Искусственный интеллект меняет всю нашу жизнь. Не обошло это и киноиндустрию, и пока мы не осознаем всех масштабов этих перемен. Об этом говорят современные режиссеры, в том числе российские. Спецэффекты, новые возможности, заметная экономия бюджета и впечатляющий результат − это, конечно, плюсы прогресса. Но не приведет ли это к безработице в киносфере и не погубит ли в конечном счете само большое кино?
Кино, созданное искусственным интеллектом, — самый во всех смыслах наглядный пример того, с какой скоростью прогрессируют технологии. Как доказательство — сам факт существования профильных фестивалей. В Дубае главный приз в миллион долларов забрал тунисец Зубейр Джласси за свою работу «Лили» — пронзительную драму о преступлении, наказании и угрызениях совести.
Зубейр Джласси, ИИ-режиссер, победитель конкурса AI Film Award (ОАЭ): «Я думаю, что создание любого фильма, в первую очередь, начинается с идеи. И написание сценария, раскадровка, постпродакшен — это по-прежнему очень сложный и запутанный процесс. И только если у вас есть хорошая идея, вы сможете сделать достойный фильм».
Джласси — главный гость уже на российском фестивале генеративного видео — озвучивает общее мнение: ИИ еще не умеет снимать фильмы целиком, и без работы профессионалы кино пока не останутся.
Павел Перегудов, медиапродюсер, основатель конкурса ИИ-фильмов MYFILM48 (Россия): «Это не смерть кино, это трансформация кино. В первую очередь технологическая. Потому что во главе любого фильма стоит сценарий. Идея, мысль, которую закладывают авторы. А если мы говорим про нейросети — это всего лишь инструмент».
ИИ как будто не торопится в большое кино.
Юрий Ярушников, генеральный директор студии XOVP: «Пока большие люди, большие кинематографисты присматриваются к технологии. То есть активное ее использование ограничено для многих, в первую очередь правовым аспектом, потому что не совсем ясна правовая составляющая».
Пока не выработаны правовые нормы, киноиндустрия использует нейросети по большей части как набор вспомогательных инструментов.
Кирилл Кемниц, режиссер: «Если раньше на графику надо было потратить 20 миллионов рублей, а сейчас мы будем тратить миллион рублей, ну, значит, фильм подешевеет на 19 миллионов рублей. Ну, а какая разница, по большому счету?»
Прицел на то, чтобы заменить дорогие натурные съемки и компьютерную графику технологией подешевле.
Илья Шпота, режиссер: «В моем коротком метре „Адель“ про будущий Советский Союз в стиле жанра киберпанк у нас в начале фильма вся экспозиция фильма, вся экспозиция мира происходит, используя нейросети. И там нет традиционной 3D-графики. Но она выглядит как традиционная 3D-графика, и зритель это воспринял достаточно бодро».
Удешевление производства и возможность воплощать какие угодно идеи, создавать любые миры — это уникальный шанс пробиться в индустрию даже творцам-одиночкам.
Екатерина Кравцова, автор ИИ-фильма «Хрусталь»: «Это расширяет горизонты творчества в целом. Если бы не такой инструмент в общем доступе, я бы не узнала, что у меня есть к этому талант, наверное. У меня нет команды актеров. Я не могу поехать в условный Лондон, отснять там своих персонажей, и нейросеть такие возможности мне дает».
С другой стороны, есть риск, что кино повторит опыт музыки — стриминги завалило лавиной генеративных песен, что, откровенно говоря, раздражает аудиторию. С другой стороны, перспектива обязательной маркировки ИИ-контента не нравится уже киноиндрустрии.
Тимур Ситников, руководитель студии продакшена и постпродакшена: «Действительно, если нам придется писать, что фильм или кадр сгенерирован с помощью искусственного интеллекта, ну, звучит это, к сожалению, не очень красиво для простого обывателя. И, очевидно, это будет дискредитацией, убийством этой самой магии».
Впрочем, есть проблемы и более приземленные. Во время атаки иранских дронов на Эмираты пострадали дата-центры, в том числе отвечающий за облачные вычисления. Это раз. Из-за санкций российская индустрия работает с западными ИИ обходными путями. Это два. Наконец, ограничения интернета изнутри могут перекрыть к ним доступ — это три.
Макар Кожухов, кинопродюсер: «Это сильно ограничит, потому что замены отечественной нет. Те сетки, которые есть у нас, они не до конца способны и не конкурентоспособны на данный момент к тому, что есть особенно у наших китайских коллег. Мы все-таки надеемся, что в связи с нашим государственным партнерством с Китаем китайский сет будет доступен. В общем, этого достаточно».
На Китай надеяться можно, но нужно развивать и российские генеративные модели. И тут дело не только в кино — под нейросети требуются новые дата-центры, а им — много энергии. А это уже инвестиции в реальный сектор экономики, в российскую энергетику.
Профессиональное киносообщество привычно ведет диалог с властью. Так было в ковид, когда закрылись кинотеатры. Так было и после ухода из России голливудских компаний.
Тимур Ситников, руководитель студии продакшена и постпродакшена: «Вообще в условиях санкций в том числе нам приходится действительно очень непросто, потому что и инструменты, и прочие вещи приходится каким-то образом использовать, несмотря ни на что. Потому что мы же хотим быть на уровне мировом, поэтому мы вынуждены это делать. Мы бы очень хотели, чтобы нас слышали. Мы стараемся это делать всеми возможными способами».
Кажется, назрела еще одна важная тема для диалога: если технологический рывок в кино происходит прямо сейчас, совершит ли его в нынешних условиях российская индустрия вместе с остальным миром?