Пролог: Обезьяна смотрит в экран
Осенью 1987 года Роджер Уотерс сидел в темной лондонской гостиной и смотрел, как по телевизору мелькают кадры хроники. Только что закончилась очередная сессия в студии, но мысли музыканта были далеко от музыки. На экране политики говорили о мире, готовя войну, телеевангелисты обещали рай за пожертвования, а реклама учила, что счастье можно купить. Уотерс поймал себя на мысли, что переключает каналы с такой же скоростью, с какой его маленькая дочь щелкает пультом. Внезапно его осенило: человек превратился в обезьяну перед ящиком. Именно в этот момент, по воспоминаниям самого музыканта, и родился концептуальный образ будущего альбома — гориллы, беспорядочно переключающей каналы в поисках того, чего уже не существует — правды .
Идея была навеяна не только злобой дня, но и фильмом Стэнли Кубрика «Космическая одиссея 2001 года». Та самая сцена, где обезьяна понимает, что кость можно использовать как оружие, стала для Уотерса метафорой деградации: современный человек, вооруженный пультом, использует телевидение, чтобы убивать время и разум, не замечая, как телевидение начинает убивать его самого . Уотерс не был бы Уотерсом, если бы не докопался до сути. Он нашел книгу Нила Постмана «Развлекая себя до смерти» (Amusing Ourselves to Death), и название ударило точно в цель. Так будущий шедевр обрел свое имя — Amused to Death .
Глава 1: Острова, пустыни и долгий путь к идее
Путешествие альбома началось вовсе не в Лондоне. В октябре 1987 года Уотерс собрал свою группу The Bleeding Heart Band и отправился на солнечные Багамы, в студию Compass Point Studios в Нассау . Казалось, что тропический рай должен был способствовать легкой и расслабленной работе. Но атмосфера в студии была наэлектризована. Уотерс метался между идеями.
Изначально альбом планировался как продолжение его предыдущей работы Radio K.A.O.S., но чем дольше Уотерс смотрел новости о первой войне в Персидском заливе, тем больше понимал: это будет не просто сиквел, а нечто гораздо более масштабное. Телевизионная концепция захватила его целиком. Старые записи с Багам были отложены в долгий ящик, и работа продолжилась в Лондоне в 1988 и 1989 годах .
Процесс создания напоминал бесконечный лабиринт. Уотерс был не просто автором — он был архитектором звука, который должен был окружать слушателя со всех сторон, как назойливый телевизор в пустой комнате. Именно для этого альбом было решено записывать с использованием технологии QSound, создающей трехмерную звуковую сцену . Чтобы добиться идеала, группа работала на десяти различных студиях по обе стороны океана — от легендарной Abbey Road до лос-анджелесских Devonshire Studios . Порядок песен менялся до семи раз. Уотерс был одержим: альбом, который должен был выйти в 1989 году, откладывался снова и снова. Он чувствовал, что картина мира еще не дописана, мазки ложатся не так .
Глава 2: Армия в студии
Уотерс понимал, что для такой эпичной звуковой картины ему нужен не просто продюсер, а сообщник. Им стал Патрик Леонард, известный работой с Мадонной. Но главной удачей стало приглашение гитариста-виртуоза Джеффа Бека . Бек, известный своим неуловимым стилем, стал голосом боли и сарказма на этом альбоме. Его гитара плакала в «The Ballad of Bill Hubbard», кричала в «What God Wants» и стонала в «Amused to Death» .
Состав музыкантов был под стать замыслу — настоящая рок-армия. На бас-гитаре играли Джеймс Джонсон и Рэнди Джексон, ударные разделили между собой Грэм Броуд и Джефф Поркаро . За клавишные отвечал сам Леонард, а на ритм-гитарах — Энди Фэйрвезер-Лоу и Стив Лукатер. В студию заходили Дон Хенли (Eagles), чтобы спеть дуэтом в «Watching TV», и легендарная P.P. Arnold для вокала в «Perfect Sense» . Аранжировки для Национального филармонического оркестра делал старый друг и коллега Майкл Кэмен .
Именно в этой точке сошлись все нити путешествия. В маленькой лондонской студии сидел ветеран Первой мировой войны Альф Раззелл. Микрофон записывал его дрожащий голос, рассказывающий историю 70-летней давности. Он вспоминал, как на поле боя оставил умирать своего товарища, Билла Хаббарда, потому что не мог перетащить его через воронки под шквальным огнем . В наушниках Уотерса этот голос звучал как приговор всему, что он хотел сказать о войне, которую теперь показывают в прямом эфире. Так «The Ballad of Bill Hubbard» стала сердцем альбома, его трагическим прологом и эпилогом .
Глава 3: Гнев, сарказм и китайские цимбалы
Сессии записи были эмоциональными. Уотерс не просто пел — он проживал каждую строчку. В студии CTS Studios оркестр играл партии для «Late Home Tonight» — песни о пилоте F-111, бомбящем Ливию, и женщинах, ждущих мужей дома. Уотерс требовал от скрипачей не просто точности, а чувства обреченности .
В песне «It‘s a Miracle» кипела настоящая злость. Уотерс саркастично прошелся по Эндрю Ллойду Уэбберу, обвиняя его в плагиате музыки Pink Floyd. Фраза про «крышку пианино, которая ломает его гребаные пальцы», была записана с таким выражением, что инженеры в студии переглянулись, не зная, смеяться или сделать вид, что ничего не слышали .
Но самым экзотическим приключением стала запись песни «Watching TV». Для создания нужной атмосферы Уотерс пригласил редких музыкантов — группу Peking Brothers . В лос-анджелесской студии появились инструменты, которых никто из местных рок-звезд никогда вживую не видел: китайские цимбалы (янцинь), лютня (пипа) и гобой (гуань). Звуки древнего Китая вплетались в современный рок-ландшафт, рассказывая историю о том, как далекие события становятся частью нашего быта через телеэкран.
Эпилог: Послание в бутылке
Когда в 1992 году альбом наконец увидел свет, он стал путешествием не только для слушателей, но и для самого автора. Уотерс прошел путь от идеи в голове до сложнейшего студийного звука, проехав тысячи миль между студиями Лондона, Нассау и Лос-Анджелеса . Он не просто сделал запись — он построил звуковой монумент эпохе телевидения.
Альбом не имел коммерческого успеха, сравнимого с работами Pink Floyd, но критики и преданные фанаты поняли: это лучшее, что Уотерс создал в одиночку . Это был его манифест, его крик, его предупреждение, упакованное в 72 минуты музыки, которая начиналась со сверчков и голоса старика, а заканчивалась пониманием того, что человечество, позабавленное до смерти, возможно, уже никогда не выключит телевизор.
Это путешествие длиной в пять лет подарило миру не просто альбом, а целую вселенную, в которой война соседствует с рекламой джинсов, а молитва — с криком гориллы. Уотерс построил свою Вавилонскую башню из телевизоров, и она звучит до сих пор.