быстро перетекать в перспективные сектора. Санкционный режим лишь усугубляет эту структурную проблему, искусственно сужая и без того ограниченные каналы подключения к мировым финансовым потокам.