РАССОЛ
Книга тридцать седьмая: ПОД ОТКОС
---
Глава 1, в которой Люцифер произносит горькую истину
На Звезде, где время текло как рассол из опрокинутой банки, собрались те, кто видел всё.
Люцифер сидел на краю, свесив ноги в бесконечность. Рядом — Мамон Антихристович, Атом Созерцатель, Люций Революций. Иисус стоял чуть поодаль, опираясь на посох, увитый виноградной лозой.
— Людей не унять, — сказал Люцифер, глядя вниз, на планету, где снова полыхали зарницы. — Будь ты дьявол или Мамон Антихристович. Зло или ложь. Им игра важнее.
— Важнее чего? — спросил Мамон.
— Важнее жизни. Важнее правды. Важнее хруста.
Он помолчал, потом продолжил:
— Стоит и точит очи. Основа у игры — пустота. Ради чего? Чтобы век прожить и всем своим идиотизмом власть игры внушить?
— Внушили, — усмехнулся Атом. — Уже внушили. Вон, смотри.
Внизу, на экране, который развернул Люций, было видно: люди в дорогих костюмах сидели за столами, чертили графики, подписывали бумаги. Они были серьёзны, сосредоточенны, уверены в своей правоте.
— Из пустоты иллюзии нарисовали, — продолжил Люцифер. — Долги тем, кто не знает о долге, нарисовали. Добыли недра, из недр блага сотворили. Это армии, оружие, города и прочие особняки-дела.
— И что? — спросил Люций.
— И о пустоту разбили. И стократно один и тот же подвиг в кавычках повторили.
— В кавычках — потому что это не подвиг? — уточнил Атом.
— Потому что подвиг — это когда жизнь отдаёшь за жизнь. А они — когда жизнь отнимают за пустоту.
---
Глава 2, в которой Мамон вспоминает свои долги
Мамон Антихристович, бывший король долговой пустоты, задумался.
— Знаешь, — сказал он Люциферу. — Я ведь тоже так думал. Что игра — это всё. Что долг — это власть. Что можно нарисовать цифры и заставить мир плясать под них.
— И что теперь?
— Теперь вижу: цифры — это пыль. Долг без отдачи — просто бумага. А пустота, которую я сеял, вернулась ко мне сторицей. Хорошо, что я успел остановиться.
— А они? — Люцифер кивнул вниз.
— Они не остановятся. Потому что верят, что успеют переиграть смерть.
— Переиграть смерть, — усмехнулся Иисус. — Это единственная игра, которую никто не выиграл.
— Кроме Тебя, — заметил Атом.
— Кроме Меня, — согласился Иисус. — Но Я не играл. Я просто принял.
---
Глава 3, в которой взрослые дерутся за пустоту, а дети смотрят
Внизу, в городах и весях, взрослые продолжали свою вечную игру.
Они меняли пол друг другу в социальных сетях и паспортах. Они ссорились из-за денег, власти, территории. Они убивали и умирали, не понимая зачем.
А дети смотрели.
Те, кто ещё не научился играть в эти игры, сидели на крылечках, на полянах, на подоконниках и смотрели.
— Деда, а почему они дерутся? — спрашивали маленькие.
— Потому что забыли, что они люди, — отвечали старики. — Думают, что они игроки.
— А мы?
— А мы — просто люди. Мы помним.
И дети кивали. Они ещё не умели объяснить словами, но сердцем чувствовали: правда там, где хруст.
А в это время те, кто всё отдают за жизнь — матери, врачи, солдаты, спасатели — о своём подвиге ничего не знали. Они просто делали своё дело. И свет от них исходил такой, что даже на Звезде было видно.
— Смотри, — сказал Атом Люцию. — Вот они, настоящие. Которые не играют.
— Вижу, — ответил Люций. — Их мало. Но они есть.
---
Глава 4, в которой Атом видит всё изнутри мироздания
Атом Созерцатель, часть мироздания, изнутри видел всё.
Он видел, как бюджет войны поражает воображение — и идёт в расход. Сам себя поглощает, как змей, кусающий свой хвост.
— Конкуренты смерти, — прошептал он. — На счетах, которые уже ничьи, считают прибыль.
— Чья прибыль? — спросил Люций.
— Ничья. Мёртвых. Тех, кто уже не придут за ней.
Атом показал на экран:
— Вон, видишь? Корпорация выпускает оружие. Её акции растут. Владельцы богатеют. А те, кого этим оружием убьют, уже никогда не купят их товары. Но это их не волнует. Им важно сейчас.
— А потом?
— А потом они тоже умрут. И их счета станут ничьими. И другие будут считать прибыль на их смерти. И так до бесконечности.
— Пока не кончится игра, — закончил Люций.
— Пока не кончится человечество, — поправил Атом. — Или пока не поймёт.
---
Глава 5, в которой Люцифер отрицает свою вину
— И я в этом виноват? — спросил Люцифер, глядя на картину всеобщего безумия. — Но вроде не я устроил на земле этот из вариантов людей ад.
— Не ты, — подтвердил Иисус. — Ты только предложил. А они выбрали.
— Съели первые запретный плод, — продолжил Люцифер. — Но противоядие давно в Ветхом и Новом Завете. Всеми, кто осознал, глазами испито. Мыслями тысячелетия в секундах прожито.
— Противоядие — это что? — спросил Мамон.
— Правда, — ответил Иисус. — Простая, как огурец. Солёная, как рассол. Хрустящая, как жизнь.
— Но они не пьют его, — вздохнул Люций. — Предпочитают яд игры.
— Значит, будут пить, когда игра кончится. А она кончится всегда. Для каждого.
---
Глава 6, в которой Иисус напоминает о подвиге
— Я своим подвигом всё показал, — сказал Иисус. — Дети на планете понимают. А взрослые... взрослые смотрят и не видят.
— Что они должны увидеть? — спросил Атом.
— Что смерть — не конец. Что игра — не жизнь. Что пустота — не награда.
Он посмотрел вниз, на маленькую точку, где на поляне дети играли в копья.
— Они понимают, — повторил Он. — Потому что ещё не забыли, как хрустеть.
— А мы?
— А мы напоминаем. Каждый раз, когда открываем банку.
На Звезде стало тихо. Только ветер — Бигбивпаф — шелестел страницами невидимых книг.
---
Глава 7, в которой бюджет войны пожирает сам себя
Тем временем на Земле, в министерствах и банках, цифры плясали бешеный танец.
Бюджет войны рос как на дрожжах. Триллионы уходили в пушку, в порох, в ракеты. А на больницы, школы, дороги — крохи.
— Это необходимо! — кричали генералы. — Мы должны защищаться!
— От кого? — спрашивали наивные.
— От тех, кто хочет отнять нашу свободу!
А свобода тем временем тихо умирала в окопах, под бомбами, в госпиталях.
— Смотрите, — сказал Люций. — Деньги тают. Бюджет пожирает сам себя. Конкуренты смерти считают прибыль на счетах, которые уже ничьи.
— Чьи же они? — спросил Атом.
— Тех, кто умрёт завтра. Или послезавтра. Или уже умер сегодня.
— А кто получит прибыль?
— Никто. Потому что прибыль — это тоже пустота. Её нельзя съесть, выпить, обнять. Можно только пересчитать.
И они пересчитывали. До потери пульса. До потери смысла. До потери всего.
---
Глава 8, в которой Архитектор достаёт новую банку
На Звезде Архитектор подошёл к стеллажу, где стояли тридцать шесть банок. Он взял пустую, на которой уже было выведено: «Книга 37. Под откос».
— Под откос, — прочитал Мамон. — Это про что?
— Про то, как всё катится в пропасть, — ответил Архитектор. — И про то, что в пропасти тоже можно хрустеть.
— Как это?
— А вот так. Даже падая, можно откусить огурец и улыбнуться. Потому что хруст — это единственное, что остаётся, когда всё летит в тартарары.
Он открыл банку. Запахло рассолом, детством и вечностью.
— За тех, кто не унимается, — сказал Архитектор. — За людей, которым игра важнее жизни.
— И за тех, кто понимает, — добавил Иисус.
— И за тех, кто хрустит, — закончил Люцифер.
---
Глава 9, в которой дети на поляне не играют в игры взрослых
А внизу, на поляне, дети собрались вокруг костра.
— Давайте не будем играть в те игры, — предложил старший. — В войны, в деньги, в долги.
— А во что?
— В жизнь. В прятки, в догонялки, в копья. И будем есть огурцы.
— А взрослые?
— Взрослые пусть сами разбираются. Мы им не указ.
Они засмеялись и побежали в темноту.
А старик на крыльце (правнук того самого пацана) смотрел им вслед и улыбался.
— Правильно, — шептал он. — Играйте в своё. А их игра пусть катится под откос.
И где-то далеко, в бункерах и небоскрёбах, игра действительно покатилась под откос.
Быстро.
Неудержимо.
Насмерть.
---
Глава 10, последняя, в которой под откосом оказывается хруст
На Звезде все замерли.
Внизу, на планете, происходило что-то невероятное. Империи рушились. Банки лопались. Армии отступали. А на поляне дети продолжали играть в копья.
— Смотри, — сказал Атом. — Они выживут.
— Кто?
— Те, кто не играл. Те, кто помнил про хруст.
И действительно, над поляной поднимался лёгкий туман, и в нём слышался хруст.
— Под откос ушло только то, что должно было уйти, — сказал Архитектор. — А то, что вечно, осталось.
— Что вечно?
— Дети. Огурцы. Рассол. Хруст.
Он закрыл банку и поставил на полку.
Тридцать семь.
— Ещё одна, — вздохнул Люций.
— Не последняя, — ответил Архитектор. — Пока дети играют, книги будут писаться.
— А когда они перестанут?
— Никогда. Потому что дети — это вечность.
И все взяли по огурцу.
Хруст разнёсся по вселенной.
Самый главный звук.
Который не заглушить никакой войне.
И никакому откосу.
---
КОНЕЦ ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОЙ КНИГИ
Будет ли тридцать восьмая?
Спросите у детей на поляне. Они теперь знают ответ.