После смерти Алексея Баталова прошло уже несколько лет, но разговоры о его семье не утихают. Особенно переживают поклонники за Машу дочь великого актера, которая с детства прикована к инвалидному креслу. Когда не стало ее матери Гитаны Леонтенко, многие решили: девочка осталась совсем одна.
А еще ходили слухи о холодной войне между Машей и ее старшей сестрой Надеждой. Мол, делить им особо нечего, но родственники все равно грызутся за метры и деньги.
Надежда Баталова пришла в шоу Дмитрия Борисова, чтобы раз и навсегда расставить точки над и.
Никакой войны не было!
С первой же минуты Надежда отрезала все сплетни одним махом. Конфликтов, о которых с упоением пишут желтые издания, в их семье никогда не существовало.
"У нас нет никаких конфликтов в семье. Я никогда не была той бедной родственницей, которая сидит и ждет чего-то. Всегда успешно работала, папа был очень рад, что я реализовалась", - сказала Надежда Алексеевна в эфире Первого канала.
Эти слова прозвучали жестко и четко. Она не из тех, кто стоит с протянутой рукой. У нее своя жизнь, своя карьера, свои достижения. И на фоне легендарного отца она не чувствует себя ущемленной.
Эксперты в студии, конечно, полезли с вопросами про наследство. Как же так, папа оставил все жене и младшей дочери, а старшую обошел стороной? Не обидно?
Надежда посмотрела на них как на людей, которые говорят на другом языке.
"Как вы себе представляете такой разговор со своим родителем: "Папа, когда ты умрешь, оставь машину?" Я так не умею разговаривать".
Первые звоночки
Она до сих пор помнит тот день, когда впервые поняла, что с отцом что-то не так. Приехала к нему во ВГИК, зашла в кабинет. Баталов сидел грустный и рассеянный.
"Отец сидел грустный и рассказал, что только что обсуждал важные рабочие моменты с одной женщиной, но совершенно не помнит ее имени", - поделилась Надежда.
Для нее это стало моментом истины. Человек с феноменальной памятью, актер, который помнил тысячи страниц текста, вдруг забыл имя собеседницы через пять минут после разговора. Это были не просто старческие брызги, это было начало конца.
Болезнь подкрадывалась медленно, но неумолимо. Баталов таял на глазах, терял не только память, но и силы. А вместе с этим росло его беспокойство о будущем младшей дочери.
Зачем папа все оставил Маше
Когда Баталов подписывал завещание, он уже был серьезно болен. Надежда видела это, но даже не заводила разговоров о наследстве. Не потому что ей было все равно, а потому что считала это неприличным.
"Он боялся, что у Маши будут проблемы, поэтому хотел, чтобы она была с деньгами, могла бы нанимать постоянную сиделку, чтобы ее могли везде возить. Хотел, чтобы она жила в этой квартире в центре Москвы. На это все он и зарабатывал", - объяснила Надежда.
Вот она, простая правда. Отец до последнего думал о той, кто не может позаботиться о себе сам. О дочери, которая без посторонней помощи не сделает и шага. И все свои силы, все заработанное направил на то, чтобы обеспечить ей хоть какую-то защиту.
Надежда это понимает. И не держит камня за пазухой.
Кто теперь рядом с Машей
После смерти Гитаны Маша действительно осталась без самого близкого человека. Но не без семьи. Надежда подчеркивает: она сама хочет помогать сестренке, это ее личное желание, а не обязанность под давлением общественности.
"Разумеется, я буду рядом с Машей, чтобы она не делала ошибок, буду смотреть за ней, подсказывать. Но сейчас я не вижу никакой опасности от тех людей, которые ее окружают", - заявила Надежда.
Кроме нее, есть и другие родственники. И все они, по словам Надежды, прекрасно относятся к Марии, хотят, чтобы ей было комфортно. Никаких злых умыслов, никакой охоты за наследством, никаких интриг. Просто семья, которая старается жить дальше, помня о тех, кого уже нет, и заботясь о тех, кто остался.
Поклонники могут выдохнуть. Маша не одна. Рядом с ней есть люди, для которых она не обуза и не источник дохода, а родной человек. А слухи про войну за наследство оказались обычной журналистской уткой, которую так хотелось скормить доверчивой публике.
Когда отец подписывал завещание, он думал только о Маше. Надежда это понимает. А вы смогли бы так спокойно принять, что вас как бы "не заметили" в последней воле родителя?