В 60-е годы советский экран преобразился. После строгих картин о стройках и подвигах зрителю наконец-то позволили просто любоваться женской красотой. Это было время особенного стиля. Высокие прически, аккуратные стрелки и невероятная стать - актрисы той поры сочетали в себе недосягаемость голливудских див и понятное каждому обаяние.
Тогда не было принятых сейчас ярлыков для популярных звезд, но существовало нечто большее - безоговорочное признание публики. Каждое появление таких женщин в кадре превращалось в событие. На них смотрели не просто как на исполнительниц ролей. Их копировали, ими вдохновлялись. Удивительно, насколько разными были эти типажи. Одна - воплощение холодного аристократизма. Другая - символ мягкости. Третья - настоящая роковая героиня.
Судьбы у всех сложились по-своему. Кто-то годами ждал "свою" роль, а кто-то стал легендой сразу после дебюта. Но всех объединял редкий природный магнетизм.
Давайте вспомним восемь знаковых имен, чьи лица стали настоящим символом того десятилетия и навсегда остались в памяти зрителей.
Ирина Скобцева
В 1955 году выпускница МХАТа Ирина Скобцева сразу прыгнула в высшую лигу. Режиссер Сергей Юткевич выбрал ее среди сотен претенденток на роль Дездемоны. В Каннах советская студентка произвела фурор. Ей единственной тогда вручили титул "Мисс Шарм". Европейская публика увидела в ней не просто актрису, а настоящую породу. Внешность Скобцевой диктовала свои правила. Она не была похожа на типичных героинь того времени. Слишком тонкие черты, слишком прямая спина. Георгий Данелия пригласил ее в фильм "Я шагаю по Москве" именно за эту уникальность. Ему нужно было создать образ сказочной женщины в идеальном городе. Она и появилась в кадре как видение. Позже была Элен Курагина в "Войне и мире". Там ее холодная, почти статуарная красота стала эталоном. На парижской премьере в золотом платье от Кардена Скобцева выглядела органичнее французских аристократок.
В жизни за этой фасадной безупречностью скрывался мягкий характер. Она была предана мужу, Сергею Бондарчуку, и осознанно оставалась на вторых ролях в семье. Хотя в кино могла сыграть кого угодно - от надменной графини до земского врача в комедии "Тридцать три". Удивительно, как в одном человеке уживались эталонная внешность и полное отсутствие актерского тщеславия. Она просто была рядом: красивая, спокойная и совершенно недосягаемая.
Майя Менглет
В московской семье артистов, где все крутилось вокруг сцены, росла девочка с редкой, почти кинематографической внешностью - Майя Менглет. Отец, Георгий Менглет, был центром домашней вселенной. Дом жил по его ритму. Она тянулась именно к нему, делилась мыслями, ловила взгляд.
В детстве кино случилось почти случайно. Потом театр, кулисы, знакомые лица. Красоту девочки замечали рано, но сама она не спешила строить планы. Решение пришло позже - учеба в Школе-студии МХАТ, строгий отбор, новая среда.
На экране ее запомнили после "Дело было в Пенькове". Лицо, которое невозможно перепутать. Спокойное, светлое, с тем самым мягким выражением шестидесятых. Но кино не стало главным. Театр оказался важнее.
Личная жизнь складывалась не сразу, зато надолго. С Леонидом Сатановским рядом прошли десятилетия. Позже она уехала заграницу к детям . И все равно в памяти осталась той самой - красивой, сдержанной, настоящей актрисой своей эпохи.
Элина Быстрицкая
В тринадцать лет Элина Быстрицкая уже видела изнанку жизни, работая санитаркой в прифронтовом госпитале. Именно там она впервые услышала, что красива. Раненые солдаты шепотом благодарили "ту самую симпатичную медсестру" с легкой рукой. Дома о внешности говорить было не принято. Отец-врач воспитывал дочь в строгости, готовя к медицинской карьере, но характер, закаленный войной, привел ее на сцену.
Ее красота никогда не была кукольной. В ней чувствовалась опасная сила и мужская выправка. Быстрицкая виртуозно играла в бильярд, разбиралась в боксе и могла постоять за себя. Когда Михаил Шолохов увидел ее на пробах к "Тихому Дону", он сразу отрезал: "Вот она, Аксинья". Ради этой роли актриса набрала пятнадцать килограммов, чтобы выглядеть настоящей казачкой, способной и коромысло нести, и с ума сводить. Взгляд ее черных глаз в кадре буквально обжигал.
Она не прощала неуважения и легко отказывала самым влиятельным мужчинам эпохи. Для Быстрицкой вопросы чести всегда стояли выше гонораров или званий. Даже в зрелые годы она сохраняла идеальную осанку, возглавляла федерацию художественной гимнастики и выглядела так, будто время над ней не властно. В 1999 году зрители назвали ее главной красавицей ушедшего века.
Нинель Мышкова
Нинель Мышкова с юности привлекала внимание - редкая внешность, мягкие черты, тот самый экранный свет, который сразу замечали. В театральное училище она попала без лишних сомнений. Там же начался первый роман с Владимиром Этушем. Все выглядело просто и по-молодому быстро, но так же быстро и закончилось.
Потом был союз с композитором Антонио Спадавеккиа. Разница в возрасте ощущалась все сильнее. Нинель не любила скучать, ей хотелось движения, работы. На съемках "Садко" она встретила оператора Константина Петриченко. Появилась семья, родился сын.
Настоящий поворот случился позже, когда ее увидел режиссер Виктор Ивченко. Он выбрал ее сразу. С этого момента многое изменилось - и в жизни, и в профессии. Ради нее пересматривались решения, роли доставались без долгих проб. Камера ее любила, особенно в "Гадюке" - там красота уже была другой, более зрелой, но не менее заметной.
Работала она упрямо. Даже там, где стоило бы пожалеть себя. После успеха казалось, что впереди еще много. Но после ухода Ивченко все будто остановилось. Она стала тише, реже появлялась на экране. И все же в памяти осталась именно такой - красивой, уверенной, из той самой эпохи, где лицо значило почти все.
Алла Ларионова
Когда Алла Ларионова появилась в роли Любавы в сказке "Садко", стало ясно - в советском кино родилась настоящая дива. В ней была какая-то несоветская, почти голливудская роскошь. Золотые волосы, фарфоровая кожа и взгляд, от которого мужчины просто теряли дар речи. Настоящий триумф случился чуть позже, когда вышла "Анна на шее". В черном кружевном платье на балу она выглядела так, что залы замирали. Ларионова тогда стала символом эпохи. Красавица, которой оборачивались вслед на улицах.
Николай Рыбников влюбился в нее сразу и, кажется, навсегда. Его чувства к Алле напоминали затянувшийся сериал с красивым, но непростым финалом. Рыбников буквально ходил за ней по пятам, пока наконец в конце пятидесятых они не поженились. Это была одна из самых эффектных пар страны. Он - кумир миллионов, она - недосягаемая королева экрана.
После шумного успеха в "Двенадцатой ночи" предложений стало меньше, но Ларионова не жаловалась. Она была рядом с мужем до самого его ухода в 1990 году. Их жизнь не всегда напоминала сказку из кино, в ней хватало бытовых трудностей и творческих пауз. Но даже спустя годы, когда былая слава поутихла, в Алле Дмитриевне узнавали ту самую Анну. По походке, по умению носить даже простую одежду как королевскую мантию. Красота ушла в глубину взгляда, но никуда не исчезла.
Людмила Хитяева
Людмила Хитяева всегда выделялась внешне - строгая линия лица, ясный взгляд, спокойная уверенность. В Горьком, где она выросла, на нее обращали внимание еще в юности. О сцене тогда не думала всерьез. Все решилось почти случайно, когда она зашла в театральное училище за компанию и вдруг осталась там учиться.
Учеба дала ей не только профессию, но и ощущение внутренней собранности. После выпуска она вышла на сцену драмтеатра. Там ее и заметили. Камера быстро приняла эту внешность - крупный план держал ее лицо уверенно, без лишних усилий.
Настоящий успех пришел с "Тихим Доном". Ее героиня получилась живой, без украшений. Зрители запомнили не только характер, но и саму актрису - сильную, красивую, сдержанную. Потом были новые роли, но она не спешила соглашаться на однотипные образы. Хотелось разного.
В личной жизни не все складывалось ровно. Были браки, расставания, долгие отношения без регистрации. Она училась не спешить с выводами, хотя характер оставался прямым.
С годами она стала появляться реже. Не из-за усталости - скорее из-за того, что предложения уже не совпадали с ее представлением о профессии. И все же в памяти она осталась именно той - красивой, спокойной, с тем редким ощущением настоящей актрисы своего времени.
Руфина Нифонтова
Руфина Нифонтова обладала той редкой красотой, которая кажется мягкой лишь на первый взгляд. Тонкие черты лица и обезоруживающая женственность скрывали железную волю и почти мужской, резкий характер. В начале пути она поставила карьеру на паузу ради рождения дочери Ольги, но вскоре вернулась в профессию с удвоенной силой. Весь быт, готовку и воспитание ребенка взял на себя ее муж, режиссер Глеб Нифонтов. Он буквально принес свою карьеру в жертву, чтобы его любовь могла блистать на сцене и в кино.
Настоящая слава накрыла ее после трилогии "Хождение по мукам". Катя Булавина в ее исполнении стала идеалом для миллионов зрителей. Пока Нифонтова покоряла Малый театр и ездила по съемкам, дома подрастала ее копия. Ольга унаследовала материнскую красоту и своенравие, но совершенно не тянулась к искусству. Конфликты в семье начались, когда дочь выбрала в мужья человека, которого родители не приняли.
Даже рождение внука не принесло мира. Нифонтова, привыкшая к дисциплине, не могла смириться с неустроенным бытом дочери на даче и ее непутевым зятем. После очередного известия о безденежье в молодой семье Глеб Нифонтов поехал на серьезный разговор. Та ссора стала роковой - сердце мужа, который десятилетиями оберегал покой актрисы, не выдержало. Руфина осталась один на один со своей прямолинейностью и остывающим домом, где красота больше не спасала от одиночества.
Наталья Фатеева
В советском кино слишком яркая внешность часто становилась приговором. Утонченные черты и западный шик плохо монтировались с образом строителя коммунизма. Если на театральные факультеты красавиц брали охотно, то худсоветы позже отыгрывались сполна. Наталье Фатеевой в этом смысле досталась сложная судьба. Ее лицо с афиш комедии "Три плюс два" знала вся страна, но больших ролей в портфолио оказалось обидно мало. Чаще предлагали играть иностранок, развратных подружек или эффектных эпизодических персонажей.
Она приехала покорять Москву, уже имея за спиной один брак и работу диктором. ВГИК и мастерская Герасимова дали старт, но личная жизнь постоянно вносила коррективы. Брак с режиссером Владимиром Басовым превратился в испытание ревностью. Он мучительно переживал ее успех и, по воспоминаниям актрисы, даже ждал ее старения, чтобы перестать опасаться конкуренции. После развода Басов пытался мешать ее карьере, но остановить взлет "укротительницы Зои" было невозможно. Комедия про отдых дикарями сделала Фатееву иконой стиля 60-х.
Позже был громкий союз с космонавтом Борисом Егоровым. Казалось бы, идеальная пара: герой страны и первая красавица экрана. Но и тут финал вышел прозаическим. Развод, суды за квартиру, коммуналка. Егоров ушел к ее подруге и коллеге по фильму Наталье Кустинской. Личные драмы наложились на творческое затишье 70-х. В тот период Фатеева запомнилась зрителям короткими, но точными выходами в "Джентльменах удачи" и "Месте встречи изменить нельзя". Ее Ира Соболевская в сериале про МУР - это высший пилотаж сдержанной красоты.
Она никогда не скрывала своего скепсиса по отношению к советской системе. Дома слушала "Голос Америки" и читала запрещенного Солженицына. Пока другие штурмовали партийные президиумы, Фатеева держалась в стороне. В новой России она с головой ушла в политику, пытаясь наверстать упущенное время. Сегодня она живет уединенно, отказавшись от светской суеты.