Ливан стоит на грани того, чтобы провалиться в пучину большой войны – региональной и гражданской. Шиитское движение «Хизбалла» фактически открыло второй фронт против Израиля, он намерен попытаться решить вопрос с «Хизбаллой» кардинально. О перспективах Фёдор Лукьянов поговорил с Егией Тешияном, научным сотрудником Американского университета в Бейруте. Интервью подготовлено для программы «Международное обозрение».
Фёдор Лукьянов: В Ливане ожидают, что Израиль начнёт полномасштабную операцию, верно? И что об этом думают? Что собирается делать ливанское правительство, если вообще собирается что-то делать?
Егия Тешиян: Что ж, это вопрос на миллион долларов – что будет делать ливанское правительство, если оно вообще что-то может сделать. На прошлой неделе «Хизбалла» провела скоординированные с КСИР атаки на Израиль, запустив около ста ракет из многих районов Ливана, а не только с юга. Это стало неожиданностью для израильтян и для многих аналитиков, учитывая, какой урон был нанесён «Хизбалле» в предыдущие два года.
Насколько возможно вторжение и каковы сценарии? Конечно, вероятность полномасштабного вторжения или прямого противостояния между «Хизбаллой» и Израилем растёт, поэтому многие в Ливане сейчас скорее рассматривают различные потенциальные сценарии, чем ожидают какого-то одного чёткого исхода.
Один из сценариев – ограниченный, но напряжённый обмен ударами: расширенные авиаудары, причём не только по южным пригородам Бейрута, но также точечные операции, убийства и, конечно, продолжающиеся трансграничные столкновения. Ну и ограниченное наземное вторжение. Израильтяне уже объявили, что сейчас они оккупируют восемнадцать точек на юге Ливана вместо пяти, которые были у них до войны.
<>
Однако растёт и обеспокоенность, что Израиль может попытаться расширить свою военную кампанию по образцу 2006-го и 1982-го, то есть распространить зону оккупации, вторгнуться и в какой-то степени оккупировать юг Ливана, стремясь, конечно, полностью уничтожить руководство и возможности «Хизбаллы».
<>
Многие помнят разрушения, пережитые во время войны 2006 г., боятся их повторения. Особенно учитывая острые экономические проблемы страны, финансовый крах, хрупкость государственных институтов. Очень важен вопрос единства армии. Гражданское общество, университеты, различные сети тихо готовят планы действий на случай чрезвычайных ситуаций, особенно касательно растущего числа внутренне перемещённых лиц.
Настроения в Ливане – смесь тревоги и глубокого беспокойства, но главное – острая общественная поляризация. Я озабочен не только тем, что может произойти во время войны, но и тем, что будет после неё. Вспоминается 2008 г., когда в Бейруте случились столкновения. Общество серьёзно расколото: одни говорили, что «Хизбаллу» нужно разоружить, и тогда мы будем вести переговоры с израильтянами. Другие же, по крайней мере сторонники движения и шиитская община, утверждают, что для нас это экзистенциальная война. И, если нам суждено умереть, мы потащим страну за собой. И такое открыто обсуждается, что очень опасно.
<>
Эту войну считают продолжением исторического противоборства, иногда отсылая к исламским битвам VI века при Кербеле. А некоторые увязывают происходящее с региональными проблемами, считая, что мы должны принять участие в этой войне, чтобы в будущих переговорах между США и иранцами у «Хизбаллы» тоже был голос за столом.
<>
Это очень дипломатично, есть такая поговорка: «Если тебя нет за столом переговоров, значит, ты в меню». Так что для нас гораздо лучше быть за столом, по крайней мере, так полагает «Хизбалла».
Другая точка зрения, которой придерживаются остальные общины и оппозиционные политические партии: это не наша война, она становится прокси-войной, и Ливан находится прямо в эпицентре, и это очень разрушительно.
Можно сказать, что есть три варианта.
Первый: ограниченная война и согласованное прекращение огня. Но я не верю, что в ближайшее время прекращение огня наступит. Израильтяне пойдут дальше. США и Израиль не верят, что ливанское правительство разоружит «Хизбаллу», потому что у него просто нет таких возможностей – ни ресурсов, ни тяжёлого вооружения у армии.
Второй: крупномасштабное израильское наземное вторжение, которое, я думаю, может быть осуществлено в ближайшее время, но мы не знаем, каковы будут его пределы.
И третий, тоже очень опасный сценарий: региональная эскалация. Есть опасения возможного вовлечения Сирии. Ходят слухи и появляются сообщения о развёртывании сирийской армии на границах. Были переговоры между сирийскими и ливанскими официальными лицами, где сирийская сторона утверждала: мы не собираемся никуда вторгаться, это просто превентивная мера. Но несколько месяцев назад были новости, что между Сирией и Израилем подписано некое соглашение о безопасности. Было ли оно реализовано? Каково его содержание? Никто не знает. Поэтому ходят слухи, что Сирия действительно может быть втянута, и возможны трансграничные столкновения между «Хизбаллой» и сирийскими подразделениями.
На прошлой неделе сирийская армия объявила, что «Хизбалла» запустила ракеты, шиитское движение это отрицает. Но я очень опасаюсь, что сирийская сторона вмешается, и это приведёт к более широкой региональной эскалации. Потому что для сирийской стороны, конечно, «Хизбалла» является главной угрозой. Так что у них тоже есть интерес её ослабить. Но мы должны посмотреть, как отреагируют в приграничных районах, население которых в большинстве своём очень религиозно, это сунниты. Есть ли там готовность поддержать такую операцию? Такая перспектива близка к реальности.
Фёдор Лукьянов: Скажите, как так получается? Израиль нанёс серию сокрушительных ударов по «Хизбалле», уничтожил практически всё руководство и так далее. И израильтяне, по сути, провозгласили, что угроза почти устранена. Каким образом «Хизбалла» так быстро восстановила дееспособность?
Егия Тешиян: Тут та же самая ситуация, что и в Иране. Американцы думали, что режим рухнет, когда убили духовного лидера. Начнутся протесты, восстанут курды, азербайджанцы, белуджи, может быть, шах вернётся как спаситель и так далее. Но этого не произошло. Они думали, что здесь будет, как в Сирии, где Башар Асад сбежал, или Ираке времён Саддама, когда без него всё рухнуло.
<>
Иранская система и «Хизбалла» глубоко укоренены в обществе и идеологичны. Здесь не всё завязано на одной личности. Иран – не персоналистский режим.
<>
Это не Венесуэла, где лидер умирает или его похищают, и режим рушится. Вы можете убить лидеров, но идеология остаётся. И решение проблем всегда требует какого-то переговорного механизма, схему урегулирования. Уничтожить это невозможно.